Всего за 375 руб. Купить полную версию
ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМ
Французский экзистенциализм занимает особое место в развитии мировой литературы XX столетия. Возникший в 40-е годы, он существует как философско-литературное направление до 50-х годов XX столетия. В основе экзистенциалистского мировосприятия – осознание абсурдности бытия, иррациональности жизни, в которой случайность играет роль древнегреческого Рока. Истина экзистенциальна, т.е. связана только с личным опытом. В творчестве писателей-экзистенциалистов складывается концепция искусства как самовыражения. Это приводит к стиранию граней между философией и литературой, обусловливает фрагментарность, афористичность, лирическую исповедаль-
ность в произведениях Ж.-П. Сартра и А. Камю. Камю писал: "Я не философ и никогда не стремился им стать... я говорю лишь о том, что пережил".
Опираясь на понятие плюрализма истины (истин столько же, сколько сознаний), экзистенциалисты отвергают общепринятые этические ценности и создают экзистенциальную этику, основным понятием которой является свобода. Свобода в экзистенциалистской философии – это выбор, который делает личность в соответствии со своей экзистенциальной истиной. "Свободный выбор" осуществляется в "пограничной ситуации", т.е. на грани смертельного риска. Здесь проявляются потенциальные возможности личности, порой неизвестные ей самой.
Существование – одно из базовых понятий экзистенциализма – делится на две категории: "должное" и "недолжное". "Недолжное" – это мир усредненного статистического сознания, которым манипулируют; "должное" – это мир личности, действующей наперекор общепринятым стандартам, нормам и ценностям в соответствии со своей экзистенциальной истиной.
Представление о мире дуалистическое: нет четких границ между злом и добром, которые воспринимаются как стороны одной и той же медали. Зло в экзистенциалистской философии неискоренимо, так как мир управляется безграничной властью смерти. Экзистенциалистский герой ощущает отчужденность от мира конъюнктуры и от сущностных (метафизических) законов мироздания. Поэтому основной этической категорией является отчужденность, которая разрывает естественные органические связи между людьми, замыкая каждого в орбиту собственного существования и тем самым обрекая на одиночество. Одиночество – одна из основных доминант экзистенциалистского мироощущения. "Если б я пытался постичь мое я, если б я пытался его охарактеризовать, то это лишь вода, что течет между пальцев... Навсегда я посторонний моему собственному "я"", – писал Камю.
Язык экзистенциальной истины непереводим на уровне социальных клише и понятий, так как существование (экзистенция) чуждо объективному познанию. Экзистенциалисты считали, что мир "объяснить нельзя, но можно описать", используя миф, притчу, символ. Миф, в экзистенциалистской философии, определяется как воплощение универсальной истины о человеческом существовании. Сартр говорил: "Все мы – мифотворцы". Основные философские понятия и категории экзистенциализма воплотились в художественном творчестве его крупнейших представителей – Ж.-П. Сартра и А. Камю.
Предшественниками французского экзистенциализма по праву считаются А. Жид и А. Мальро. В их произведениях складывается новый тип мироощущения и новая форма романа, которые станут родовыми признаками французского экзистенциализма. Недаром один из крупнейших исследователей этого направления Г. Пикон резюмировал: "Философия мало чему могла научить этих писателей, зато они могли научить ее многому".
Андре Жид (1869 – 1951)
А. Жид – общепризнанный патриарх французской литературы первой половины XX столетия. Творческое становление писателя, вступившего в литературу в 90-е годы XIX века, проходило под знаком влияния эстетики французского символизма. В ранних произведениях А. Жида – романе "Тетради Андре Вальтера" (1891), притче "Трактат о Нарциссе" (1892) – складывается эстетическое кредо писателя: "Поэт – тот, кто творит осознанно, кто разгадывает каждый предмет, и ему достаточно одного намека, чтобы воссоздать архетип. Он знает, что видимость – лишь предлог, скрывающий сущность. Произведение искусства – это кристалл, в котором произрастает внутренняя идея". В этих первых пробах пера намечаются особенности творческого почерка писателя: понимание искусства как самовыражения, лиричность и смыслоискательская исповедальность, символическое раскрытие явлений действительности.
Увлечение символизмом было кратковременным. Истинным откровением для А. Жида становится философия Ф. Ницше, утверждавшая этику вседозволенности в мире "мертвого" Бога и "мертвых" ценностей. Из новой увлеченности рождается ли-
рическая поэма в прозе "Яства земные" (1897). Это произведение, возникшее в результате первого путешествия А. Жида в Северную Африку, является своеобразной формой самоосмысления личного, непосредственно пережитого (экзистенциального) опыта. Гимн языческому раскрепощению плоти, культ абсолютной свободы, провозглашение нового нравственного императива – "имморализма" – вот основные темы этой лирической исповеди. "Имморализм" пронизан идеями ницшеанской этики вседозволенности, предполагающей "бескорыстное действие" или "немотивированный" поступок, в котором нет нравственных критериев, а существует лишь невинность непосредственных ощущений.
А. Жид был первым писателем, который ввел в контекст французской литературы не только основные понятия ницшеанской философии, но и новый тип мироощущения, основанный на личном, непосредственном (экзистенциальном) переживании истины.
Этика вседозволенности получает конкретное воплощение в двух довоенных романах А. Жида – "Имморалист" (1902) и "Подземелья Ватикана" (1914). Герои этих произведений Мишель ("Имморалист") и Лафкадио ("Подземелья Ватикана") сознательно преступают рамки дозволенного, утверждая право сильной личности жить, как ей вздумается, без ссылок на общепринятую мораль.
Мишель – молодой ученый, совершающий путешествие в Северную Африку, в погоне за невинностью ощущений сбрасывает с себя не только оболочку знаний и образованности, но и бремя обязанностей. Энергия стихийной чувственности жизни, погоня за наслаждениями, безграничная свобода ведут к предательству любви и верности, к смерти жены. "Я освободился, – говорит он, – это возможно; но что из этого? Я страдаю от этой свободы, не имеющей применения". Культ свободы превращается в "Имморалисте" в трагически бесполезный жест: уделом Мишеля становится жалкое прозябание на окраине арабского захолустья в двусмысленном обществе арабского мальчика и его сестры проститутки.
Лафкадио в своем стремлении стать "богоравным" совершает "немотивированное убийство", т.е. преступление, лишенное конк-
ретной цели и смысла. Но при этом он сожалеет лишь о потерянной удобной шляпе. "Меня не столько интересуют события, – говорит Лафкадио, – сколько я сам. Иной считает себя способным на что угодно, а когда нужно действовать, отступает".
История Лафкадио, как и Мишеля, является для А. Жида формой самовыражения, его иронического отношения к миру, лишенному объективной цели и смысла. Абсурдность реальности в обоих романах конкретизирована и одновременно снижена бытовыми, житейскими ситуациями. Недаром А. Жид для этих произведений выбирает жанр "соти", дурашливой средневековой комедии, высмеивающей нелепость жизни.
Такие понятия, как "свободный выбор", "имморализм", "бескорыстное действие", этика вседозволенности в мире "мертвого" Бога, прозвучавшие в довоенном творчестве А. Жида, станут исходными для французского экзистенциализма. Однако эти идеи, обнаруживая созвучие с духовным климатом послевоенного мира, обретут признание и популярность только в 20-е годы.
А. Жид станет кумиром поколения молодых писателей – А. Мальро, А. де Монтерлана, Л.-Ф. Селина, в творчестве которых складывалось новое, экзистенциальное осмысление действительности. Послевоенный мир, оказавшийся, по словам писателя, "во власти диссонансов Вселенной", требовал создания произведения, которое стало бы "местом встречи проблем эпохи". Из этого поиска родился роман "Фальшивомонетчики" – самое значительное произведение А. Жида.
Роман "Фальшивомонетчики"
Основная цель и замысел "Фальшивомонетчиков" – это создание новой формы романа, более соответствующей духу времени. А. Жид обнажает скрытые механизмы работы художника над "моделью" – над романом. Произведение строится по типу параллельных зеркал. Одно из них представляет дневник писателя Эдуара, являющийся творческой лабораторией его будущего романа "Фальшивомонетчики", отражает и повторяет основные темы и события уже написанного А. Жидом романа под тем же названием. Создается новая форма "романа в романе", основанная на концентрической композиции. Этот прием снимает с изображаемых событий объективность оценок и создает произвол относительности и вседозволенности.
Авторское "я" и "я" писателя Эдуара сливаются. Эдуар в своем Дневнике, излагая основные этические взгляды А. Жида, предпочитает создать "чистый" роман, освобожденный от социально-исторического контекста, от описания персонажей и сюжета. "Чистый" роман, отвергая зависимость писателя от объективной действительности, провозглашает субъективный произвол творчества. "Изо дня в день я стараюсь описывать в своей записной книжке состояние романа в моем сознании: да, я веду что-то вроде дневника, т.е. вместо того, чтобы преодолевать трудности по мере того, как они встречаются, я их выставляю на обозрение и изучаю. Эта записная книжка содержит в себе непрерывное критическое исследование моего романа, а то и романа вообще".
Предметом романа становится все, что "видит, знает и узнает о своей жизни" писатель Эдуар: "Я хотел бы, чтоб в этот роман вошло все, чтоб не было никаких отрезаний, устанавливающих границы". Попытка вместить "все" обусловливает фрагментарность повествования, призванную моделировать вечную изменчивость и незавершенность жизни.