Всего за 300 руб. Купить полную версию
Новый взгляд на проблему героя в романе "Мулла-бабай"
Некоторые проблемы (особенно проявление заботы о будущем нации путем образования и воспитания молодежи), поднятые Г. Исхаки в его романе "Жизнь ли это?", в татарском мире начала ХХ в. оказались настолько важными, что автор счел необходимым продолжить освещать их в своем творчестве и в дальнейшем. Эту истину он осознал еще глубже, увидев мир, побывав в других странах. После нелегальной поездки в 1910 г. из Петербурга в Финляндию, был написан роман "Мулла-бабай". Следует отметить, что по причине близости проблематики, в некоторых исследованиях встречаются сравнения его с романом "Жизнь ли это?" и соответствующие оценки. Например, если И. Нуруллин оценил это произведение как расширенный вариант романа "Жизнь ли это?" [115. С. 15], то А. Сахапов, наоборот, считает его произведением, свидетельствующим рождение изменений в мировоззрении Г. Исхаки [133. С. 186]. Если эти определения на первый взгляд могут показаться интересными, они не могут все-таки должным образом способствовать раскрытию сути и ценности нового произведения. Более всего нельзя согласиться с тем, что "Мулла-бабай" является вариантом. Не совсем оправдывает себя и оценка, утверждающая изменения в мировоззрении писателя, так как в этом отношении Г. Исхаки был одним из чрезвычайно стабильных, последовательных людей, которые даже в самые тяжелые времена оставались верными своим убеждениям.
Между этими двумя произведениями есть идейно-проблематичная близость, касающаяся качества человеческой жизни. А качество жизни писатель оценивает тем, насколько личность нужна и полезна своей нации. Идейно-философское различие романов "Жизнь ли это?" и "Мулла-бабай" в первую очередь определяется важным отличием упомянутого качества жизни центральных героев. Безымянный герой первого романа – шакирд-мулла, и герой второго романа шакирд-мулла Халим в этом отношении изображаются прямо противоположными. Иначе говоря, однотипная проблема в романах разрешается по-разному.
Разница в освещении схожих задач бросается в глаза уже с первых страниц произведения. Например, если в романе "Жизнь ли это?" шакирд поступает в медресе лишь по совету родителей, то Халим делает это добровольно. Когда настало время идти в третий класс сельского медресе и там стали убираться, "растопленная печь с трещащими дровами, источающие неприятный запах мокрые полы" Халиму и его друзьям напомнили, как они приходили сюда в прошлые годы, и породили желание уехать в городское медресе. Это медресе "размером здания, солидностью мулл, бородатостью шакирдов" манило их к себе. И, поэтому мальчишки мечтали "там учиться, быть бородатыми как тамошние шакирды, читать, как они, большие книги и стать такими муллами, как они" [80. С. 222]. Для осуществления этого желания они не придумывают ничего другого, как сжечь медресе и поехать в город. Таким образом, Халим начинается учиться в городском медресе. Затем герои оказываются в такой среде, где существует два образа жизни и мысли, а это оставит след в их будущей судьбе.
Но под влиянием ветра обновления в татарской жизни с конца XIX в. шакирд из романа "Жизнь ли это?", будучи недовольным знаниями, полученными в кадимистском медресе, желая жить по-новому, начинает самостоятельно получать светские знания, но по причине ограниченности в возможностях и силе воли, добиваеся своей цели лишь частично, т. е. получив посредственные знания, оказывается неподготовленным для жизни по-новому. Поэтому по желанию родителей берется за дело, к которому не лежит душа, едет в деревню муллой, затем, позабыв юношеские идеалы, превращается в рядового обывателя. Автор утверждает неправильность такой жизни, т. е. считает ее бессмысленной в национальном плане.
В романе "Мулла-бабай" юный герой изображается в условиях, оставшихся в стороне от перемен, происходящих в татарском мире, в традиционной, кадимистской жизни. И жизненные идеалы Халима традиционные – благополучная жизнь в деревне в сане муллы. По жизненной цели и идеалам он в достаточной степени отличается от героя "Жизнь ли это?". Предельная ясность цели привела к убедительному отражению путей ее достижения героем. А это заметно повлияло и на стиль романа, и в этом отношении "Жизнь ли это?" заметно отличается. Если в нем постепенное "приземление" оторванного от реальной жизни романтического героя писатель описывает больше в лирико-публицистическом плане, то в "Мулла-бабай" он обращается к стилю бытового романа. Поэтому жанр этого романа можно определить как бытовой роман. Уделив основное внимание описанию воплощения в жизнь мечты Халима стать муллой, автор обращает особое внимание на его жизнь и учебу в медресе.
Роман "Мулла-бабай" можно считать одним из произведений, посвященных описанию мира кадимистских дореволюционных медресе. Поэтому роман очень полезен в познавательном плане и для современного читателя, так как мы сегодня мало знаем об этом. Взяв для описания самое простое медресе, он детально освещает широко распространенную в то время систему обучения, ее методику, жизнь шакирдов и др., и дает обо всем этом интересные, богатые сведения. В этом плане представляет особый интерес то, как шакирды отдыхают. Из произведения мы узнаем, что даже в кадимистском, т. е. противостоящем всему светскому, прогрессу, медресе молодость остается молодостью и умеет постоять за себя. Подробнейшим образом описанная в романе традиция времяпрепровождения шакирдов – "калпания" тому яркий пример. Автор показывает, что эта традиция имеет богатую программу, записанную на бумаге, и буквально, по крупицам ее описывает. В этой игре-представлении наравне с шакирдами участвуют и хальфы. Программа состоит из подготовленных самими шакирдами трапезы, песен и плясок, смешных инсценировок и др. О том, как все это воздействует на шакирдов, описывает и с грустью, и с задором. Скажем, звонкий голос кубыза "на шакирдов, утомленных тусклой повседневностью, когда один день похож на другой, погружал в глубокие раздумья. У юношей, истосковавшихся по прекрасному, по красивым голосам, щекоча своим слабым, тусклым звуком души, вызвал в их памяти красивые воспоминания, любимые мелодии. Вызвал в памяти прекрасные минуты, счастливые часы" (С. 242).
А то, как под мелодию кубыза один из шакирдов пустился в пляс, автор описывает совсем в другой тональности, по-молодежному бодро: "Невысокого роста мальчуган, надев высокие кавуши, пустился отбивать чечетку, сотрясая все тело. Временами он тихонько, шевеля плечами, направляется в сторону кубызчи; временами, как машина, набирающая скорость, начинает отбивать чечетку так, что глаз не успевает за движениями ног и рук; временами к движениям ног прибавляет щелканье пальцев, своим топотом перекрывает звуки кубыза и ложек; временами ногами выделывает такие кренделя, и, забыв о своем весе, почти летает; увлекаясь, он забывается" (С. 143).
Как видно из примеров, убедительно и впечатлительно описывая вечеринку шакирдов, Г. Исхаки добивается всестороннего и красочного воспроизведения среды медресе в прошлом. Описывая жизнь деревни после приезда туда муллы Халима, писатель стремится к естественности и типичности повествования. Конечно, такое повествование хорошо знакомо самому писателю и даже связано с описанием "проникшей в кровь" жизни. Об этом повествуется спокойно, без эмоций. И главный герой романа очень удобный для подобного повествования. По своему духу и характеру Халим сильно отличается от героя романа "Жизнь ли это?". В отличие от витающего в мире иллюзий, романтичного шакирда, он с неба звезд не хватает, не плавает в мире фантазий, а живет, довольствуясь малым. Довольно критически относящийся к своему герою писатель самые большие достижения Халима, полученные на протяжении десятилетнего обучения в медресе, видит в его старательном желании хоть в некоторой степени понять арабские книги, в том, как после долгого разглядывания, он начинает их немного понимать. Сравнивая знания, полученные Халимом в течение десяти лет, с годом учебы шакирда, обучающего по-русски, со знанием и пониманием им русской литературы, эти два разных результата писатель объясняет разницей обучения в кадимистском медресе и русской школе. Воспитание Халима в медресе старого типа человеком односторонним, изолированным от своей эпохи, Г. Исхаки объясняет так: "В его голове основательно сидит, конечно, то, что самая верная религия – ислам, все, что принимается исламом – хорошо, красиво; то, что исламом не принимается – плохо, ошибочно. Как он бесконечно благодарит Аллаха за то, что родился мусульманином, так и брезгует каждого встречного русского. Ему даже кажется, что русские – это и не люди, и не звери, а что-то другое. Пытаясь в их делах найти разум, смысл, про себя он их постоянно жалел. Когда он видел красивого русского, в особенности красивую русскую женщину, приговаривал, жалея от чистого сердца:
– Какая красавица, бедная, как жаль, что русская!" (С. 359).
Зная, что в деревне мулла должен быть и лекарем, Халим в медресе интересуется и медициной. Самые большие его знания в этой области сводятся к тому, что "самое лучшее лекарство – заговор молитвой, ношение амулета".