Всего за 300 руб. Купить полную версию
Шакирд из романа "Жизнь ли это?", будучи не удовлетворенным знаниями, полученными в медресе, в котором начались обновленческие процессы, самостоятельно изучает русский язык, начинает знакомиться со светскими науками, но к достигнутому относится весьма критически, то Халим чрезвычайно доволен полученными поверхностными религиозными сведениями, больше ему ничего и не надо. По окончании медресе он "с этими сведениями, этой духовной пищей решил просвещать целую деревню, целый приход, хотел стать образцом для нескольких тысяч людей, стать их поводырем. Если даже ему не удастся сделать их себе подобными, он собирался научить их думать как он, смотреть на этот и другой мир его глазами, и считал, что в этом есть большая польза, верил, что это большое дело" (С. 361).
И в описании жизни после окончания медресе эти два романа довольно сильно отличаются друг от друга. Как мы уже видели, шакирд из романа "Жизнь ли это?" для того, чтобы стать настоящим муллой, понимает недостаточность и религиозных, и светских знаний, поэтому поначалу не хочет этим заниматься. Не сумев противостоять желанию родителей, взявшись за нелюбимое дело, он не получает удовольствия ни от дела, ни от жизни, а постарев и поняв, что превратился в обывателя, забывшего о своих больших идеалах и живущего повседневными хлопотами, переживает большую драму. В романе "Мулла-бабай" центральный герой доволен своими поверхностными знаниями и доволен жизнью.
Правда, повествование о жизни Халима прерывается на половине пути. Судя по названию произведения, события в нем должны были развиваться до тех пор, пока главный герой не состарится. Незавершенность романа не позволяет полностью выяснить отношение к герою самого автора. Поэтому остается только предполагать о том, как бы роман закончился, как бы складывалась судьба героя в дальнейшем. Есть основание думать, что, повзрослев и набравшись ума, Халим, как и герой романа "Жизнь ли это?" критически посмотрел бы на свою жизнь. Такое предположение можно обосновать исходя из известных идеологических взглядов писателя, для которого суть и качество жизни татарина связаны с его полезностью своей нации. Следует отметить, что этот свой взгляд писатель выразил еще в своем программном произведении "Исчезновение через двести лет": "Моя цель… объяснить необходимость серьезного служения нации, заниматься трудом нации, объяснить, что некоторые необоснованные действия пользу не принесут" [81. С. 120].
И отношение центральных героев романов "Жизнь ли это?" и "Мулла-бабай" к традиционному деревенскому образу жизни описывается по-разному. В этом отношении особенно заслуживает внимания описание их женитьбы и семейной жизни.
В первом произведении возникает противоречие между романтическим отношением героя к женитьбе и живущей в деревне традицией. Вот как он себе представляет это событие: "Раньше я думал, что женитьба – это самый священный праздник в жизни человека. Думал, что женитьбе сначала должна предшествовать долгая-долгая красивая любовь" (С. 136). Но действительность, обычаи одновременно разрушили мысли и представления героя. И этим обычаям он вынужден подчиниться. Он показывает, как плачевны результаты традиции, по которой он женится по велению родителей на девушке, которую никогда не видел и не знал. Молодые муж и жена понимают, что не любят друг друга и их семейная жизнь становится формальной.
Свое критическое отношение к таким традиционным женитьбам Г. Исхаки отражает и в некоторых других произведениях. Например, в рассказе "Көтелгән бикәч" ("Долгожданная невестка", 1910) печальный результат семьи, созданной подобным образом, он описывает еще более эмоционально. Главный герой рассказа Вали был с детства по традиции помолвлен с дочерью Габдрахман-хазрета Лялей. Но, поскольку он никогда до самой женитьбы ее ни разу не видел, будучи романтичной, мечтательной натурой, он создал ее прелестный образ. Создаваемый годами этот образ в конечном счете представлялся девушкой "с длинной косой, стройной, красивой лицом, с зубами-жемчугами, большими улыбчивыми глазами, лучистыми ресницами" [77. С. 142]. Перед очами Вали, который с нетерпением ожидал встречи с этой прекрасной девушкой, предстает "с широким круглым, словно сковорода, лицом, густыми бровями, маленькими глазами, ширококостная (словно дрова) девушка" [77. С. 142].
Для усиления воздействия на героя этого зрелища, автор припоминает девушку, о которой он грезил в мечтах, и уста Вали произносит: "И вот ради этого я стал Коран-хафизом, ради этого мучился в медресе, ради этого три года жил в Аравии, ради этого, не воспользовавшись выпадавшими случаями, сохранил свое целомудрие!" После этого с Вали случается сердечный приступ. Одним словом, женитьба по известной традиции приводит героя к трагедии.
В романе "Мулла-бабай", наоборот, Халим искренно принимает эту традицию, женится и образует семью. И, видимо, поэтому автор женитьбу героя описывает со всеми подробностями и с любовью.
Поэтому в написанной части романа "Мулла-бай" мы видим антипода героя романа "Жизнь ли это?". Создание таких героев в жанре романа связано с желанием показать в какой-то степени типичных представителей, часто встречавшихся в татарском мире того времени. Поэтому герои показываются на достаточно широком фоне. Но по отношению к окружающей их жизни они занимают прямо противоположные позиции. Шакирд, который изображается представителем обновленческой поры в татарском мире ("Жизнь ли это?"), отказавшись от традиционного образа жизни, хочет жить по-новому, в соответствии с новыми идеалами, но из-за отсутствия должного образования и силы воли вынужден жить неприемлемой им жизнью. В образе Халима из "Мулла-бабай", напротив, мы видим удовлетворение, которое он получает от этой традиционной жизни, другой жизни он и не представляет и не хочет ее. Этих разных по духу, характеру антагонистов, в то же время часто встречающихся в жизни типов писатель выписывает, используя различные литературные приемы. С романтически настроенной, не приемлющей традиционный образ жизни, личностью мы встретились в романе "Жизнь ли это?".
То же мы наблюдаем и в романе "Мулла-бабай". Халима, принимающего образ жизни, доставшийся от предков, и не представляющего себе другой жизни, автор, как уже говорилось, описывает в рамках бытового романа. Поэтому такая жизнь в романе описывается предельно естественно, повествование об этом напоминает течение тихой реки. Это приводит к усилению в романе описательного начала. Автор вслед за своим героем жизнь в медресе, деревенскую жизнь описывает с мельчайшими подробностями и создает картины, длительно сохраняющиеся в памяти. Например, приезд Халима в деревню указным муллой превращается в своего рода праздник: "Все родственники и друзья молодого муллы начали собирать гостей. Вслед за ними стали приглашать в гости и те, кто позажиточнее. Не желая отставать от них, гостей стали собирать и те, кто не хотел Халима видеть сельским муллой. Затем и беднота, доказывая, что и она не нищая, начала готовить угощения. Вся деревня наполнилась едой. Деревня приобрела праздничный вид. Муллы с утра до вечера ходили в гости" (С. 365). Эти описания дают представление о широком распространении традиционной жизни в дореволюционную эпоху.
В целом исследованные в этом разделе и схожие по проблематике романы "Жизнь ли это?" и "Мулла-бабай" говорят об углублении мировоззрения Г. Исхаки в результате расширения его кругозора и роста общественно-политической активности, об эволюции его творческого метода по пути реализма. Он выбирает еще более приближенные к жизни формы романа, т. е. обращается к социально-бытовым и бытовым романам. Играет большую роль и то, что писатель, наряду с освещением чрезвычайно актуальных для нации проблем, озабочен тем, дойдут ли до широких кругов его романы. Ориентация на реальную жизнь и быт, его детальное изображение повышают требования к знанию этой реальной действительности. Они дают богатые сведения о национальной жизни того времени.
В том, что в начале ХХ в. роман развивается в национальной направленности и превращается в ведущую форму литературного процесса, жанр романа в творчестве Г. Исхаки играет большую роль.
Дж. Валиди после выхода романа, оценивая его литературную ценность, дал произведению положительную оценку: "Мулла-бабай – это целое море, всесторонне охватившее устаревшую татарскую жизнь, чрезвычайно богатое на описания различных типов и картин природы, являющееся кладовой вечных ценностей татарской литературы" (С. 301). Сегодня М. Гайнетдинов пишет, что роман "…своим выразительным, светлым, глубоким, человечным освещением поэтической стороны патриархальной жизни этими двумя "бабаями" (речь идет о "Суннатчи-бабай" и "Мулла-бабай") меня удивил. После долгих раздумий я, кажется, понял смысл этого явления: автор, не оставаясь в рамках проблем времени, эпохи, подходит к проблеме с историко-философской высоты. Будучи человеком острого философского предчувствия, он, разумеется, верит в решение проблем, стоящих перед буржуазно-демократической революцией, и задумывается о ситуации, которая после этого создастся" [39. С. 162].