Всего за 119 руб. Купить полную версию
Пьяный скворец
I
Лодка тела пернатая, – Ласточка! – спляшешь со мной?
В сердце – бьют, как в пробоину, ветры хрусталь ной волной.II
Под крылом оставляя дома, и шоссе, и лесок,
Умереть: упоительный случай в рассветный часок,
И, как пьяный скворец, в небеса возратиться домой:
"Айне кляйне", – свистя, – "Нахт Мужик", – в переводе "на мой".III
Подражал я и ветру и ангелу, кто б ни летел,
И любил возвращаться как с неба, с чужих берегов.IV
В аккуратно сколоченных гнездах: их данью считая рабов
И, не в силах вить гнезд, на огромных березах я пел.V
Я носил с собой песни: их березовый жаждал орган.
И лишь бабочек Самых Красивых – подруги к ногам
(А не так, как другие) я нес, крыльев им не вредя.VI
И однажды-раз, мертвые петли крутя,
Я очнулся с петлей на ноге.
Озверевшие дети взялись
За мое воспитание: им Битлов повторял я на бис.VII
И спиртное подмешивали мне (для смеху) в питье;
И, когда я им спел, – сжали пальцами тело мое.VIII
Что-то смолкло в органе, ах! Ласточка, я не шучу.
Словно пьяный скворец. Без скворечника. В небе молчу.
Мать богов
I
Увы, если честно, не стерся во мне,
Твой образ, Красава.
А мне бы хотелось. Но образ во мне,
О Яхве, когда он сотрется?II
Ты, будто по полю, по небу плясала,
И листья роняла.
Осенние листья, и летние листья,
И клейкие даже весенние.III
Ты длинные струи дождиные
Вплетала в хвосты лошадиные,
В их серые жесткие волосы,
В их потные спины. Все грузчики пьяны.IV
У красной рябины
Лежат, леденея, стаканы.
Зачем чертит молния в небе фигуру?
Все пьяны, Красава.V
Не хватит ли бегать фигурке моей
По бурому в каплях полю осеннему?
Не хватит ли голосу тонко кричать:
"Увы мне, увы мне!.."
Анекдот
I
Мне хочется (прости-прощай!) обратной съемки,
Тех мягких дней, где чувства гибки, а не ломки,
Где всех не тьма зовет, а так себе – альков.
Квант окончания ужасен между слов.II
Что до моей судьбы – уже случились роды,
А значит, есть уж всё. Мне есть чего терять:
Болтливость пьяного и деньги на невзгоды,
Квант окончания, механику утрат.III
В душевной чистоте и живости кладбища
Что я? Что мне теперь сказать жене?
Не до конца и не вполне: "Не по вине,
Не по вине, но чересчур большой винище -
Прости-прощай," – сквозь запах гноя и винища,
Не распадаясь, умирая.
Квант окончания желаешь ли ты длить,
Моя небесная ладья, ладья слепая?
Язон, ведь квант назад еще дрожала нить!IV
Ты, милый Пушкин наш, Вы, Дельвиг дорогой,
Простите нежный блеск неважных имитаций.
Они невольны, как в период менструаций
Соитие с чужой женой.А знать бы, как они, бывают ли у Граций,
Да сразу ли у трех, аль плачут по одной?
Ленинградец.
Памятнику на Пушкинской
I
Что – шмотки? Холодильный институт…
И сквер напротив (он теперь застроен).
Ребята вечно собирались тут
(Там был футбольный корт такой устроен
Для потных мужиков и пацанов),
И в общем-то хватало мне штанов.II
…Но не совсем. Я помню: парень Рафка
Носил пиджак. И я – балдел. – Пиджак! -
Без хлястика с двойным разрезом сзади.
Он прыгал через стенку. Бога ради! -
Как здорово. (И в драку он вступал).
И я тогда в милицию попал.III
Еще Панама. Этот клеш на нем!
Как я мечтал о Подлинной Свободе!
О брюках клеш. О пиджаке Таком;
И о холодном воздухе ночном.IV
Как я мечтал… Что делать мне теперь?
Что было нужно: вечно не сбывалось.
Том Пушкина, зачем Ты был?
Поверь,
Над Ним печально молодость умчалась.V
На клеше сочинял я бахрому.
Из хлопка выдирал-сидел по нитке.
Зачем читал я Пушкина в избытке!
Зачем не жил как люди?
Почему?VI
Зачем вполсилы дрался и любил!
Что смысла бабам в рифмах принужденных?!
Зачем? Зачем у тополей зеленых
Я на дворе так мало водки пил?!VII
Что, милый Пушкин, сделал ты со мной?
(Уж смысла сердце в жизни не увидит)
А ведь солдат ребенка не обидит!)
А ты?
Ты – камер-юнкер отставной…VIII
Зачем меня! – Что я тебе, тунгус?
Ты заставлял читать, не разбирая
От слез? Ты открывал ворота рая.
С тобою я до Ада доберусь,IX
Ты – вещь носильная. Я жизни не узнал -
И выше пестрой клетчатой рубахи
Не поднимается мой идеал.
Из-за тебя бывал я битым в драке.
Из-за тебя с девицами не спал
(Как ни смешно). В тюрьму попал (почти)
Из-за тебя. Уж ты меня прости.X
Зовя навстречу смерть, дурную гостью,
Кто шел – как с кистенем – с чугунной тростью?
А женщин у друзей кто отбивал?
А кто их обнимал и целовал?XI
…В приливе чувств своих (ненастоящих),
В своих очечках, мимо лож: блестящих,
Что делал здесь дешевый твой герой?!
Что делать?
А!?
Холодною порой, ох,
Подло в Петербурге оказаться
Твоим тунгусом, Пушкин. Лет в пятнадцать.
…Ты не сменил мне: душу, жизнь и вкус.
Прости мне, Бюст. Я больше не тунгус.
В 1981 – окончание ленинградского электромашиностроительного техникума, осенний призыв в армию. Связь. ДМБ 1983.
Лучше поздно, Вячеславушка
I
Крест. Мы – в гостинице. Края
Белы – как снег – у занавески.
…Крестится завтрашняя крестная моя
На купола в закатном блеске…II
Как плещется река! Возвышенней колонн
Парят здесь севера березы:
Тонки – как травы. Белы – как воздух,
И обрамляет лес
Крутой песчаный склон.
И дышут серебристо козы.III
Когда я здесь, и слышу речь: слеза близка
К реснице… невзначай стекает…
Нет. Нет во всей России чище языка.
Так чист в младенчестве бывает.
…А не поют былин: забыт их древний слог;
Крестьянин пьяный пихты сжег.
На иглы желтые с печалью небо смотрит,
Вы, ангелы, плывете над страной своею
Спаленной? Может быть, лишь боль и гнев
Объединили с равнодушьем власть над нею
И звавший небо позабыл напев?IV
Забылись голоса лесистых берегов:
Хранят ли паперти свои приходы? Звоны?
…Вот: только нищие вокруг под Святый Кров
Ползут. Им надо денег исступленно;И с ними входим вместе мы в Господень храм
Мы: с крестной восьмидесятилетней
(С окраины комяцкой, дальней, бедной, -
Голубушка – до слез дивится фонарям:
В них видя Дурь и Расточенье.)
"Кой веки в церковь…" Взгляд блестит,
А службу чуть-едва стоит!Все ближе Божий раб крещенью.
Кого сравнит с собою глупый неофит -
Отца и дом забыв, – гулял из молодецтва.
И вот по правое плечо она едва стоит:
Старушка душу лбу вернув: пропажу детства.V
Соль Вычегодская… Кораблик небольшой…
Два храма на берег монашенками сходят…
И за дорогой водяной
Из тучи месяц в небо входит.
Устюжские страдания
или Симплегады
I
Где на узком брежку меж хрустальных горошков две невесты стояло
Где за солью жемчужной взгляд в рожь уплывал, веер весел раскинув,
Горько-алое море вина в хрустале побережий бокала,
Ароматная красная рябь: ты – олицетворенье пучины…II
Пью и бью хрустальные замки полужизни своей, как хрустальные рюмки.
После буду беспечен, безумен
В серебре этих утренних в досках щелей,
Под горячей росой лоб все мучает думки.III
Паучки, как ловцы ветряных окуней,
Бродят небом, и назло цыганам забились кобылы
В твердь по голени, дерн пронизав.
Солнце опять выйти из хлябей забыло.IV
Снова налил тебя, падаль рухнувшего винограда.
Что ж вы, дали, меня так уняли, что ж так-то? Дыханье
С корнем вырвано из-под камней. У висков – разошлись Симплегады.
Я смешок подавил. Я молчу на большом расстоянье.V
Все вокруг мне смердит. Вздымают мечи смерченосные асы,
Ой, рубают, в капусту секут – глаз моих виноградное мясо!
Разбиваются замки с хрустальным осколочным звоном,
Замки жизни пустой на лугу. На зеленом.
Рушит Солнышко лебедь на скатерти белой (неба).
Алая скатерть (заката) пала,
А я пирую:
Я хлеба кусок отщипнул – небожитель.
Чесночинки церквей покатились под ноги небесных коней,
И они на дыбах, словно клодтовы – лишь хлещут крови
из крыльев ручьи, те,
Что рождают безумные слухи о некогда бывших стихах!