Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
Не было осуществлено и распоряжение императора Павла I о постройке на этом месте театра, хотя проект создал Винченцо Бренна. Сумма, отпущенная на строительство, была растрачена. Какое-то просто заколдованное место, островок вольнолюбия, доказывающий еще раз, что власть самодержцев в России отнюдь не всесильна, даже в столице! От начатых но незаконченных работ здесь долго оставался котлован, и дети из соседних домов (надо понимать, дети прислуги) после дождей тут катались на плотах.
И я рад, что здесь не построено очередное государственное учреждение. Иначе здесь не жить бы ни Ирине Одоевцевой, ни мне.
В 1804 году купцы-чаеторговцы братья Чаплины построили здесь большой дом, сохранившийся до настоящего времени. Старожилы до сих пор зовут его "чаплинским", хотя версии этого названия я слышал самые удивительные. По непроверенным данным, дом строил малоизвестный архитектор Беретти. Получился могучий красавец в стиле строгого классицизма, ставшего главным стилем при Екатерине Второй.
Знаменитый чаплинский магазин, торговавший не только чаем, но и "драгоценными плодами дикой промышленности сынов зимы – Камчадала, Алеута и Канадца", как писал Фаддей Булгарин, располагался на первом этаже на углу Невского и Большой Морской. Хозяева тоже жили на первом этаже, а верхние квартиры сдавали.
Уже в первые свои годы дом этот стал пользоваться не совсем хорошей славой – здесь шла главная в городе игра в карты, и многие квартиры снимали знаменитые игроки. Одним из них был граф Александр Петрович Завадовский, сын знаменитого фаворита императрицы Екатерины Второй Петра Васильевича Завадовского, сенатора, тайного советника, первого министра народного просвещения Российской империи. Ближайшим другом его сына был Александр Грибоедов, подолгу гостивший у Александра Завадовского, и, по некоторым сведениям, именно тут он написал два первых акта прославившей его комедии "Горе от ума".
Одна из самых громких историй, завязавшихся здесь, – знаменитая двойная дуэль из-за балерины Истоминой, воспетой Пушкиным: "Блистательна, полувоздушна, смычку волшебному послушна". Именно в этот дом Грибоедов привел Истомину в гости к Завадовскому, и она у него осталась. Молодой кавалергард Василий Шереметьев был влюблен в Истомину и даже собирался на ней жениться, несмотря на сопротивлении его семьи. Узнав об измене Истоминой, Шереметьев вызвал Завадовского на дуэль. Грибоедов, поскольку имел отношение к соблазнению Истоминой его другом Завадовским, должен был стреляться с другом Шереметьева Якубовичем, впоследствии знаменитым декабристом. На дуэли, состоявшейся 12 ноября 1817 года, Шереметьев был смертельно ранен. Дуэль Грибоедова и Якубовича отложили, состоялась лишь в 1818 году в Тифлисе, где Якубович прострелил Грибоедову руку и воскликнул: "По крайней мере хоть играть перестанешь!". Позже Завадовский состоял на учете в полиции как один из самых родовитых и неукротимых шулеров. Поэтому принято считать, что Германн из "Пиковой дамы" проигрался как раз в этом доме. Знаменитый игрок Огонь-Дугановский, тоже останавливающийся здесь и в пух обыгравший Пушкина перед самой его женитьбой, из-за чего пришлось продавать драгоценности молодой жены, и изображен в "Пиковой Даме" в образе Чекалинского.
И тут же жил родной брат Александра Завадовского, Василий, успешный чиновник, обер-прокурор Сената, в молодости сочинявший стихи и друживший с Пушкиным. Его красавице-жене Пушкин посвятил стихи: "Все в ней гармония, все диво". Надо думать, Пушкин в этом доме бывал.
Тут жил и знаменитый историк Бантыш-Каменский, автор замечательного и весьма полного "Словаря достопамятных людей России". В 1867 году здесь поселился композитор Модест Мусоргский. Широко известна его гениальность и его роковая слабость, столь распространенная на Руси и сгубившая его. Любимым его местом был трактир "Малоярославец", расположенный тоже на Большой Морской у самой арки Главного штаба.
Здесь располагалась и редакция журнала "Нива", самого популярного в России, и знаменитый книжный магазин издательства Вольфа. Да, большая ответственность – жить в таком доме. Чтобы войти в его историю, надо немало совершить.
После революции здесь было открыто петроградское отделение Госиздата, редакции издательств "Земля и Фабрика", "Ленкогиз", и уже на моей памяти здесь находился магазин "Книг стран народной демократии", где стояли часовые очереди за изданиями Шагала, Пикассо и других художников, впервые появившимися в нашей стране.
И более поздние времена оставляют свои следы тут. В советское время на доме № 15, бывшем Благородном собрании, красовались несоразмерно большие буквы – кинотеатр "Баррикада". И мы, юные скептики и насмешники, иронизировали: надо же быть такими идиотами – для такого знаменитого элегантного угла не придумали ничего лучше "Баррикады". Настали другие времена. И "Баррикада" теперь закрыта. Ура! Зато через дорогу, на моем родном доме вскоре появилась надпись – бистро "Барракуда". Это, наверное, то, за что мы боролись в Перестройку? Вот насколько богата и разнообразна история только одного дома на Невском – № 13!
Но этим домом "литературный Невский" не кончается. Невский литературен до самого конца.
Дом № 18
Дом под номером 18, дом купца Котомина, известен тем, что там находилось кафе Вольфа и Беранже, роковое в жизни Пушкина – здесь он встретился со своим секундантом и отсюда уехал на дуэль. Затем в этом же доме открылся весьма популярный ресторан Вильгельмины Лейнер. Газетный обозреватель так охарактеризовал его: "Ресторан, где скверно кормят, отвратительное низкое помещение, с начала вечера наполняющееся клубами табачного дыма и испарениями, но куда почему-то собираются каждый вечер представители всех свободных профессий – артисты, художники, литераторы". Постоянно посещали этот ресторан знаменитые артисты Александринского театра, завсегдатаем был один из театральных кумиров Мамонт Дальский. Здесь, по его воспоминаниям, он познакомился с Федором Шаляпиным.
Однако нельзя не отметить и роковую роль этого заведения. Здесь в последний раз ужинал великий композитор Петр Ильич Чайковский и наутро у себя дома, неподалеку отсюда, на Малой Морской, почувствовал себя плохо, и хотя к нему прибыл придворный лейб-медик Бертенсон, Петр Ильич рано утром 25 октября 1893 года скончался. История этой смерти загадочна. Отравление? Самоубийство? Вторая версия, которая официальной так и не признана, связана с нетрадиционной сексуальной ориентацией великого композитора. По сведениям, дошедшим от Елизаветы Карловны Якоби, жены сенатского прокурора Николая Якоби, учившегося вместе с Чайковским в Училище правоведения, Чайковский пытался соблазнить несовершеннолетнего племянника графа Стенбок-Фермора. Граф пожаловался императору Александру Третьему, тот передал жалобу в Сенат. Тогда Якоби как обер-прокурор Сената вынужден был собрать у себя бывших соучеников по Училищу правоведения, включая Чайковского.
Композитора убедили принять яд, пока позорная история не распространилась и не состоялся суд. И он якобы сделал это. По официальной версии, быть может, и наиболее правдивой, Петр Ильич Чайковский умер от холеры, которая в это время была весьма распространена, выпив стакан сырой воды.
Оставил тяжелый след этот популярный некогда ресторан и в судье поэта Блока. Весной 1906 года здесь произошла встреча Александра Блока и его жены Любови Дмитриевны с поэтом Андреем Белым. Вот что мучило в ту пору всех троих: Белый был влюблен в Любовь Дмитриевну, та отвечала ему взаимностью, но страдала. Белый писал Блоку: "Она мне нужна для путей несказанных…"
В конце концов, по воле Любови Дмитриевны, было принято решение, что они с Белым расстаются. Белый откликнулся на это стихотворением:
Ты – тень теней…
Тебя не назову.
Твое лицо -
Холодное и злое…
Дом связан с именем еще одного гения. Именно здесь, по воспоминаниям Набокова, мама, когда он болел скарлатиной, исполнила его странную болезненную просьбу: купила из витрины писчебумажного магазина Треймана огромный рекламный карандаш-гигант и привезла ему. И Набоков вскоре поправился. Может быть, уже начала проявляться необыкновенная фантазия Набокова, и его будущая писательская судьба, предчувствуемая им, "нарисовалась" в образе огромного карандаша?
Потом здесь был известнейший букинистический магазин, популярный среди писателей, ценивших все необычное. Я тут тоже купил несколько "художеств", до сих пор радующих меня. Открывшееся в этом доме уже в наши дни "Литературное кафе" популярностью, как ни странно, не пользовалось – то ли писатели стали беднее, то ли они не любят, когда всем известно, где надо их искать.
Дом № 16
Дома на Невском проспекте были домами знати. Дом № 16 был долгое время домом Трубецких. Сергей Трубецкой, чья судьба трагически переплелась с судьбой Лермонтова, отличался смелостью и буйством, неоднократно переводился из полка в полк и имел несчастье, служа на Кавказе, оказаться секундантом Мартынова в его дуэли с Лермонтовым, хотя, по рассказам современников, пытался эту дуэль предотвратить.
В этом доме снимал помещение Суворин для своего "Литературно-художественного общества". Суворин был издателем весьма популярной газеты "Новое время", дружил с Чеховым и печатал его.
В наши дни дом этот привлекал внимание всего города магазином "Демократическая книга" – потому что в странах народной демократии Венгрии, Польше, Чехословакии гораздо раньше, чем у нас, начали печатать монографии импрессионистов, а потом и других неизвестных в советской стране художников, и очередь в этот магазин иногда приходилось занимать с вечера. Стоял в этих очередях и я, и потом радостно нес домой вкусно пахнущую монографию, например, Шагала.