Всего за 329 руб. Купить полную версию
Палаты Аверкия Кириллова
А вот соседние палаты (№ 18) сохранились почти полностью – редкое явление в Москве! Они называются по имени их владельца – палаты Аверкия Кириллова, один из самых примечательных архитектурных памятников Москвы. Особенно привлекает внимание своей декоративностью выходящий к реке парадный фасад с его изящным мезонином с красивыми волютами по сторонам. Интересны крыльцо входа с резными кронштейнами, а также наличники окон второго этажа, украшенные раковинами. Но все это относится к довольно позднему времени – началу XVII столетия, само же здание значительно более раннее.
Исследованиями реставратора Г.И. Алферовой установлено, что на месте современного строения в XV–XVI вв. находился белокаменный дворец, остатки которого она обнаружила в северо-восточной части и который мог принадлежать Беклемишевым. Как она писала, "в результате проведенных работ удалось получить новые сведения о первоначальном облике здания и тех перестройках, которым оно подвергалось. В нижней подклетной части найдены фрагменты белокаменного дворца XV–XVI веков, наличие которых только предполагали предыдущие исследователи". В наиболее древней части полностью сохранилась планировка, "типичная для сооружений, построенных по совету "Домостроя" с центральной палатой и сенями и примыкающими к ним раздельными мужской и женской половинами".
В числе владельцев усадьбы повелось называть сподвижника Ивана Грозного, убийцу и палача Малюту Скуратова, но так как выяснилось, что его похоронили на другом берегу реки в церкви Похвалы Богородицы, то следует думать, что и дом его был где-то там рядом.
Однако с уверенностью владельцем этой усадьбы можно назвать богатого купца, гостя, как тогда назывались представители верхнего слоя торгового сословия, Аверкия Степановича Кириллова. Возможно, что ранее (во второй половине XVI в.) эта усадьба была во владении "государева садовника" Кирилла, а после него перешла к сыновьям Филиппу и Степану Кирилловым, а потом к внуку Авер-кию, который также был "садовником", то есть управляющим Садовничьими слободами. С 1678 г. ему пожаловали чин думного дьяка (имеющего право заседать в Боярской думе); в разное время он стоял во главе нескольких очень важных приказов в системе московского управления: приказа Большого прихода, ведавшего сборами с населения, Большой казны – налогами, монетным делом, казенной промышленностью, Новгородской, Галицкой и Владимирской четвертей, управлявших несколькими десятками богатых городов, Новой чети, где собирались кабацкие сборы, Казенным приказом, где хранилась царская вещевая казна. Таким образом, в руках Аверкия Кириллова сосредоточивалось руководство финансами, торговлей, промышленностью. Под его "смотрением" перестраивали в 1661–1665 гг. огромный Гостиный двор в Китай-городе, который, по словам иностранных путешественников, явился "наилучшим зданием во всей Москве". Он был успешным предпринимателем, имевшим прибыльные соляные варницы и торговавшим не только в Москве, но и во многих других городах, и неудивительно, что он жил в таких роскошных палатах. Иностранный путешественник рассказывал о посещении его: "Я посетил Аверкия Степановича Кириллова, первого гостя, которого считают одним из самых богатых купцов. Он живет в прекраснейшем здании; это большая и красивая каменная палата, верх из дерева. Во дворе у него собственная церковь и колокольня, богато убранные, красивый двор и сад. Обстановка внутри дома не хуже, в окнах немецкие разрисованные стекла. Короче – у него все, что нужно для богато обставленного дома: прекрасные стулья и столы, картины, ковры, шкафы, серебряные изделия и т. д. Он угостил нас различными напитками, а также огурцами, дынями, тыквой, орехами и прозрачными яблоками, и все это подали на красивом резном серебре, очень чистом. Не было недостатка в резных кубках и чарках. Все его слуги были одеты в одинаковое платье, что не было принято даже у самого царя. Он угощал нас очень любезно, беседовал о недавно появившейся комете; русские об этом рассуждают неправильно. Он показал нам книгу предсказаний будущего, переведенную на русский язык, будто в ней истинные предсказания, и спросил мое мнение об этом. У русских принято пить за здоровье царя либо при первом, либо при последнем тосте; и мы это здесь испытали на себе: когда не могли или не хотели больше пить, обязаны были еще выпить, так как царь все же должен долго жить. В этом никто не смеет отказать; русским отказ стоил бы жизни или немилости царя".
Кирилловские палаты
К 1657 г. Кириллов произвел в доме большие перестройки – об этом может свидетельствовать надпись на круглой плите в потолке большой парадной палаты: "Написа сий святый и животворящий крест в лета 7165 [1657] году тогож лета и палата сиа посправлена". Относительно этой надписи идут споры – сомневаются в ее датировке и предполагают, что она могла быть сделана заново в XIX в.
Во время восстания стрельцов богатого дьяка-купца убили вместе со многими боярами. Его сбросили с высокого кремлевского Красного крыльца на выставленные вверх копья, изуродованный труп выволокли на Красную площадь под издевательские крики: "Расступитесь, думный дьяк идет!" Как объявляли сами стрельцы, "думного дьяка Оверкия Кирилова убили за то, что он, будучи у вашего государского дела, со всяких чинов людей великия взятки имал и налогу всякую и неправду чинил".
Аверкия Кириллова похоронили в Никольской на Берсеневке церкви, над его захоронением находилась плита с такой надписью: "Во славе и хвале Отца и Сына с Святого Духа раб Божий думный дьяк Аверкий Стефанович Кириллов от рождения своего поживе 60 лет и от начала мира лета 7190 (1682) мая в 16 день мученически скончался на память преподобного отца нашего Федора Освященного". Вдова пережила его всего на несколько месяцев: "Лета от начала мира 7190 октября в 13 день на память святых мученик Карпа и Папилы преставися раба Божия думного дьяка Аверкия Стефановича Кириллова жена его Ефимия Леонтьевна поживе от рождения 60 лет".
После дьяка Аверкия усадьбу наследовал сын Яков, также бывший и гостем, и думным дьяком в нескольких важных приказах. Богатство Кирилловых было настолько велико, что на их средства была достроена огромная крепостная ограда Донского монастыря, да вообще они много благотворили этому монастырю, монахом которого стал Яков Аверкиевич Кириллов, погребенный в приделе монастырского Малого собора. Правда, на него, монаха Иова, жаловались иноки монастыря. Он, "возлюби богатство паче благостыни… по зависти диаволи так учинил за живо, то нам не выдал и нашей вотчинки не возвратил".
Его вдова Ирина Симоновна благотворила соседней Никольской церкви: она построила колокольню над воротами, и ее иждивением в церковь был отдан двухсотпудовый колокол "…в вечное поминовение по мужу своем Иакове Аверкиевиче, а в схимонасех Иове, и по родителех ево Аверкии убиенном и Евфимии и их сродниках при сей церкви лежащих".
Современный облик палат сложился к началу XVIII в., когда ими владел дьяк Оружейной палаты А.Ф. Курбатов (второй муж Ирины Кирилловой). Тогда дом претерпел большие изменения: вместо верхнего деревянного жилого этажа построен каменный, а фасад старого дома переделан в модном после возвращения Петра из первого путешествия в Европу стиле. Хотя известный историк искусства И.Э. Грабарь и утверждал, что новый фасад имеет много общего с фасадом церкви Святого Михаила в бельгийском городе Левене (1666 г., архитектор Виллем Хесиус), но в музее, который находится в церкви, где подробно рассказывается об истории ее постройки, я смог убедиться, сходства тут немного – левенская церковь значительно богаче по декоративной обработке, второй этаж совершенно другой, и можно лишь говорить об общей композиции. Таких фасадов, которые появились еще в предыдущее столетие, довольно много в Западной Европе.
Автор переделок палат неизвестен, хотя и делаются предположения об участии либо Михаила Чоглокова, либо Ивана Зарудного. Весьма вероятно, что перестройкой руководил Д. Трезини, который сразу же после приезда в Россию был определен в ведомство Курбатова, возможно также, что автором был архитектор Доменико Фонтана.
В 1712–1739 гг. усадьбой владел "иностранной коллегии асессор Петр Васильевич Курбатов", а после него, как выморочное имущество, она переходит в казну, и с того времени в главном доме располагаются самые разные учреждения. Тут находилась камер-коллегия, которая ведала казенными доходами, корчемная канцелярия, боровшаяся с нелегальными производством и продажей водки (в ее бытность там была устроена "для содержания колодников тюрма и около оной с одной стороны бревенчатый острог"), межевая канцелярия, на которую было возложено определение границ земельных владений, канцелярия конфискации, занимавшаяся конфискованным имуществом, разрядный архив, в котором хранились родословные росписи и разрядные книги, московская казенная палата, ведавшая финансовыми делами Московской губернии, и, наконец, почти весь XIX в. тут была сенатская курьерская команда, почему в Москве дом обычно назывался "Курьерским".