Всего за 322 руб. Купить полную версию
Не трудно заметить из этого примера насколько была и остается велика роль крупного, ведущего ученого. Не случайно говорят, что институт Бора в Копенгагене был Меккой теоретической физики. Туда приезжали известные ученые, в том числе Гейзенберг. Они разговаривали, обменивались идеями, в результате – блестящий поток работ. И на всех этих работах лежала печать глубокой мысли Бора.
Главное на семинарах, которые проводились в институте Бора, Ленинградском физтехе и в других, – дискуссии, споры. А точнее – форма научного творчества. Ведь недаром в народе говорят: в споре рождается истина. А для ученого дороже истины нет ничего.
Разногласия в науке могут и, наверное, должны быть. Следовательно, могут и должны быть теоретические дискуссии. К сожалению, в некоторых научных коллективах порой бывает так, что спор перерастает во вражду, глухую к разумным аргументам. И тогда отстаивается уже не истина, а честь собственного мундира. Все средства и приемы направлены на то, чтобы "победить противника". Жертвой подобного ведения спора становятся сама истина, наука.
Если спросить ученого, что двигает им в работе, то определенно услышим, что только не награды, не погоня за благодарностями (правда, в XXI в. многое в этом отношении изменилось). Целью жизни всегда остается наука, достижение научной истины. Эта задача заполняет всю жизнь ученого, и успехи в ее решении являются подлинной и лучшей наградой. Поэтому ученые рассматривают критику, замечания, как одно из средств на пути к достижению понимания сущности явлений. Служение этой благородной цели заставляет великих ученых соглашаться с результатами, которые порой идут вразрез с их собственными выводами.
Всемирно известный академик Николай Иванович Вавилов всю свою жизнь боролся за научную правду и с одинаковой любовью взирал на большие труды известных ученых и на маленькие достижения начинающих сотрудников. При этом он отлично помнил где, кто, над чем и как работает.
"В апреле 1924 г., – вспоминает профессор, доктор сельскохозяйственных наук А. И. Атабекова, – я закончила свою работу и переслала ее в редакцию "Трудов по прикладной ботанике и селекции", а через несколько месяцев она уже была опубликована, несмотря на то, что полученные данные по иммунитету несколько расходились с выводами Н. И. Вавилова, который был редактором этого журнала".
В научных кругах всеобщее уважение снискала принципиальность известного советского ученого-атомщика, академика Льва Андреевича Арцимовича (1909–1973). Выше всего он ставил научную истину и честность, и не поддавался ни на какие политические и дипломатические маневры. Многие специалисты помнили международную конференцию по физике плазмы в Зальцбурге в 1961 г., когда Лев Андреевич выступил с резкой критикой разрекламированной, но ошибочной американской работы.
Евгений Павлович Велихов, который в 39 лет уже стал академиком АН СССР, и профессор В. Лазукин вспоминали, что многие физики его тогда отговаривали и стремились сгладить конфликт. Лев Андреевич остался непреклонен. Американская делегация была в шоке, и после конференции было много недружелюбных высказываний в его адрес. Но постепенно все признали правоту Льва Андреевича.
Столь же критически Л. А. Арцимович относился и к собственным работам, например, к интерпретации опытов по обнаружению нейтронов из быстрых пинчей. Он первым определенно указал на их нетермоядерное происхождение. Благодаря ему советская физика плазмы избежала ряда модных увлечений и заблуждений.
В то же время Л. А. Арцимович умел вести те работы, в которых был уверен, хотя они долгое время были в тени, при почти всеобщем равнодушии. Так было с токамаками. Предложенные и созданные в СССР, эти экспериментальные системы отличаются симметрией и простотой. Однако, с теоретической точки зрения, они во многом, казалось вначале, уступали более хитроумным устройствам. Лев Андреевич вел работы по токамакам неторопливо, постепенно накапливая экспериментальные материалы, и только после тщательной проверки и оценки выступал на мировых форумах. После экспертизы со стороны мировой общественности, организованной им же, – это были измерения распределения температуры, выполненные английской группой, – лед недоверия был сломан и, наоборот, все крупнейшие лаборатории переориентировались на токамаки. Л. А. Арцимович превратился в глазах ученых и руководителей соответствующих научных подразделений в высший авторитет. С ним обсуждало свои программы большинство лабораторий во время его поездок в США, во Францию и другие страны. Такие поступки мог совершать только настоящий великий ученый, у которого научная истина – прежде всего.
Здесь важно сказать и о следующей проблеме.
Адаптация и формирование молодого ученого, специалиста
Именно первичной ячейке – научному коллективу института, отдела, лаборатории – принадлежит в этом основная роль. Заслуги и недостатки каждого здесь у всех на виду, тем более, что основная часть жизни проходит в коллективе. Поэтому и огромно его влияние. Но оно может быть различным. Важно, чтобы у молодежи формировались лучшие качества ученого – принципиальность в науке и жизни, высокая нравственность, чувство неразрывной связи с народом.
Молодой сотрудник приходит в институт вчерашним студентом или аспирантом и поэтому еще далек от традиций, научных поисков, достижений коллектива. Вот почему до самостоятельной практической работы еще так далеко и уже так близко. Он должен в совершенстве овладеть методикой работы, техникой постановки эксперимента, постоянно совершенствовать свои знания, научиться организовывать работу лаборантов, многие из которых порой опытнее его самого, и т. д.
Продолжительность адаптации и формирование ученого, специалиста зависит не только от знаний, умений, навыков, трудолюбия и настойчивости молодого исследователя, но и от того, насколько быстро ему окажут помощь администрация, старшие коллеги, в целом научное сообщество. Настоящее и будущее молодого ученого или специалиста во многом зависит от коллектива, он – первый наставник и заботливый отец, в его руках профессиональное становление и моральная закалка. Практика показывает самые разнообразные формы и методы работы коллектива со ступившими на стезю науки молодыми научными кадрами. Здесь и торжественные встречи, посвящения в физиков, математиков и т. д. "прибывших", и отеческая забота старших о молодом пополнении, и общественное признание первых успехов и многие другие формы и методы.
История науки и на этот счет имеет много замечательных примеров. Игорь Васильевич Курчатов долгое время занимался молекулярной физикой. И добился в этом деле значительных результатов. Но затем загорелся другой идеей: изучением атомного ядра. А. Ф. Иоффе, директор института, не занимался ни радиоактивностью, ни атомным ядром. Все его интересы, как ученого, были сосредоточены на физике твердого тела, диэлектриках и полупроводниках. Все же он не только не запретил Игорю Васильевичу работать в русле его новых стремлений, но поддерживал и морально, и материально. Так мог поступить только настоящий ученый, который предвидел будущее развитие науки.
Поэтому опытный ученый видит для себя задачу в том, чтобы вовремя поддержать начинающего исследователя, оказать ему помощь и внимание, радоваться развитию своих идей в работах учеников, содействовать им в поиске самостоятельного пути в науке. При таком условии можно всегда оставаться молодым, черпать новые источники знаний от учеников, обогащая их своим опытом и запасом прежних знаний.
Если же в молодом сотруднике видеть лаборанта, а не исследователя, заставлять его работать только на свое направление, то скоро окажется, что собственный источник идей будет быстро исчерпан. Исследователь превратится в регистратора. И ученого не состоится.
Начинающему свой путь в науку следует помнить в то же время и том, что необходимо постоянно заниматься своим самообразованием, совершенствованием. Ведь не случайно сегодня все более актуальна задача повышения уровня профессионального мастерства. Речь идет не только о глубоком проникновении в свой предмет исследования – без этого немыслим ученый, – но и о широком, панорамном кругозоре, постижении проблем смежных отраслей науки.
Это тем более необходимо, что ныне все более расплывчатыми становятся границы между отдельными отраслями знания, различные науки, направления как бы взаимно проникают, используют достижения других для решения своих узкоспециальных задач. К тому же и внутри самих этих наук происходят заметные перемены: там, где еще совсем недавно разработки велись в чисто теоретическом плане, возникает прикладное направление. В то же время освоенное на практике порой требует теоретических разработок для дальнейшего продвижения вперед. Поэтому проведение научных мероприятий по комплексному решению научных и практических задач, самообразованию молодых ученых становится для многих из них нормой научной жизни.