Всего за 84.9 руб. Купить полную версию
Код: 4, 4. Сильный маг: превращает людей в тараканов! Но он сам находится все время в магической реальности, а, значит, другие маги могут к нему применить свои заклинания.
Или очень короткая дразнилка "Корова из Тамбова!" Код: 3, 3. Игра, обман. Героиня и автор на равных обитают в этой шуточной реальности.
Совсем другая коммуникативная ситуация во втором типе дразнилок: там автор скрывается от героя-противника во 2, реалистическом поле (т. е. в нашей обыденной реальности). И может своим вербальным колдовством превратить жадину в огурец (код 4, 2):
Жадина, говядина,
Соленый огурец,
На полу валяется -
Никто его не ест!
Это ситуация неравенства, т. е. этически менее безупречная. (Хотя квалификация автора как мага, конечно, высочайшая).
Но внешне-то эти дразнилки не отличаются! 4 магическое поле в 1 "социальной", т. е. обращенной к слушателю, позиции, просвечивает явно, а вот догадаться, что происходит во 2, "внутренней", позиции: спрятался маг от возмездия в иную реальность или застрял в магической реальности, мы не можем. Но, вероятно, можем почувствовать? Не исключено, что в турнире дразнильщиков побеждает тот, кто знает больше дразнилок с исчезновением мага (или обманщика) в другой реальности (или, что то же самое, мага, колдующего сквозь слои разных реальностей).
Позже поинтересуемся, как обстоит дело с авторскими дразнилками - репликами из 3б группы.
"Рассудочный" фольклор
…Осчастливить людей, дать им, наконец, мир и покой
А. Камю. Праведные.
В подгруппу 1б мы включили всего два жанра: скороговорки и пословицы. Это тоже архаический фольклор, но с другими функциями, поэтому его только проговаривают, а не напевают и не произносят с особыми заклинательными интонациями, в отличие от остальных жанров 1 группы (мы не имеем в виду слова известной песни, цитирующей пословицу "Делу время, а потехе - час", это вторичное использование фольклора).
Жанр скороговорок выделяется: полное избегание 4 поля в 1-ой, "социальной", позиции, в отличие от остального фольклора (см. Таблицу № 10б). По предпочтению полей, связанных с "игровой" 3-кой, в этой же, "социальной", позиции они похожи на садистские стишки. Скороговорка - это игровое принуждение к произнесению трудных звукосочетаний без ошибок: в отличие от остального фольклора скороговорки предпочитают промежуточное поле 3–4 (игрок-манипулятор) всем другим полям.
В скороговорке нет второго плана; нет глубокой, сложной информации, поэтому вторая, "внутренняя", инстанция не нужна. Преобладают однотипные коды, т. е. отсутствие перемещения слушателя в семантическом поле при повторе; во всех остальных жанрах, напротив, преобладает такое перемещение. (Главное, что происходит при перечитывании (повторе) - вычерпывание смыслов. При повторении же скороговорки слушателям не открывается (и не осваивается) новая реальность. Этот жанр очень рассудочен, это кладезь псевдосентенций).
Скороговорки избегают 3 стадии - перехода с одного архаического поля на другое (см. Таблицу № 11). Возможно потому, что это отвлекло бы от основной задачи: быстро и четко произнести звукосочетания? Нет стадии 3, мало 2 и 4 (см. Таблицу № 11) т. к. почти нет работы с содержанием - только со звуками.
А пословицы не любят промежуточных полей, которые тоже содержат проблему для слушателя - усложнение, удвоение семантики основных полей, т. е. появление нюансов (4 стадия субъектности). Нюансы хороши в авторской поэзии (проверим эту гипотезу в соответствующем месте).
В отличие от остального архаического фольклора подгрупп 1а и 1б, скороговорки не бывают длинных, в 3–4 шага, маршрутов (см. Таблицу № 13). Их соседи по подгруппе 1б (рассудочного архаического фольклора) - пословицы также тяготеют к коротким маршрутам: 0 маршрут у них встречается чаще прочих, тогда как весь остальной архаический фольклор, напротив, чаще имеет маршрут длиной 1–4 шага. (Напомним здесь, что все корреляции в нашем исследовании подсчитывались по формуле К. Пирсона.)
Интересно сравнить пословицы с 0 шагов и с максимальным маршрутом. Последние однотипны по коду (4, 2) и похожи по содержанию (см. Таблицу № 14), а первые разнообразны. Обращают на себя внимание группы с кодом 3, 3 (выражают "обывательское" мировидение), а также уже упоминавшиеся 1, 1. Это "лихачи-самовольщики", бросающие вызов странноватой реальности семантического поля 1, которая не зависит от их деятельности и из которой они, как из клетки, вырваться не могут. Для взрослых (не младенцев) это нередко мучительная ситуация - быть объектом. Их вызов похож на проявления известного кризиса трех лет с говорящим, нет, кричащим названием "Я сам!".
Именно эта реакция бунтарей позволила уточнить сущность мира, описываемого 1 семантическим полем. Это мир Утопии! Мир, максимально завершенный и однозначный в своем совершенстве [154;20]. В отличие от динамизма миров смеховой культуры [81;38] (т. е., в первую очередь, 3 семантического поля), ни один утопист не изображает изобретенный им мир как переходный или временный [154;158].
Содержание мира утопии - ритуализированные действия, то, "что является правилом в вымышленной стране" [154;20–21]. И так как система совершенна, любое изменение будет изменением к худшему [154;151]. Надо "упразднить любые отчуждения, как социальные, так и эстетические, и создать сакральное Райское пространство, где были бы забыты негативные категории, различия и условности. Осуществление этого авангардистского проекта требовало огромного репрессивного ресурса (в социальной практике, в идеологии, в языке), который должен был удерживаться вне пределов сознания. Поскольку любое исследование (и даже обнаружение) негативных категорий в "райском" мире запрещалось как диссидентское" [35;165].
Но авангардистский ли это проект? "Суть европейского модерна, идущего от Нового времени, помимо идей эмансипации человека, просвещения и права, содержала еще и программу тотального проекта, устанавливающего единственно правильное жизнеустройство, будь то архитектура среды, социума и самого сознания. Здесь ключевое слово - построить. Построить идеальный город, идеальное общество - и "построить" людей. ‹…› Тотальный проект, реализовав себя в градостроительстве и архитектуре, показал все прелести жизни в макете, реализованном в натуральную величину. ‹…›
Запад пошел по пути сепарирования светлой и темной сторон модерна - путем более последовательной реализации идеи права и эмансипации личности в целях защиты от темной стороны того же модерна - от профетического и силового навязывания идеальных моделей, в том числе человеконенавистническими средствами. Это был отказ от жесткости и жестокости нормы в пользу лояльного отношения ко всему "неправильному" и "аномальному" ‹…› В экстремальных формах эту аномию культивировал постмодернизм как активная, боевая фракция постмодерна" [126].
А что же обитатели Утопии? "Достигнув счастья, они уподобляются муравьям. Свободная воля им уже не нужна" [154;151]. Вывод: "мир многих утопий - это место, где можно только умереть со скуки или же взбунтоваться" [154;153].
Теперь и вспомним про "наивное искусство" как особый тип живописи (и особый тип живописца), по В. М. Обухову: "мир оказывается непосредственным продолжением личности художника, полнотой его личности. А каждый элемент, тщательно зафиксированный, не подверженный изменению, не подвергаемый критике, - это самодостаточный субъект бытия, тождественный любому другому элементу и всей целокупности изображения" [103;71]. Сам же художественный примитив - "личность наивная, жестко ограниченная. И при этом - максимально неустойчивая, могущая охранять свои специфические качества лишь вне развития. Усложняясь, быстро трансформируется в личность реалистическую или романтическую" [103;72].
И иногда после этого гибнет [103].
Важная характеристика: художник-примитив органически слит со своим окружением [102;36]. А когда он вдруг перестает быть примитивом, объектом, - рвется прочь из сонного царства Утопии.
Итак, 1-ое семантическое поле явлено не только в литературе и фольклоре, но и в изобразительных искусствах.
Очередная гипотеза: насильственное удерживание человека в полях 1, 2, 3 и 4 с помощью соответствующих невербальных звуков (как бы быстро прокрученных, убыстренных): визжащих - как острым предметом по стеклу (1), скребуще-цокающих (3), сочетания, наложения друг на друга (что возможно только в лабораторных условиях) первых и вторых (2) и отсутствие звуков (4), вероятно, вызывает непереносимое чувство дурноты или панической атаки; у разных индивидов - на разные звуки. Иными словами, то, что неприятно, но выносимо для одного, может оказаться совершенно чудовищным для другого. Причины таких индивидуальных избеганий звуков и соответствующих семантических полей (чувство беспомощности от невозможности вмешаться в происходящее - в поле 1, страх из-за необходимости быть ответственным и самостоятельным - в поле 2, "физическая" непереносимость лжи - в поле 3 и галлюцинации от тотальной тишины - в поле 4) следует, возможно, искать в характере межполушарной ассиметрии, интроверсии-экстраверсии индивидов, личностных аттитюдах и т. д. Впрочем, об избегателе удерживания во 2 поле уже сейчас можно предположить, что это тип аддикта (и сбегает он в свою алкогольно-наркотическую, игровую и пр. виртуальную реальность).