Всего за 329 руб. Купить полную версию
С 1870 г. началась новая жизнь старинных палат: их заняло Московское археологическое общество, добровольная организация ревнителей национального наследия не только в Москве, но и по всей России. В числе более чем 500 его членов были не только археологи, но и архитекторы и исследователи истории архитектуры И.П. Машков, К.М. Быковский и Ф.Ф. Горностаев, историки М.П. Погодин, В.О. Ключевский и С.М. Соловьев, художники И.С. Остроухов и А.М. Васнецов, писатели П.И. Мельников-Печерский, Д.Н. Мамин-Сибиряк, А.Ф. Вельтман и др. Много лет общество работало под руководством известных археологов и организаторов исторических исследований супругов А.С. и П.С. Уваровых. Алексей Сергеевич Уваров был сыном известного деятеля николаевского царствования Сергея Семеновича, долгие годы министра просвещения, создателя знаменитой формулы "православие, самодержавие и народность", предлагаемой им в качестве основы для образования и воспитания молодежи. Он занимался изучением классических древностей и собрал великолепную коллекцию предметов искусства в подмосковном имении "Поречье". Сын его получил прекрасное образование, увлекся археологией, занимался раскопками. Он, а после кончины его жена Прасковья Сергеевна, урожденная княжна Щербатова, стояли у истоков образования Московского археологического общества.
Общество отреставрировало обветшавшие палаты: тогда снесли позднейшие пристройки, расписали в духе старой живописи сводчатую палату, где происходили заседания общества.
Славная и плодотворная деятельность общества была прервана советской властью в 1923 г., и с тех пор старый дом на Берсеневской набережной занимали разные организации: на втором этаже помещались центральные реставрационные мастерские, а на первом этаже Институт по изучению языков и этнических культур Северного Кавказа. Сюда в 1930 г. приходил поэт О.Э. Мандельштам, задумавший поездку в Армению и намеревавшийся познакомиться с древнеармянским языком. Естественно, что попытка овладеть сложнейшим языком с налету закончилась ничем, но нам осталось описание его посещения в путевых заметках "Путешествие в Армению", написанных в 1931–1932 гг.: "Институт народов Востока помещается на Берсеневской набережной, рядом с пирамидальным Домом Правительства. Чуть подальше промышлял перевозчик, взимая три копейки за переправу и окуная по самые уключины в воду перегруженную свою ладью. Воздух на набережной Москвы-реки тягучий и мучнистый. Ко мне вышел скучающий молодой армянин. Среди яфетических книг с колючими шрифтами существовала так же, как русская бабочка-капустница в библиотеке кактусов, белокурая девица. Мой любительский приход никого не порадовал. Просьба о помощи в изучении древнеармянского языка не тронула сердца этих людей, из которых женщина к тому же и не владела ключом познания… Мне уже становилось скучно, и я все чаще поглядывал на кусок заглохшего сада в окне, когда в библиотеку вошел пожилой человек с деспотическими манерами и величавой осанкой". Ашот Ованесьян, о котором вспоминал Мандельштам, был крупным историком и партийным деятелем, работавшим тогда в институте.
После перевода института и закрытия реставрационных мастерских в палатах были квартиры, а после разгрома краеведческого движения здесь в 1932 г. создали Институт методов краеведческой работы, разрабатывавший, в частности, "социалистические" экспозиционные планы для музеев.
В 1940-1960-х гг. институт работал над общими вопросами музееведения, затем начал подготовку "Свода памятников истории и культуры" и получил новое название – Научно-исследовательский институт культуры, а уже в наше время стал Институтом культурологии.
У здания палат находится церковь Святого Николая Чудотворца на Берсеневке, которая образует с ними прекрасный ансамбль (они ранее соединялись переходом на арках). Когда тут впервые возникла церковь, точно неизвестно. Впервые упоминание о ней встречается в окладной книге, датируемой ноябрем 1624 г.: "Церковь великаго Чудотворца Николы, что за Берсенею решеткою, по окладу дани одиннадцать алтын две деньги платилъ поп Викула". В некоторых работах утверждалось, что именно тут находилась Никольская церковь, основываясь на летописной записи 1475 г.: "Того же месяца [июля] 10 в 1 час дне загореся за рекою на Москве близ церкви святаго Николы, зовомой Борисова, и погоре дворов много, и церковь та сгоре", однако местоположение храма из этого известия установить не удается. Сообщалось также о существовании в этом месте в XIV–XV вв. Никольского "на Болоте" монастыря, где мог быть заключен митрополит Филипп, обвинявший царя Ивана Грозного в жестокостях и казнях. В житии митрополита говорится о том, что его заключили в Никольский монастырь на берегу Москвы-реки, где каждый день собирались толпы москвичей, рассказывающих друг другу о святости Филиппа. Таких монастырей было два – в Перерве и в Замоскворечье. В Перерву ходить для ежедневных манифестаций было далеко, и весьма вероятно, что это все происходило в Замоскворечье.
Именовалась церковь "Великий чудотворец Никола за Берсеневою решеткою", но называлась и "в Верхних Садовниках", и "в Берсеневских Садовниках", просто "в Берсеневке" или "за Берсенею решеткою", а иногда "в Берсеневе решетке".
Каменное здание на месте старого деревянного было построено, возможно, в 1656–1657 гг.; главный алтарь был Троицким, а придел – Никольским. В 1694 г. был освящен придел Казанской иконы Богородицы (вместо Никольского, который восстановили в 1755 г.).
Хотя и было известно, что здание церкви возведено "по обещанию приходских и разных посторонних [чинов] людей", но весьма вероятно, что в основном строил новое каменное здание Аверкий Кириллов, самый богатый и уважаемый прихожанин; он же отдал два земельных участка, перешедшие к нему от братьев, под расширение церковного кладбища, а стоявшие на них избы передал для житья церковников; в 1657 г. он же пожертвовал церкви золотой напрестольный крест.
Нарядное здание увенчано горкой кокошников и пятью главами на высоких барабанах, обвитых неким подобием перевязанных шнуров. Самым представительным является северный фасад, выходящий к реке. Он украшен изразцами с изображениями двуглавых орлов, возможно использованными для церкви "государевым садовником" Аверкием Кирилловым.
В 1775 г. к храму пристроили новую трапезную, перестроенную после пожара 1812 г. в модном стиле ампир, который вопиющим образом не подходит к старинному зданию церкви.
Церковь Святого Николая на Берсеневке стала одним из мемориалов Февральской революции 1917 г. Надо сказать, что свержение самодержавия в Москве проходило сравнительно мирно и жертв почти не было, настолько она была народной, с энтузиазмом и одобрением приветствуемая массами. Однако 1 марта 1917 г., совсем близко от Никольской церкви, на Большом Каменном мосту, завязалась перестрелка с немногими защитниками царского режима, в которой погибли трое юношей (как повторилось и в августе 1991 г.!) – Василий Медков, Иван Самсонов и Ананий Урсо. На отпевании 4 марта присутствовали комиссар Временного правительства М.В. Челноков и командующий Московским военным округом подполковник А.Е. Грузинов, а вся набережная и окрестные дворы были запружены толпами народа. Белые гробы были покрыты сотнями венков и букетов цветов. Под звуки "Коль славен" и "Вы жертвою пали" траурный кортеж в сопровождении громадной толпы – до 20 тысяч человек – направился к Братскому кладбищу. Эти похороны, как выяснилось немного позже, превратились в похороны лучших надежд революции – власть через полгода захватили большевики, они же разорили, как и многое другое, Братское кладбище…
В советское время Никольская церковь уцелела, хотя и на нее неоднократно покушались все кому не лень, в их числе и автор соседнего серого дома-монстра, архитектор Иофан – уж очень она резала ему глаза… Для "деткомбината" вместе с церковью намеревались снести и палаты дьяка Аверкия Кириллова. Церковь закрыли в 1930 г. и поселили там реставрационные мастерские – ЦГРМ. Колокольню снесли в 1932 г. под напором этих самых реставрационных мастерских. Постановление Моссовета о сносе приводится в статье историка В.Ф. Козлова в "Московском журнале": "Принимая во внимание ходатайство ЦГРМ о разборке… колокольни, ввиду того, что названная колокольня затемняет помещение ЦГРМ, чем затрудняется работа мастерских, – названную колокольню снести". Так и сделали, и стало, надо думать, светлее. Во время войны в церкви хранились фонды некоторых московских музеев – в частности, исторического, биологического, революции и музея народов СССР, наиболее ценные экспонаты были замурованы в подвалах. Потом в церкви помещался Научно-исследовательский институт музееведения, НИИ культуры и редакция журнала "Культурно-просветительная работа". В 1992 г. церковь была отдана верующим. Позади церкви теперь стоит небольшая деревянная колоколенка, замена снесенной в 1932 г. высокой каменной колокольни середины XIX в.