Баскетбол. Вот тут никаких сомнений: "баскет" по-английски - "корзипка", "болл" - "мяч". Сами подумайте: разве сущность игры обрисована не достаточно точно?
Батарея. В военном языке старой Франции "batterie" ("баттри"), произведенное от глагола "battre" - "драться", "сражаться", означало: "военная колесница", "повозка с вооруженными стрелками". С изобретением пороха так стали называть орудийную упряжку, потом несколько таких упряжек, подчиненных одному командиру.
Впоследствии слово стало приобретать одно за другим разные переносные значения; однако все они говорят о приборах, состоящих из нескольких одинаковых частей, звеньев или элементов: "электрическая батарея", "батарея парового отопления"…
Башлык. У турок, как и у некоторых их родичей по племени, есть очень удобный способ производства новых слов от старых. Если "губернатор" - по-турецки "паша", то "губернаторство" - "пашалык". Если "стекло" - "кам", то "стеклянная теплица" - "камлык", так сказать, "стеклянство". "Баш" - это "голова"; нетрудно догадаться, что "башлык" может значить "головной убор", "наголовник". Мы и позаимствовали это слово у своих соседей - тюрков.
Башмак. Еще раз тот же тюркский корень. Но странно: башмаки-то ведь носят не на голове! А вы вспомните наш русский сапожнический термин - "головки". Головками называется часть сапога, прикрывающая подъем на ноге, от носка до задника. Но ведь и башмаки закрывают эту же часть стопы сверху, так что тюркское название представляется вполне обоснованным.
Кстати, возвратимся на миг к "башлыку". Наш язык не только освоил это иноязычное слово; он еще образовал от него никогда у тюрков не существовавшее слово "шлык" - "чепец", "колпак". Да как образовал! Просто взял кусок корня и весь тюркский концевой суффикс-послелог, и, как говорится, дело в шляпе. Престранно порой поступают с чужими словами языки!
Бекрень. Как "баклуши" и "балясы", в литературной речи вы это слово "в свободном виде" не встретите: только в выражении "набекрень". Происхождение его темновато; вернее всего, оно связано с голландским "bekrengen", морским термином, означающим "накренять на один борт", "креньговать". Наши моряки тоже "креньгуют" суда, накреняя их для осмотра подводной части бортов.
Белобрысый. Проведите анкету среди своих друзей: "Что в точности значит слово "белобрысый"?" Три четверти спрошенных скажут вам: "У кого белые волосы!" А это совсем не точно. В древнерусском языке "бры" значило "бровь" (как "кры" - "кровь" и "моркы" - "морковь"). Таким образом, "белобрысый" значит "белобровый". Даже самого "бессовестного блондина" нельзя назвать белобрысым, если у него темные брови. Имейте это в виду!
Белокурый. Но уж это-то прилагательное означает, конечно, "беловолосый"? Наверное, "куры" - видоизмененное "кудри" и "белокурый" значит "белокудрый"? И опять-таки ничего подобного! "Кур" в древнерусском языке значило "пыль" (у поляков и сейчас "пыль" - "kurz", "куж"). Следовательно, "белокурый" - буквально вовсе не "белокудрый", а "пыльно-белый", как бы припудренный пылью.
Бельмес. Сказать: "Я уже бельмеса три-четыре вызубрил" - немыслимо, а в то же время постоянно слышишь: "Он ни бельмеса не знает!" Что за странная мера познаний или незнания - "бельмес"?
"Бильмес" по-татарски отрицательная форма от глагола "бильмек" - "знать"; "бильмес" означает: "он не знает". По-видимому, частенько наши предки, разговаривая с татарами, слышали от них это самое "бильмес", если они превратили его в чисто русское "ни бельмеса"!
Белый. В общеиндоевропейском языке существовал корень "bhe"; он имел значение: "сиять", "блестеть". Мы встретимся с ним, когда будем говорить о русской березе.
Бензин. Вряд ли кто скажет: "Аромат бензина очарователен!" Однако слово это связывают с арабским "luban ĵavĭ" - "яванское благовоние". Из этого "любан-джави" получилось сначала латинское "benzoe" (аромат розы, по мнению химиков, зависит от содержащегося в ее цветках летучего "бензойного" масла), а затем уж из него французское "benzine". Видите, какое пышное родство у нашего "бензина".
Берёза. Это дерево мы считаем нашим, русским деревом, почти что эмблемой и символом нашей северной страны, но имя его знакомо в разных вариантах большинству индоевропейских народов. Оно восходит к уже известному нам с вами (см. Белый) корню "bhe", уходящему в глубокую древность и означавшему "блеск", "белизна".
Древнеиндийское "бхурджас", древнегерманское "birihha", скандинавское "бьöрк", немецкое современное "бирке", осетинское "bärz (а)" - видите, как широко разошлось по Европе древнее имя "белого" дерева, "сияющей" березы. Ведь и ее кора - "береста" - носит название, связанное с тем же корнем.
Вот какое сильное впечатление произвели когда-то на наших древних родоначальников и само это чудесное дерево, и его непохожий на все другие сверкающий, серебряный ствол!
Берлога. Сколько раз я слышал этому слову такое наивное объяснение: "Вер" по-немецки- "медведь", а "лога" - это, конечно, "логово"; "берлога" значит "медвежье логово".
На первый взгляд - здорово, но неверно. Древне-славянское *"бьрло" значило "грязь", "мусор". У поляков "барлог" - "грязь", "навоз"; у сербо-хорватов "brlog" - "лежбище", по вовсе не медвежье, а свиное, кабанье. Есть основание думать, что и зимняя квартира медведя была названа словом этого корня за нечистоплотность ее косолапого хозяина. "Берлога" - это просто "грязное место".
Беседа. На первый взгляд - чего особенно мудрить: каждому ясно, что слово "беседка" естественно родилось от глагола "беседовать": место для беседы, для приятных разговоров. А на деле - как раз наоборот. Еще великий русский драматург А. Н. Островский в своих "Материалах для словаря народного языка" писал: "Беседка" - 1-е значение - лавка, скамейка у ворот.
Беседовать. Первое значение - сидеть: "Что стоишь, побеседуй!" - то есть "сядь". Это же подтверждают и языковеды-этимологи. В древнерусском языке слово *"безъ" могло значить "вне", "снаруяш", "сѣда" - "сидение". Отсюда и "беседка" сначала значило "скамейка на воздухе, вне дома", потом - навес в саду (где можно "побесѣдовати"). И только после этого возникло уже самое слово "беседа" - "разговор". Сложная вещь этимология!
Беспечный. Когда я был совсем маленький, я думал, что на свете самые бедные люди - безлошадные, но что еще беднее их беспечные: у них не то что лошади, даже печи нет!
При чем тут "печь", если речь идет о людях беззаботных? Древнерусский язык рядом с "печь" знал и слово "печа" (а еще раньше - "пека"): оно и означало "забота", то, что "печёт", "палит душу". От него пошли такие слова, как "печаль", "опека". "Беспечный" - "тот, кто живет без пеки", человек, которого ничто не "допекает". К этому же ряду слов относится и "печень".
Бесталанный. Внимание! Опасность!
Никогда не путайте два разных слова: "талант" и "талан". Первое из них значит "выдающаяся способность", второе - "удача", "счастье". "Талан" - слово тюркское; на своей родине оно значило "добыча", "успех". Поэтому, если речь идет о неудачнике, никогда не называйте его "бесталантным" человеком - это грубая ошибка. Но так же не пытайтесь именовать бездарных людей "бесталанными": среди них сколько угодно великих ловкачей и удачников. "Бесталанный" человек может быть очень талантливым, и наоборот. Чтобы окончательно разобраться в этих тонкостях, изучите слова "талан" и "талант".
Бетон. И здесь есть угроза путаницы; правда, менее серьезная: путают слова "бетон" и "бидон", хотя между - ними нет ничего общего.
"Бетон" - это видоизмененное во французском языке латинское "битумен" - "смола"; химики и строители знают другое связанное с этим "битуменом" техническое слово-термин - "битум".
"Бидон" же - чисто французское словечко: его основное значение - "пузанчик", "толстобрюшка"; переносное - "толстобрюхий кувшин".
Нельзя ни ходить за молоком с "бетоном", ни покрыть шоссе "бидоном".
Библиотека. Как сказал чеховский капитан Ревунов-Караулов, "каждое незначительное слово имеет, так сказать, свое таинственное недоумение".
У этого слова "недоумение" такое: почему одни образованные люди произносят его "библиоте'ка", а другие, ничуть но менее культурные, - "библио'тека"? Кто прав, кто ошибается?
Слово это сложено из двух древнегреческих частей: "библиос" - "книга", "тэке" (см. Аптека) - "короб", "хранилище". С его происхождением все ясно. А вот в русский язык оно проникало дважды: очень давно - прямо от греков, через церковные книги, и в форме "библио'тека" (даже "вивлиофика" - было и такое произношение) и вторично, в XVIII–XIX веках, через французское и польское посредничество. По-французски книжное хранилище - "библиотэ'к", с ударением на конечном слоге, как и во всех до единого французских словах. По-польски ударение ложится всегда на предпоследний слог: то же слово произносится как "библиоте'ка".
Теперь первое из этих двух равноосновательных произношений ("библио'тека") кажется несколько старомодным: мы предпочитаем второе.