Род становится крайне "уступчивым", если подлежащее выражено словами, употребленными "в переносном смысле" и принявшими на себя роль прозвищ: в этих случаях сказуемое согласуется с подлежащим в соответствии с его реальным значением, а не грамматическим родом. Например: Ребята, смотрите-ка, Дубок пришла! - говорит мальчик, употребляя закрепившееся в ученической среде прозвище Дубок по отношению к девочке. Или: Опять наш Перекати-поле на новое место переехал.
Эти немногие факты наглядно убеждают нас в том, что форма и содержание в языке, как и в любой другой области жизни, едины, однако не тождественны.
СТРАДАТЕЛЬНЫЕ ПРИЧАСТИЯ ФОРМУ ПРЕДПОЧИТАЮТ СОДЕРЖАНИЮ
Есть в нашем языке сказуемые, выраженные краткой формой страдательного причастия: написан, отправлен, принесен, прочитан, вымыт, отлит, прополот, расколот и т. п. Оказывается, такое сказуемое, согласуясь с подлежащим, форму предпочитает содержанию. Так, если подлежащее выражено знакомым уже нам сочетанием числительного и существительного в форме родительного падежа множественного Числа, сказуемое - краткая форма причастия ставится в среднем роде, в единственном числе: Пять книг прочитано; Получено шесть заявлений; Выписано десять газет. Литературный язык неохотно признает те связи между подлежащим и сказуемым, которые иногда проникают в нашу речь: "пять книг прочитаны", "получены три заявления", "выписаны десять газет". Кстати, по описываемому правилу согласуется с подлежащим типа пять книг и сказуемое, выраженное глаголом в форме прошедшего времени: В библиотеку поступило двадцать пять книг.
Если подлежащее выражено сочетанием "количественного" существительного в форме именительного падежа с существительным в форме родительного падежа (ряд товарищей, часть книг, масса людей), то в разговорной речи нередко такое подлежащее согласуется со сказуемым - страдательным причастием во множественном числе: "Награждены грамотами ряд работников"; "Были выслушаны большинство товарищей, записавшихся в прения"; "Множество людей направлены на курсы". И это неправильно: литературный язык признает для таких случаев только одну норму - согласование в единственном числе и в роде. Значит, можно сказать только так: Прочитан ряд докладов о строении Вселенной; Небольшая часть учеников оставлена на второй год; Большинство работников награждено грамотами.
"КОЛЕБАНИЯ" ОПРЕДЕЛЕНИЙ
На уроке учащимся было задано упражнение: ввести определение в словосочетание пять рабочих. Ученики быстро предложили свои примеры: пять молодых рабочих, пять старых рабочих, пять квалифицированных рабочих... Затруднений никаких не возникло. Когда же потребовалось ввести определение в сочетание слов оба инженера, ученики задумались: получалось одинаково легко и оба молодых инженера, и оба молодые инженера. Но ученики усмотрели в этом какой-то "подвох": они привыкли думать, что в грамматике все очень определенно и что "колебаться" не положено ни членам предложения, ни частям речи.
Но оказывается, что "колебание" определений, вошедших в сочетания, состоящие из числительных два, три, четыре, оба и существительного в форме родительного падежа, узаконено литературным языком (хотя в этих случаях родительный падеж и предпочитается именительному: лучше две маленьких девочки, нежели две маленькие девочки). Почему же? Сравним сочетания два (три, четыре, оба) ученика (старика, карандаша) и две (три, четыре, обе) ученицы (женщины, книги). Что мы можем заметить? Родительный падеж существительных мужского и среднего рода требует от определения родительного падежа, а родительный падеж существительных женского рода, совпадая с именительным падежом, допускает согласование определения в именительном падеже. Эта возможность усиливается тем, что числительные в наших примерах имеют тоже форму именительного падежа. Прилагательные-определения всегда от чего-нибудь зависят: они никогда не могут самостоятельно распорядиться своим "богатством" - своими падежами, родами и числами. И если на определение претендуют сразу два "господина", прилагательное становится "слугой двух господ".
Согласованное определение при словах "общего" рода (неряха, плакса, умница и др.), способных, как уже было об этом сказано, обозначать лиц и мужского и женского пола, получает тот или иной род в зависимости от реального значения существительного: наш маленький плакса (о мальчике), но наша маленькая плакса (о девочке).
Наоборот, род определения при существительных мужского рода, используемых для обозначения профессий и специальностей как мужских, так и женских, зависит от грамматического рода существительного и не подчиняется реальному значению этого имени: известный ботаник Софья Перова; недавно приехавший директор Нина Степановна Куприянова; наш общий знакомый инженер Черепахина.
Однажды в радиопередаче диктор радио прочитал: "Рекорды, поставленные товарищ Лежневой..." Невольно вспомнилось, как часто говорят: "Мы познакомились с работой товарищ Ереминой"; "Хочется рассказать о товарищ Горшковой"; "Это поручение было дано товарищ Пятницкой"; "Предложение товарищ Ильиной". Возникает недоуменный вопрос: разве слово товарищ утратило один из основных грамматических признаков - перестало изменять свою форму по падежам? По-видимому, нет. Значит, нужно читать и говорить так: товарищ Ильина, товарища Ильиной, товарищу Ильиной, товарищем Ильиной, о товарище Ильиной.
В письменной речи используются причастия, нередко подчиняющие себе одно или несколько зависимых слов,- возникает так называемый причастный оборот: поле, вспаханное (чем?) трактором; рабочие, идущие (куда?) на завод; лодка, плывущая (как?) медленно (где?) по реке. В разговорной речи причастные обороты почти не встречаются, оставаясь и в современном языке принадлежностью книжных стилей. Поэтому навыки употребления причастий у некоторых из нас не очень прочны, и этим объясняются допускаемые в речи ошибки, нарушения норм согласования причастия с существительным. Эти нормы сами по себе очень четки и определенны: полное причастие, подобно полному прилагательному, согласуется в роде, числе и падеже с тем существительным, от которого оно зависит. Однако в речи мы встречаемся с тем, что причастный оборот, стоящий после определяемого существительного, включает действительное причастие в форме именительного падежа, хотя определяемое существительное стоит в форме одного из косвенных падежей: "Братья пошли к друзьям, пригласившие зайти к ним" [надо: ...пошли к друзьям (каким?), пригласившим зайти к ним]; "Нас, юношей, восхищает подвиг героя, уничтоживший в одиночку почти взвод врага" [надо: ...подвиг героя (какого?), уничтожившего взвод врага]; "Пионеры писали письма М. А. Шолохову, живший в станице Вешенской" [надо: ... (какому?), жившему). Такие отступления от грамматических правил согласования совершенно не допускаются литературным языком; они должны рассматриваться как грубейшие речевые ошибки.
ИМЕНА СКЛОНЯЮТСЯ ПЕРЕД ЗАКОНОМ
Наша речь не обходится без использования управления. Что это такое? Оно знакомо нам со школьной скамьи и обнаруживается в том, что существительное употребляется в форме того или иного косвенного падежа по требованию "господствующего" над ним слова или же по требованию смысла всего высказывания. Произнесем слово оказывать. Как только мы это сделаем, оно "потянет" за собой еще два слова, отвечающие на вопросы что? и кому? Имена, которые будут отвечать на эти вопросы и зависеть от слова оказывать, приобретут ту связь с этим словом, какую и принято называть управлением. Но ведь далеко не всегда зависимость существительного от какого-то другого слова столь ясна и определенна: бывают случаи, когда падеж зависимого существительного выбирается по требованию не главного слова, а того общего смысла, который выражается в целом высказывании. Возьмем глагол идти. Он не "тянет" за собой никаких других слов, не требует никакого определенного падежа; и лишь от того смысла, какой нам нужен, будет зависеть, скажем ли мы идет по дороге (дательный падеж), или идет в театр (винительный падеж), или идет лугом (творительный падеж), или идет из лесу (родительный падеж), или идет в лесу (предложный падеж).
Но, так или иначе, падеж существительного выбирается нами в соответствии с тем смыслом, который нужно выразить, и в соответствии с теми возможностями, которыми главное и зависимое слова располагают: если главное слово не может присоединить к себе винительный падеж, он и не появится, или, если зависимое слово не может выразить упоминавшееся выше значение ‘орудие действия’, такое слово не будет употреблено в форме творительного падежа так, как слово карандаш в словосочетании пишу карандашом. Значит, существительные меняют свои падежные формы по вполне определенным языковым нормам, имеющим для языка силу закона, не подлежащего нарушению.