Всего за 84.9 руб. Купить полную версию
Этапы эволюции топоса бессознательного как стадии развития субъектности
Рассмотрим онтогенетический и культурологический аспекты этого вопроса.
По аналогии с палеокортексом и неокортексом (древними и новыми структурами коры головного мозга) мы назвали семантические поля архаичными и новыми - в зависимости от времени их появления в топосе бессознательного.
Примечание: когда происходит развитие (эволюция) восприятия затекста у субъекта, то его движение по маршруту направлено от 4 семантического поля к 2; когда инволюция (или психологическая защита) - то, наоборот: от 2 поля к 4. В реальной читательско-слушательской биографии неизбежны флуктуации между максимально развитым, четким, "объективным" восприятие затекста - и неразвитым (или свернутым) и деформированным. Падение (или деформация) качества и точности восприятии происходит, например, в момент усталости, невнимательного чтения, эмоционального возбуждения или, наоборот апатии, депрессии, после приема психоактивных препаратов и пр. В нашей книге мы будем рассматривать эволюцию восприятия затекста, т. е. движение от 4 поля ко 2 (реалистическую позицию, по В. М. Обухову [103]).
1 стадия: появление (не одновременно) трех основных архаичных полей: 1, 3, 4. Границы между полями для самого субъекта (маленького ребенка) непроницаемы, поэтому маршрут имеет пока 0 шагов - передвижения (от 1 до 2 цифры кода субъектности) только внутри своего поля: 1, 1; 3, 3; 4, 4 (см. рис. 1).
Гетерохронность выражается в наличии трех подстадий:
1) пребывание в 1 семантическом поле (1, 1): индивид погружен в реальность, похожую на сновидение (в онтогенезе это новорожденный, который еще не владеет ни своими психическими процессами, ни своим телом; это взрослые начинают придавать его реакциям то или иное сигнальное, коммуникативное значение). Внешний мир представляется изменчивым, текучим, не поддающимся контролю. Это состояние покоя и комфорта знакомо всем: "ленивое" наблюдение за игрой облаков в небе, теней на стене, огня в костре или камине, текучей или низвергающейся воды и пр.
О. С. Никольская описала это состояние "вне активного избирательного контакта со средой" [100;31], "пассивного дрейфа", или "полевой реактивности" [100;32] при реконструкции уровней аффективной организации поведения человека как исходный - уровень аффективной пластичности, генетически связанный с наименее активными формами психической адаптации [100].
"Понятно, - пишет Никольская, - что фоновое значение этого уровня чрезвычайно велико, но выйти на первый план и стать самостоятельно смыслообразующим он может лишь в экстремальных ситуациях или в случаях глубокой патологии. Первый уровень поэтому нечасто проявляется явно, и в обыденной жизни мы лишь догадываемся о его существовании, поражаясь мысли, которая неожиданно "сама пришла в голову", или спрашивая себя, каким образом, задумавшись и не обращая ни на что внимания, благополучно миновали оживленный перекресток, хотя совершенно не помним, как это произошло" [100;30–31].
Не об этом ли состоянии пустоты мечтают эзотерики?
В фольклоре и художественной литературе - это царство грез или страна Утопия, где перед человеком разворачиваются некие картины, чудесные или не очень. Текстов с кодом 1,1 в нашей выборке оказалось мало (всего 3 реплики в интернете, 1 афоризм и 4 пословицы; о последних мы будем говорить в соответствующей главе); однако в совокупности они дают некоторое представление об этой странной местности.
Там водятся любимые белые волки и голуби мира, принято ласковое обращение, немного фольклорное: "Ступай, милая!"; нравственные законы этой утопической страны для ее особенных жителей вовсе не сложны: "Добрый человек не тот, кто умеет делать добро, а тот, кто не умеет делать зла" (В. О. Ключевский). Пассивность - главная добродетель. Однако не все с этим согласны: менее наивные жители этой территории, бунтари, считают, что, ввиду непредсказуемости событий, надо быть готовым ко всему, и быть способным рисковать: "Либо пан, либо пропал".
Взгляд на эту особенную местность с реалистической позиции (код 1, 2) имеют стихотворение Ф. Тютчева "Умом Россию не понять", "Ангел" М. Лермонтова и, например, детский садистский стишок "Девочка Нина ела малину", колыбельные ("Гулененьки", "Люли-люли-люленьки") и некоторые частушки для детей (см. Таблицу № 10а);
2) в 4 семантическом поле (4, 4) поначалу младенец еще является объектом манипуляций взрослых, которые, приговаривая, учат его овладевать своими психическими реакциями и своим телом. Так, короткие строчки-команды малых жанров фольклора, сопровождающие движения взрослого, держащего и сгибающего ручки-ножки малыша, ставят не только взрослого, но и самого ребенка (вспомним о зеркальном эффекте затекста) в позицию повелителя - мага. Т. о. взрослый задает форму будущей деятельности ребенка. Сначала "вообще самостоятельных действий нет, - писал Д. Б. Эльконин, - так как взрослый действует руками ребенка (лишь постепенно вычленяются отдельные звенья, производимые собственно ребенком)" [166;50].
Итак, в детстве это поле команд и самокоманд, еще не интегрированных в сложную деятельность. Как известно из психологии развития, научиться управлять другими легче, чем управлять собой (любимое слово малыша: "Дай!"). Во взрослой жизни - это "вертикаль власти" (достаточно посидеть несколько минут около песочницы и послушать командующих мам).
В архаических культурах фигура мага - шамана, колдуна, жреца как организатора жизни племени была чрезвычайно высока. Интересно, что в фольклоре эта территория магов оказалась наиболее востребована древним жанром колыбельных песен - еще больше, чем страна сновидений (см. Таблицу № 10б); причины этого будут объяснены ниже.
В художественной литературе фигура мага трансформировалась в фигуру волшебника - доброго или злого, повелевающего могущественными силами - в волшебной, сказочной реальности;
3) в 3 семантическом поле (3, 3) ребенок раннего и дошкольного возраста (т. е. в возрасте после 1 года) овладевает игрой (сначала предметной, а потом сюжетно-ролевой и режиссерской) - сложной деятельностью, имеющей второй, символический план. Субъективная реальность удваивается. (Предпосылки для такого удвоения имелись еще в период младенчества: ребенок прятался в простынку от взрослых и смеялся - так он шутил, играл.)
Игровая поэзия, жанры юмористической, сатирической литературы - обитатели 3 поля (не только игрового и юмористического, но и обманного).
Итак, уже в период младенчества начинают формироваться основные субъективные реальности 1, 3, 4.
2 стадия: появление архаичных промежуточных полей-буферов между основными: 1–4 и 3–4. Максимально возможный маршрут увеличился до 1 шага: 4, 1–4; 4, 3–4 (см. рис. 2).
Появляются более сложные формы поведения, возможно одновременное или перемежаемое (осознаваемое или нет) существование в качестве, к примеру, требовательного "командира" и игрока. Ибо чисто "повелительная" форма поведения изживает свой развивающий потенциал, как бы профанируется, становится субъективно для ребенка "ненастоящей" "понарошковой". Поэтому особенно активно обживается 3–4 промежуточное поле - мир игровых манипуляций.
К. Н. Поливанова отмечает, что в кризисе трех лет "обнаружено и временное расщепление "Я" на протестное и инфантильно-конформное ‹…› совершается особая работа по построению собственного Я" [112;126].
В современной культуре 3–4 семантическое поле задействовано очень широко (реклама, пиар-технологии, разнообразные, в том числе азартные игры и пр.);
3 стадия: появление перехода между архаичными полями (основными и/или буферными). Максимально возможный маршрут увеличивается до 2 шагов: 4, 1; 4, 3 (см. рис. 3).
Появляется возможность самостоятельно выстраивать свою меняющуюся траекторию поведения: уже не внешние стимулы, не другие люди управляют переходом ребенка от зависимого "повелителя" или "повелителя-манипулятора" к "наблюдателю" или "игроку" (т. е. умеющему самостоятельно занять себя игрой человеку);
4 стадия: появление новых промежуточных, буферных полей 1–2 и 2–3. Максимально возможный маршрут увеличился до 3 шагов: 4, 1–2; 4, 2–3. (см. рис. 4).