Всего за 300 руб. Купить полную версию
* * *
Аристотель различал звероподобную трусость и болезненный ситуативный страх: "…если человек по природе таков, что всего боится, даже если мышь зашуршит, он труслив звероподобной трусостью; а если испугался куницы, то от болезненного страха именно перед этим зверем" [9, с. 303].
Звероподобная боязливость сопровождается бегством или борьбой, "двигательной бурей" или "мнимой смертью". Она связана с инстинктами жизни и смерти. Чаще всего, служит сохранению существования. При определенных условиях, например слабой угрозе для жизни, может стать источником ответной агрессии.
Э. Кречмер описал механизм двигательного неистовства при сильном страхе [93]. У низших животных приспособление к новым раздражениям происходит с помощью перепроизводства движений. На более высоких ступенях эволюции "пробование" переносится внутрь из зоны движений в зону зародышей движения и только после невидимого психического отбора обнаруживается самый целесообразный ответ на раздражение. Но, если на взрослого культурного человека внезапно обрушиваются чрезмерно сильные раздражители, то филогенетически верхнее наслоение оказывается ослабленным и двигательный аппарат переходит на низший уровень. Кречмер говорит: "Целый бушующий поток перепроизведенных стремительных пробных движений снова возникает вместо спокойного, т. е. неподвижного, обдумывания" [89, с. 189]. Так проявляется ужас в момент паники при внезапных катастрофах: землетрясениях, пожарах. В панически возбужденной толпе у человека возникают следующие формы поведения: слепое метание из стороны в сторону, визг, крик, давка и сбивание с ног. У некоторых натур, предрасположенных к нервной слабости, двигательное неистовство возникает и при слабых раздражениях. Оно встречается у военных истериков в форме дрожания тела.
Страх в ситуации опасности у человека также может проявиться в застывании – рефлексе мнимой смерти, который носит инстинктивный защитный характер. Это оборонительное поведение называется также кататоидной реакцией или каталептической неподвижностью и является нормальным откликом у молодняка всех известных видов животных. У человеческого младенца оно исчезает после двух месяцев. Но и у взрослых людей реакция застывания может возникнуть в ситуации серьезной угрозы: например у военных в условиях боевых действий; у заключенных "лагерей смерти"; людей, подвергшихся атомной бомбардировке. Каталептические состояния отмечаются у представителей архаичных народов, например, у мужчин из племени Банту, которые могут умереть вследствие проклятия. У цивилизованных людей они наблюдаются также при гипнозе и хронической депрессии [90, с. 252–25]. Защитным застыванием, снижающим опасность нападения со стороны хищников, по-видимому, является неподвижность во время сна. Она может принять крайний характер при летаргическом сне. Возможно, "мнимая смерть" являются основой снижения психической активности у больных шизофренией.
У. Джемс считал "притворную смерть" самостоятельным инстинктом и связывал с ним агорафобию – боязнь открытых площадей или широких улиц, которые нужно перейти. Он задавал риторический вопрос: "Эта эмоция не представляет никакой пользы для человека, живущего в цивилизованной среде, но если мы обратим внимание на хроническую агорафобию наших домашних кошек и заметим, как многие дикие животные, особенно грызуны, стараются быть всегда под каким-нибудь прикрытием, а по открытому месту решаются пробежать только тогда, когда в этом возникает крайняя необходимость, но и тут они ищут случая спрятаться за каждый встречный предмет, за какой-нибудь камень или кустик, то мы невольно зададим себе вопрос: не представляет ли у людей агорафобия давнишнего инстинкта предков, приносившего им определенную пользу и пробуждающегося теперь в потомстве под влиянием болезни?" [52, с. 458–459]. Больные агорафобией воспринимают открытое пространство как ловушку, которая вызывает у них панику, беспомощность и застывание.
* * *
Сладострастие – "наклонность к чувственным наслаждениям, плотоугодие, плотская страсть" [45, т. 4, с. 217]. В настоящее время ее отождествляют с сильным половым чувством: "сильное влечение к удовлетворению полового чувства, чрезмерная чувственность, похоть" [135, с. 648].
Сладострастие как сильное либидо (половое влечение) изучалось в психоанализе. Фрейд в 1931-м году выделил три либидинозных типа, в зависимости от размещения либидо в той части психического аппарата: "Оно", "Я", или "Сверх-Я" [239]. У "эротического" типа наибольшее количество либидо отдается любви. Для эротомана важнее всего любить, но особенно быть любимым. Он боится потерять любовь и поэтому зависит от другого. Этот тип соответствует элементарным инстинктивным требованиям. Для "компульсивного" типа характерно преобладание "Сверх-я", высокое напряжение, моральная тревога (вместо страха потери любви). Он является консервативным носителем культуры с высоким уровнем независимости и социализированности. "Самовлюбленный" тип вкладывает либидо в себя. Основной интерес – самосохранение. У него отсутствуют эротическая потребность и напряжение между "Я" и "Сверх-Я".
Г. Айзенк различает либидо и сексуальную удовлетворенность. Либидо – сила сексуального влечения, сексуальный аппетит. Сексуальная удовлетворенность – степень реализации либидо. У человека с сильным либидо отмечается высокий уровень дозволенности, сексуальной возбудимости, физического и обезличенного секса, интереса к порнографии. У человека с сексуальной удовлетворенностью отмечаются низкий уровень целомудрия, сексуального отвращения, сексуальной невротичности, сексуальной застенчивости. При этом оказалось, что отсутствуют корреляции между силой либидо и сексуальной удовлетворенностью: у человека с сильным либидо может быть низкая сексуальная удовлетворенность [3].
Формированию склонности к сладострастию способствует защитный механизм сексуализации (инстинктуализации) – использование сексуальной фантазии и активности для снижения тревоги, сохранения самоуважения, ослабления стыда и чувства внутренней пустоты. При сексуализации весь опыт окрашивается в эротические тона. Н. Мак-Вильямс пишет: "Для людей разного пола имеются различия в том, что они склонны сексуализировать: для женщин более характерно сексуализировать зависимость, а для мужчин – агрессивность. Некоторые люди сексуализируют деньги, другие – грязь, третьи – власть, и так далее" [110, с. 185–186].
В настоящей работе под сладострастием будет пониматься чувство любви к наслаждению, а под звероподобным сладострастием – любовь к наслаждениям, связанная с инстинктами жизни и смерти и сопровождающаяся звероподобными повадками. Сладострастными являются, прежде всего, гиперсексуалы с повышенным уровнем сексуального возбуждения и либидо. Для них характерны сатириазис (у мужчин) и нимфомания (у женщин) – чрезмерная любовь к сексу, проявляющаяся в сексуальной неудовлетворенности, беспорядочных половых связях, эротических фантазиях, безудержном стремлении к половым сношениям. Названия этих форм гиперсексуальности связаны с культом звероподобного Диониса (Вакха, Бахуса, Либера, Загрея). Возрождающийся и умирающий Дионис – олицетворение инстинктов жизни и смерти, звероподобного сладострастия и жестокости [65]. Мифологические нимфы и сатиры считались спутниками Диониса. Сатиры – козлоногие териоморфные существа, покрытые шерстью, с длинными волосами и бородой, с человеческим торсом и головой. Они любят вино и секс, преследуют менад и нимф – низших божеств природы, её живительных и плодоносных сил.
Сладострастные люди ориентированы на физиологический половой акт, игнорируют переживания и личность партнера, нередко используют его как средство удовлетворения потребностей в сексе и власти. У них, как правило, повышена жестокость. Д. Э. Солсбери полагал, что зверь, находящийся внутри человека, может отнять у него разум и душу, оставив только звериные свойства: жажду совокупления, чувство голода и ярости [см.: 122, с. 68–69]. П. Мантегоцца говорил: "Никакое лицо настолько не напоминает мимику жестокости, как лицо сладострастное. Это ужасно, но так оно есть на самом деле. Любовь и кровь, смерть и воспроизведение в этом мире сменяют друг друга в короткие промежутки, часто даже без опускания занавеси между двумя последовательными актами. Рука, только что совершившая убийство, спустя минуту уже ласкает, а губы, которые корчились лютым смехом, утопают в неге творящего поцелуя" [111, с. 102]. Связь сладострастности и жестокости отмечал П. Б. Ганнушкин [35]. Сексуальное чувство и жестокость сочетаются тремя способами: 1). Жестокость предшествует копуляции и направлена на усиление потенции. 2). Жестокость следует за копуляцией, которая не дает удовлетворения и человек заканчивает зверством над своей жертвой. 3). Жестокость заменяет копуляцию, садизм выступает эквивалентом любви.
В. П. Эфроимсон приводит пример связи нимфомании с жестокостью. Нимфоманка 38-летняя Тереза имела множество гомосексуальных и гетеросексуальных связей, в больнице по 20 раз в сутки открыто мастурбировала: "Она однажды пыталась оскопить своего мужа разбитой бутылкой, позднее раскромсала бритвой спину другому мужчине" [226, с. 219].