Всего за 329 руб. Купить полную версию
Первоначально колокольня находилась довольно далеко от церкви, у москворецкого берега, примерно в средней части здания, ограничивающего сейчас церковный участок по линии набережной, – это так называемые Набережные палаты, первоначально построенные в середине 1690-х гг. для церковного причта и богаделенок на средства вдовы дьяка Аверкия Кириллова. Колокольня с надвратной церковью Казанской иконы Богоматери по формам была весьма близка к колокольне Всехсвятской церкви на Кулишках. Еще в 1786 г. обратили внимание на то, что старая колокольня "от давнего построения весьма опасна к падению", и после осмотра было решено ее сломать, чтобы "от нечаянного оной падения убивства народного последовать не могло", но она еще жила много лет, и только в 1854 г. колокольню построили заново (архитектор Н.В. Дмитриев) у западной стены церкви. Палаты снесли в 1871 г. (остались только незначительные фрагменты в западной части) и заменили их двухэтажным строением "скудной архитектуры". Как отметил историк и архивист В.Е. Румянцев в XIX в., "древний дом, еще крепкий и сохранявший вполне характер XVI века, заслуживал не разрушения, а поддержки, как один из весьма немногих, уцелевших в Москве, образчиков гражданского зодчества допетровской эпохи".
Это здание, в котором с 1930-х гг. находились квартиры обслуживающего персонала соседнего Дома Правительства, было капитально перестроено в 1967 г. для помещения Рос концерта, а теперь оно, возвращенное церкви, отделывается под XVII век.
Далее на набережную выходит парадный фасад большого жилого комплекса, протянувшегося и по улице Серафимовича.
Правда, это, по сути дела, не улица, а бесформенная площадь между двумя Каменными мостами – Большим и Малым, заполненная толпами автомобилей, стремящихся проехать в центр города или вырваться из него. Пространство это образовалось после постройки нового моста и сноса нескольких домов.
Правая сторона образована строениями так называемого Дома Правительства (№ 2), а левая почти вся занята сквером, устроенным на бывшей Болотной площади на месте снесенных зданий Суконного двора и строений Болотного рынка; только на небольшой части ее остался невзрачный жилой дом (№ 5), построенный в 1928 г. по проекту архитектора В.Н. Юнга на углу бывшей Лабазной улицы, вошедшей в 1962 г. в состав Болотной площади. Он в 1938 г. был передвинут при постройке нового Большого Каменного моста, и это неординарное тогда событие вызвало стихи Агнии Барто:
Возле Каменного моста,
Где течет Москва-река,
Возле Каменного моста
Стала улица узка.Там на улице заторы,
Там волнуются шоферы.
– Ох, – вздыхает постовой, -
Дом мешает угловой!..
Нынешним своим именем улица обязана жившему в Доме Правительства писателю А.С. Попову, публиковавшемуся под псевдонимом Серафимович (по отчеству), причем едва он успел поселиться здесь, как улицу уже назвали его писательским именем. Почему именно Серафимович удостоился такого прижизненного почета – не ясно. Ничем особенным не выделялся он из сонма советских писателей, по разным соображениям поддерживавших, искренно или нет, режим коммунистов. Если Тверскую назвали тоже при жизни писателя улицей Горького, так тому имелись веские соображения: Горький был всемирно признанным писателем и его поддержка советского режима ценилась Сталиным, а Серафимович никому в мире не был известен. Значительно более заслуженные, с точки зрения коммунистов, писатели удостоились такого почета только через много лет после смерти: "лучший поэт советской эпохи" Маяковский через пять лет, Симонов "ждал" шесть, а Фадеев – одиннадцать лет.
Дом Правительства
До вселения Серафимовича улица называлась Всехсвятской – по ближнему мосту, который получил свое имя по церкви Всех Святых, к которой он выходил на противоположном (левом) берегу. Всехсвятская улица – один из старейших в Москве проездов, по которому через брод у Боровицкого холма в древности проходила дорога из Великого Новгорода в приокские города. С XV в. в связи с устройством государева сада Всехсвятская улица стала разделять Нижнюю и Среднюю Садовничьи слободы.
Всехсвятский мост еще назывался и сейчас называется Большим Каменным. Имя свое он унаследовал от старинного предка, первого каменного моста через Москву-реку.
Мост называли Новым Каменным, в отличие от старого каменного моста у кремлевских Троицких ворот, Берсеневским – по урочищу и Космодемьянским – по улице, на которую попадали с моста в Замоскворечье (нынешняя Большая Полянка).
Мост был поставлен на месте брода, которым пользовались с очень давних пор, со времен основания крепости на холме у впадения Неглинной в Москву-реку. Когда население Замоскворечья значительно увеличилось, а опасность вторжения с юга уменьшилась, то настоятельно необходимым стало сооружение постоянного моста, соединяющего этот район с остальным городом. В царствование Михаила Федоровича из города Страсбурга вызвали заморского палатного мастера Янце-Якова Кристлера, который и приехал в 1643 г. вместе с дядей своим Иваном Яковлевым "служить ремеслом своим, на своих проторях и снастях", в числе которых были и медная печь, и векши (блоки) большие и малые, подпятки, долотники, вороты с лопатками (подъемные устройства), молоты, пазники к деревянному делу (для делания пазов), кирки, закрепки и мн. др. Спервоначалу Кристлеру указано было сделать деревянную модель моста, которую он представил в Посольский приказ. Думные дьяки интересовались у него, "можно ли будет тому мосту устоять от льду толщиною в два аршина?", на что Кристлер отвечал, "что у него будет сделаны шесть быков каменных острых, а на те быки учнет лед, проходя, рушиться, а тот рушеный лед учнет проходить под мост между сводов мостовых, а своды будут пространны…". Они хотели знать, выдержит ли новый мост "большой пушечный снаряд", на что получили успокаивающий ответ: "Своды будут сделаны толсты и тверды, и от большия тягости никакой порухи не будет".
Но тогда ничего не было сделано, так как Кристлер, посланный в Троице-Сергиев монастырь и Новгород для "городового дела", скончался, и только в правление царевны Софьи в 1687 г. князь Василий Васильевич Голицын, много строивший в Москве, возобновил возведение Большого Каменного моста по старой модели. Французский путешественник Невилль, побывавший в Москве в то время, писал: "Князь Голицын построил также на Москве-реке, впадающей в Оку, каменный мост о двенадцати арках, очень высокий, ввиду больших половодий; мост этот единственный каменный во всей Московии, строил его польский монах".
Как и многие другие мосты, Каменный служил не только для переправы через реку, но был своеобразной улицей, на которой строились жилые дома и лавки. В начале XVIII в. на Каменном мосту стояла палата Азовского Предтеченского монастыря, рядом четыре меньшие палаты, принадлежавшие князю Меншикову, табачная таможня, а также "водошная, пивная и медовая продажа" в кружале, то есть кабаке под названием "Заверняйка" (странное название, и даже Даль не помогает в объяснении – у него "заверняй" – это буря, метель, вьюга).
Как вспоминала Е.П. Янькова в "Рассказах бабушки", "Каменный мост я застала с двойною башней наподобие колокольни; он был крытый, и по сторонам торговали детскими игрушками. Самые лучшие из игрушек были деревянные козлы, которые стукаются лбами. Были игрушки и привозные, и заграничные; их продавали во французских модных лавках, и очень дорого".
Между быками моста устроили плотины и при них мельницы, которые по указу 1731 г. сломали, так как они мешали пропуску воды. На южном, замоскворецком, конце моста стояла палата с воротами, часами и двумя шатровыми верхами, увенчанными двуглавыми орлами. Палаты занимала Корчемная канцелярия и при ней тюрьма для уличенных в корчемстве (то есть в нелегальных изготовлении и торговле спиртным). У ворот находились галереи, которые назывались "верхние гульбищи", где москвичи сходились гулять и угощаться. Из галерей деревянные сходы вели с одной стороны на Царицын луг, а с другой – на Берсеневку.
В 1783 г. мост, как уже говорилось, значительно пострадал от паводка. Тогда пришлось разработать план отвода Москвы-реки во вновь проложенный по старице канал. Мост отремонтировали, лавочки с него убрали и сделали перила из белого камня.
Как рассказывает московский историк И.М. Снегирев, с Каменным мостом связаны многие воспоминания прежнего московского быта. Мост был пристанищем для нищих, калек, мелочных торговцев, гулящих людей, а также мытников, собиравших мостовщину – налог за проезд по мосту. По мосту проводили из Сыскного приказа "языков", оговаривавших встречных и поперечных, а "под девятой клеткой моста бывало сборище воров и разбойников, которые здесь грабили и убивали… ограбленных они бросали в воду: это значило на их языке "концы в воду". Таких подмостных промышленников называли в Москве "из-под девятой клетки"". На Каменном мосту промышляли разбоем и рабочие соседнего Суконного двора.
Как сообщал Иоганн Корб, секретарь посольства императора Священной Римской империи Леопольда I, бывший в Москве в 1698 г., иностранные посольства обычно проезжали по "живому" Москворецкому мосту, но в этом случае цесарский посол настоял на проезде через Каменный мост: "Блеск экипажей и щегольство господина посла и сопровождавших его лиц побудили царицу, царевича и многих царевен посмотреть на наш въезд. И так, главным образом в удовлетворение их любопытства, была нам открыта для торжественного въезда в Москву дорога через самый Кремль, вопреки строго наблюдавшемуся до сих пор обыкновению. Нарушение старинного обычая казалось решительным чудом не только министрам московским, но и представителям других держав, которые не могли сему надивиться".