Вот, например, приходит она в школу с опозданием и говорит всем нам в отдельности, что у нее мать тяжело заболела. Мы все проявляем сочувствие и беспокойство. Мать у нее добрая, трудолюбивая. А Русико говорит: "Ее вчера в больницу уложили, операцию будут делать". В тот день мы жалели Русико, говорили ей много добрых слов, уверяли, что мать скоро поправится и опять придет в школу дежурить. Русико расчувствовалась, заплакала, а мы с трудом ее успокоили, ласкали, дарили разные вещицы. Кто мог тогда посметь обидеть ее!
На другой день она принесла весть, что маме стало еще хуже, и мы опять погрустнели, стали еще ласковей к ней.
На третий день в школу пришла мать Русико. "Как хорошо, что вы так быстро поправились! А мы волновались за вас". Она изумленно уставилась на нас: "А я и не думала болеть. Какая больница?! Кто вам это сказал?!" А Русико улыбается как ни в чем не бывало. "Я просто пошутила!" - сказала она нам, не испытывая никакой неловкости.
И вот после того вы перестали верить Русико. Что бы она ни рассказывала, вы тут же: "Знаем, знаем, обманшица!" - и отворачиваетесь. А теперь я читаю ее имя, написанное вертикально на форзаце книги Сухомлинского, и мне слышится ее беспокойный шепот: "Неужели мне никогда никто не будет верить?!"
Дорогие дети, вам надо вернуть Русико нашу веру в нее! Давайте будем принимать ее небылицы не как стремление лгать нам, вводить нас в заблуждение, а как умение фантазировать, выдумывать. Только научим ее, чтобы она всегда так и говорила: вот это - выдумка, а это - правда. Без вашего доверия, без моей поддержки она станет настоящей лгуньей. А разве мы этого хотим?..
Гия свое имя написал крупными буквами, обвел их кружочком
Он очень добрый мальчик, не так ли, дети? Ему никогда ни для кого ничего не жалко. Он ни словом, ни действием не обидит кого-либо из вас. Гия предан вам, живет вами. Но вы же знаете, как он болезненно воспринимает малейшее слово, действие по отношению к нему, если только они задевают его самолюбие! Он ждет от каждого из вас такого же уважения, дружелюбия, какие сам проявляет ко всем. Вот сказала ему Ния, занятая оформлением газеты: "Отойди, не видишь, что мешаешь!" Он отошел к окну и чуть было не заплакал.
Что делать, дети, такой он у нас, этот Гия. Не будем же раздражать его обидчивость. Может быть, будет лучше, если по отношению к нему мы проявим осторожность, предусмотрительность. Со временем он сам поймет, что нельзя на все обижаться. Но ведь и вы должны знать, как просить прощения у товарища, сердце которого только что ранили своим необдуманным, непреднамеренным словом или поступком. "Пусть только не обижают меня, я не умею защищаться!" - вот о чем говорит мне его имя, написанное на форзаце книги Сухомлинского и обведенное кружочком. Он не умеет защищаться, но ведь мы можем его защитить! Вот какая у нас общая забота в связи с Гией...
Каждое ваше имя, дети, написанное на форзаце дорогой для меня книги большого педагога, я воспринимаю как напоминание о моих педагогических проблемах с каждым из вас. Сколько бы раз ни приходилось мне решать подобные проблемы, все равно их теперь решать заново, так как каждый из вас, так же как и каждый из предыдущих моих воспитанников, неповторим и уникален. Я вновь и вновь убеждаюсь:
Сила воспитательного влияния зависит от того, насколько оно индивидуально для раскрытия духовных сил и становления личностных черт каждого отдельного школьника и насколько оно способно внушать общий дух дружелюбия и доброты в каждого из детей.
Вот и заканчивается учебный год, мы еще раз расстаемся на 100 дней, и пока вы, дети, будете бегать, шалить, отдыхать, закаляться, познавать и взрослеть, я 100 раз раскрою эту книгу. Еще и еще раз перечитаю ее страницы и буду углубляться в свои 38 педагогических проблем, которые вы закодировали на форзаце и которые мне предстоит разрешить в будущем учебном году.
Глава IV. Так же, как Орфей... (20 ноября)
Приметы переломного класса
II класс в системе начальной школы, обучающей детей с шестилетнего возраста, я считаю переломным в силу ряда причин. Мы, я и мои дети, - одна семья - это раз. Интересы детей и сферы их познавательной деятельности резко расширяются - это два. Дети тянутся к общественным и коллективным делам - это три. Они взрослеют настолько, что воспитание их значительно усложняется, - это четыре. Дети начинают задумываться над общением с ними взрослых - это пять.
На днях Ираклий дал мне посмотреть третий том своего "Мзиури" ("Солнечный"), где я обнаружил страницу, на которой нарисована шахматная доска, вокруг нее наклеены вырезки из шахматных этюдов, фигуры. А в окрашенном в желтый цвет треугольнике записано: "Хочу хорошо уметь играть в шахматы. Часто играю с отцом. Радуюсь, когда действительно выигрываю, но мне не нравится, когда дают выиграть".
Вот так, им не нравится уже, когда с ними сюсюкаются. Дай им серьезные дела, установи с ними отношения без скидки на их детство, то есть - деловые отношения, дай им жить взрослой жизнью!
Но почему дети так стремятся быть взрослыми, поскорее войти во взрослую жизнь?
Каждодневное общение с моими второклассниками все больше и больше убеждает меня в том, что действительное детство детей - это процесс взросления, действительное счастье ребенка - это ощущение того, что он взрослеет, он уже большой. Однако взросление само собой, без социального общения не происходит, и для него очень важно утвердить свою взрослость именно в среде тех, кто старше. Ну, конечно, это не значит, что одновременно дети приобретают и соответствующий опыт. Они стремятся войти во взрослую жизнь всегда чуть раньше, чем сами готовы для нее. Они пробуют, испытывают себя в том или другом (хорошем или плохом) деле, которым обычно заняты взрослые.
Нам, взрослым, надо и радоваться стремлению детей стать поскорее взрослыми и бояться, ибо дети могут войти не в такую жизнь взрослого, к которой мы готовим их. Они могут войти не в трудовую жизнь, что в действительности и есть сущностная черта взрослого сознательного человека, а в ту легкую жизнь, которая осуждается обществом. Ребенок может утверждать свою взрослость тем, что пристрастился к некоторым пагубным для его здоровья привычкам и искажающим его жизнь поступкам.
Вот вышел сегодня из туалета Бадри. Он почему-то долго там возился. Выходят из туалета "взрослые" старшеклассники, они хлопают по плечу мальчика, молодец, говорят, есть у тебя успехи. И Бадри доволен похвалой старшеклассников.
- Подойди ко мне! - говорю мальчику. - Когда у тебя день рождения?
Я знаю, когда его день рождения. Мне нужно, чтобы он что-то сказал мне, а я в это время успею вдохнуть воздух прямо из его рта. Мальчик открывает рот, и мне сразу все становится ясно. Становятся понятными каждодневные туалетные увлечения мальчика, его неестественные связи и близость со старшеклассниками, причина бледности его лица. Я волновался за него, несколько раз пытался связаться с родителями и выяснить, не болен ли он чем-нибудь. Но родители были так заняты, что мне не удалось повидаться с ними. Ожидал всего, но не этого. Нюхаю пальцы мальчика. Как это могло произойти? Он входит во взрослую жизнь через строго запретную детям и подросткам дверь, прекрасно зная, что нельзя входить в эту дверь. Потому и смотрит теперь на меня с испугом. Ну как, мальчик, пустить мне тебя дальше в эту "взрослую" жизнь или вернуть немедленно в свое положенное детство? Тут у меня нет альтернативы.
- Значит, скоро тебе исполнится 9 лет? - и я забираюсь в его карманы. Вот скомканная половина сигареты, я прячу ее в кулак, чтобы никто не заметил. Мой дружелюбный тон сразу обрывается.
- Неужели это правда?! - говорю я возмущенно.
Почему я не подумал о том, что следует провести профилактические меры? Ведь это могло произойти! Ну что же, что в моей прошлой практике во II классе ничего подобного не было! А возможно, и было, но я не мог представить себе такое, потому ни разу ничего не заметил! Дети находятся в постоянном общении со взрослыми и видят, чем они увлечены, они общаются и со старшими по возрасту ребятами.
Как мне теперь поступить с этим маленьким, который пробует свою взрослость в курении?
Накричать на него? Нет, это не мой стиль воспитания, не верю я такому методу извержения гнева.
Взять с него слово, что больше не будет? Нет, это будет слишком мягкой реакцией на такой необычный в жизни второклассников поступок.
Сохранить его тайну и простить? Конечно же, нет, это будет скорее поощрением, нежели предупреждением.
Дать детям на осуждение? Рискованно, потому что дети могут разорвать с ним дружбу, а если узнают и родители, то они могут запретить своим детям дружить с "плохим" мальчиком.
Может быть, вызвать родителей и сказать, чтобы они проявили больше внимания к мальчику? "Видите, чем ваш сын занимается, и вам все некогда за ним присмотреть, прийти в школу!" Однако, зная их, я представляю, какие будут приняты меры, какой скандал поднимется в семье. Конечно, я должен сообщить о случившемся, но одновременно нужно дать родителям строгие наставления, как действовать.
А если повести его к врачу? Пусть тот с помощью наглядных плакатов напугает его! Да, но и это не решающая проблему мера.