Всего за 322 руб. Купить полную версию
"Отцы" и "дети"
В научном коллективе важно правильное взаимоотношение между молодыми учеными и их старшими товарищами, т. е. правильное решение проблемы "отцов" и "детей". Как известно, ученые в пожилом возрасте имеют большой опыт научной работы, эрудицию и мудрость, что позволяет порой намного быстрее, чем научной молодежи, решать сложные задачи. Поэтому важно передать молодежи опыт и знания, создать для молодежи такие условия, при которых всемерно развивались бы научный энтузиазм и творческая активность, устранялись бы попытки превратить молодых ученых в подсобную, лаборантскую силу. А еще важнее превратить разнородный коллектив молодых талантливых людей в единый взаимосвязанный организм, обладающий высокой эффективностью научных исследований, высокими нравственными качествами.
В то же время молодые ученые в силу их молодости обладают огромным запасом энергии, идей, планов, пополняя и двигая этим запасом науку. Получается, что опыт и знания старших коллег, умноженный на творческий энтузиазм, рискованность и смелость молодежи, в конечном счете и является замечательным двигателем успехов коллектива.
Научная молодежь не только добивается хороших результатов в научной деятельности, впитывает все лучшее, что накопило старшее поколение ученых, но и оказывает на них определенное положительное влияние. Академик П. Л. Капица отмечал, что по мере того, как учитель становится старше, только молодежь, только его ученики могут спасти от преждевременного мозгового очерствения, и каждый ученик, работающий в своей области, конечно должен знать больше, чем знает в этой области его учитель. Кто же учит учителя, как не его воспитанники? Учитель, благодаря своему опыту, руководит направлением работы, но, в конечном счете, его учат его ученики. Они углубляют его знания и расширяют его кругозор.
Влияние учеников на своего учителя бывает иногда настолько сильным, что руководитель порой меняет даже собственные методы исследований. Это, по признанию известного физика-теоретика, академика НАН Украины, лауреата Ленинской премии Александра Сергеевича Давыдова, он ощутил на собственном опыте.
Необходимость работы с молодыми учеными подчеркивал и тридцатипятилетний, но уже всемирно известный Нильс Бор 15 сентября 1920 года при открытии Института теоретической физики в Копенгагене. В научной работе, – говорил он, – нельзя делать уверенных прогнозов на будущее, так как всегда возникают препятствия, которые могут быть преодолены лишь с появлением новых идей. Поэтому важно полагаться на возможности и силу определенной группы ученых.
Задача постоянного привлечения новых, свежих молодых сил и ознакомление их с достижениями и методами науки ведет к дискуссиям и к вкладу молодых ученых – именно так вливаются в мир новые идеи и новая кровь, – отмечал Нильс Бор.
Большой вклад в развитие науки внес умерший в 1960 г. на восьмом десятке лет крупный советский ученый, академик Абрам Федорович Иоффе, известный своими исследованиями в области физики кристаллов и полупроводников. Он вырастил замечательную плеяду советских физиков. Поэтому поучителен его подход к воспитанию научной молодежи. На первый взгляд кажется, что Иоффе предъявлял слишком жесткие требования. Каждый начинающий молодой физик обязан был еженедельно приходить к нему и делать краткий, но ясный отчет о проделанном за неделю: изложить почерпнутые сведения и принести аннотации прочитанного. Последние он обязательно хранил у себя. Кроме того, сотрудники должны были ежедневно бывать в библиотеке и просматривать научные журналы, на страницах которых часто можно было прочитать надписи, сделанные А. Ф. Иоффе: "Курчатову", "Александрову", "Кобеко"… И если бы кто-либо не прочел адресованных Абрамом Федоровичем статей, то последовало бы неприятное объяснение. Еженедельно А. Ф. Иоффе на час-второй заходил в лабораторию, интересовался сделанным.
Стиль работы Э. Резерфорда с молодыми исследователями был несколько иным. У него было правилом, чтобы раз в год начинающий ученый давал письменный отчет о проделанной работе, которая затем возвращалась с резолюцией Резерфорда. Кроме того, создатель теории атомного ядра раз или два раза в год, почти всегда без предупреждения посещал каждого на рабочем месте. Он сначала осматривал приборы, а затем садился на табурет и засыпал вопросами: "Что именно Вы делаете? Как? Почему?". В конечном итоге это быстро переходило к требованию: "Ну, а теперь посмотрим результаты". Несколькими точными и ясными вопросами Резерфорд сразу же проникал в сущность вещей и явлений, намного глубже представлений его учеников о проблеме, и умел стимулировать мысль для дальнейшего поиска. Он был, – по мнению его ученика С. Дэвонса, – прекрасным учителем, а не критиком, и результаты его бескомпромиссного, но дружеского опроса, несомненно, оказывали благотворное воздействие. Резерфорд считал, что начинающему ученому не следует давать технически трудную задачу. Для начинающего работника, даже если он и талантлив, нужен успех, не то может произойти необоснованное разочарование в своих силах. Если у ученика есть успех, то надо его справедливо оценить и отметить.
Резерфорд, как учитель, старался выявить у своих учеников творческую индивидуальность, самостоятельность мышления, инициативу. И делал все возможное, чтобы эти цели претворить в жизнь. Выступая в Лондонском королевском обществе 17 мая 1966 г. с воспоминаниями о Резерфорде, академик П. Л. Капица вспомнил такой пример. Однажды он как-то сказал Резерфорду: "У нас работает Х., он работает над безнадежной идеей и напрасно тратит время, приборы и прочее". "Я знаю, – ответил Резерфорд, – что он работает над безнадежной проблемой, но зато эта проблема его собственная и если его работа у него и не выйдет, то она научит его самостоятельно мыслить и приведет к другой проблеме, которая уже будет иметь экспериментальное значение". Так оно потом и оказалось.
Крупный ученый всегда оказывает огромное влияние на своих учеников. В этом убеждается каждый, кто имеет счастье общаться с таким ученым. Учитель, как правило, все свои знания и опыт бескорыстно передает последователям, учит их проникать в скрытую сущность изучаемых вещей и явлений природы.
Так поступал известный советский физик, академик, бывший президент Академии наук СССР Сергей Иванович Вавилов (1891–1951), воспитавший целый ряд известных сегодня ученых. Среди них П. А. Черенков, И. М. Франк, Е. М. Брумберг, А. Н. Севченко, С. Н. Вернов, Н. А. Толстой и многие другие.
Сергей Иванович использовал разные методы передачи своих богатых знаний ученикам и сотрудникам. Одним из важных методов были регулярные коллоквиумы, посвященные общим вопросам физики или специальным вопросам люминесценции. Они проводились с большим мастерством. Особенное значение имели подробные заключения, которые делал ученый по окончании докладов. Они выясняли для слушателей, а иногда и для самого докладчика, достоверность и ценность сообщаемых результатов. Нередко значение доложенного представлялось после выступления С. И. Вавилова в совершенно ином свете.
Однако он не довольствовался общением с научными сотрудниками только на коллоквиумах. Личные беседы с сотрудниками, непосредственный контакт с ними в лабораторной обстановке составляли важнейшую сторону руководства С. И. Вавилова. Предметом беседы были и темы новых работ, и соображения о методике проведения эксперимента, и подробные и всесторонние обсуждения проведенных исследований.
С. И. Вавилов умел ставить задачу широко, если сотрудник был изобретателен и мог сам найти пути к конкретному решению, и предлагал сделать частный опыт с указанием мельчайших деталей, если сотрудник был начинающим или безынициативным работником.
Характерно, что каждый новый проект, каждую новую идею он обычно подвергал суровой критике и совершенно точно сообщал автору, кто и когда за последние тридцать или сорок лет пытался заниматься подобными вопросами, почему это не вышло тогда и отчего не выйдет сейчас, советовал сделать по-другому. Значительная часть задуманного после такой критики отвергалась раньше, чем сотрудник успевал бесполезно затратить на нее время.
Но если человек упорствовал и начинал исполнять задуманное, то Сергей Иванович не пользовался своими правами начальника. Он терпеливо выжидал, пока не случалось одно из двух: либо он, Вавилов, оказывался прав, что было чаще, либо прав был ученик. Во втором случае Сергей Иванович не только не проявлял недовольства, но наоборот заставлял сотрудника форсировать работу и доводить ее до конца.
Очень важно, чтобы молодежь до многого доходила сама, изменяя свои, пусть еще не лучшие, но самостоятельные решения. Это после первых неуверенных шагов даст возможность молодым ученым почувствовать свою силу, свои способности, хоть с трудом, но уже самостоятельно шагать в науке. Поэтому опытные учителя дают им задачи не с очевидным ответом, а такие, которые требовали бы серьезных размышлений, коренного изменения и усовершенствования методики работы и глубокого самостоятельного анализа. Особенно это относится к темам кандидатских диссертаций. Этим принципам всегда следовали известные русские и советские ученые.
Павел Карлович Штернберг (1865–1920), занимаясь на первом курсе математического отделения физико-математического факультета Московского университета, стал посещать Московскую обсерваторию по разрешению известного русского ученого, профессора астрономии Федора Александровича Бредихина (1831–1904).