Если до этого момента я говорила себе, что Найджел замечателен, то теперь я так же сказала про себя, что этот мужчина отвратителен, и подивилась, почему столь непривлекательного человека послали провожать маленькую девочку. Она сидела рядом со мной тихо, как мышка. Чуть погодя она достала свою сумочку, расстегнула молнию, положила туда десять фунтов и снова застегнула молнию. Я хотела было сказать ей что-нибудь дружелюбное, но за очками в ее глазах блестели слезы, и я сочла за лучшее пока ее не трогать. Тут поезд тронулся и мы поехали.
Я открыла свою "Таймс", прочитала передовицы и все мрачные новости, а потом с чувством облегчения перешла к странице, посвященной искусству. Я нашла то, что искала: обзор выставки, которая открылась два дня назад в галерее Петера Частала, находившейся через несколько дверей от того места, где я работала у Марка Бернштейна.
Это была выставка молодого художника по имени Дэниел Кассенс, а я всегда интересовалась его достижениями, потому что когда ему было лет двадцать, он провел год в Корнуолле, живя у Фебы и изучая скульптуру у Чипса. Я никогда с ним не встречалась, но Феба и Чипс были от него в восторге, и когда он расстался с ними, чтобы продолжить обучение в Америке, Феба следила за его успехами так жадно и увлеченно, словно он был ее сыном.
Он уехал и несколько лет провел в Америке, а затем перебрался в Японию, где с головой погрузился в замысловатую простоту восточного искусства.
Нынешняя выставка была непосредственным результатом тех лет, что он провел в Японии, и критик восторженно отзывался о его умении передать безмятежную атмосферу, о техническом совершенстве произведений Дэниела Кассенса, превозносил уверенное владение техникой акварели и тонкость деталей.
Его обзор заканчивался словами "… это уникальное собрание. Картины дополняют друг друга, и каждая представляет собой одну из граней редкостного целого. Потратьте час своего свободного времени на посещение галереи Частала. Вы, несомненно, не будете разочарованы".
Фебе это очень понравится, и я порадовалась за нее. Я сложила газету, глянула в окно и увидела, что мы уже проехали городские предместья и выбрались за город. День был пасмурный, плыли большие серые тучи, но время от времени между ними то тут, то там проглядывали фрагменты прозрачного голубого неба. Деревья начинали желтеть и теряли первые листья. На полях работали тракторы, а приусадебные сады, мимо которых мы проносились, были пурпурными от бельгийских астр.
Я вспомнила про свою маленькую соседку и повернулась, чтобы взглянуть, пришла ли она в себя. Она не открывала своих комиксов и до сих пор не расстегнула пальто, но слезы высохли, и она выглядела более спокойной.
- Куда путь держишь? - спросила я.
- В Корнуолл.
- Я тоже еду в Корнуолл. А куда именно ты направляешься?
- К бабушке.
- Это здорово. - Я задумалась. - Но разве сейчас подходящее время? Разве ты не должна быть в школе?
- Должна быть. Я учусь в школе-интернате. Мы все туда съехались, а там взорвался бойлер, поэтому они закрыли школу на неделю, пока не починят, а нас отправили по домам.
- Какой кошмар. Надеюсь, никто не пострадал?
- Нет, но миссис Браунриг, наша директриса, слегла на целый день. У нее был шок.
- Неудивительно.
- Поэтому я отправилась домой, но дома никого нет, кроме отца. Моя мама отдыхает на Майорке и приедет лишь к концу недели. Поэтому мне пришлось отправиться к бабушке.
В ее устах это звучало как не слишком радужная перспектива. Я попыталась придумать что-нибудь утешительное, чтобы поднять ей настроение, но она раскрыла свои комиксы и подчеркнуто уселась их читать. Мне было интересно, но я поняла намек и тоже принялась за свою книгу. Мы продолжали ехать молча, пока не пришел официант из вагона-ресторана, сообщивший, что можно пойти пообедать.
Я отложила свою книгу и, зная о том, что у нее есть деньги, спросила:
- Не хочешь ли пойти пообедать?
Она взглянула на меня в замешательстве:
- Я… я не знаю, куда надо идти.
- Я знаю. Не хочешь пойти со мной? Мы можем пообедать вместе.
Выражение замешательства сменилось на ее лице большим облегчением:
- Ох, правда? У меня есть деньги, но я еще никогда не ездила на поезде одна и понятия не имею, что надо делать.
- Ничего. Все поначалу кажется сложным. Пойдем пока все столы не заняли!
Мы прошли по тряским коридорам, нашли вагон-ресторан и уселись за столик на двоих. На столе лежала свежая белая скатерть и в стеклянном графине стояли цветы.
- Мне жарковато, - сказала она. - Как вы думаете, можно мне снять пальто?
- Конечно, хорошая мысль.
Она разделась, и к ней подошел официант, чтобы помочь. Он сложил пальто и повесил его на спинку ее стула. Мы открыли меню.
- Ты голодна? - спросила я.
- Да. Завтрак был целую вечность назад.
- А где ты живешь?
- В Саннингдейле. Я приехала в Лондон на машине вместе с отцом. Он ездит туда каждое утро.
- Вместе с… Так это твой отец тебя провожал?
- Да.
Он даже не поцеловал ее на прощание.
- Он работает в одном из офисов в Сити.
Наши взгляды встретились, и она поспешно отвела глаза.
- Он боялся опоздать.
- Мало кто не боится, - сказала я мягко. - А ты едешь к его матери?
- Нет, бабушка - мама моей мамы.
- А я еду к своей тетушке, - словоохотливо сообщила я. - Она сломала руку и не может водить машину, поэтому я собираюсь ухаживать за ней. Она живет на самом краю Корнуолла в деревне Пенмаррон.
- Пенмаррон? Но я тоже туда еду!
- Вот это да!
Это было занятное совпадение.
- Меня зовут Шарлотта Коллиз. Я внучка миссис Толливер. Вы знаете миссис Толливер?
- Да. Не очень хорошо, но я-таки знаю. Моей матери доводилось играть с нею в бридж. А мою тетушку зовут Феба Шеклтон.
При этих словах ее лицо прояснилось. Впервые с тех пор как я ее увидела, она вела себя как обычный возбужденный ребенок. Глаза за очками широко распахнулись, а рот приоткрылся от радостного изумления, обнажив зубы, которые были великоваты для ее узкого лица.
- Феба! Феба - мой лучший друг! Я бываю у нее и пью с нею чай всякий раз, как приезжаю погостить к бабушке. Я и не знала, что она сломала руку. - Она вгляделась в мое лицо. - А вы… вы, наверное, Пруденс?
- Да, - улыбнулась я. - Откуда ты знаешь?
- Я подумала, что ваше лицо мне знакомо. Я видела вашу фотографию в гостиной у Фебы. Всегда считала, что вы красивая.
- Спасибо.
- И Феба всегда рассказывает мне о вас, когда я у нее бываю. Пить с ней чай очень здорово, потому что она не похожа на обычных взрослых и с ней легко быть самой собой. И мы всегда играем в карусель, сделанную из старого граммофона.
- А, это моя карусель. Ее сделал для меня Чипс.
- Я никогда не видела Чипса. Он умер так давно, что я этого не помню.
- А я никогда не видела твою матушку.
- Но мы приезжаем к бабушке почти каждое лето.
- А я обычно бываю там на Пасху, иногда - на Рождество. Поэтому мы до сих пор и не встречались. Кажется, я даже не слышала ее имени.
- Аннабель. Раньше она была Аннабель Толливер, а теперь ее зовут миссис Коллиз.
- У тебя есть братья или сестры?
- Брат Майкл. Ему пятнадцать лет, он в Веллингтоне.
- А в Веллингтоне бойлер не взрывался?
Это была попытка внести в нашу беседу шуточную нотку, но Шарлотта не улыбнулась.
- Нет, - ответила она.
Я принялась читать меню и задумалась о миссис Толливер. Я помнила ее как высокую, элегантную и довольно холодную даму, всегда безупречно выглядевшую, с ухоженными седыми волосами, тщательно плиссированными юбками и начищенными до блеска длинными узкими туфлями. Я представила себе Уайт-Лодж, где будет гостить Шарлотта, и задалась вопросом, что может делать ребенок в таких аккуратно подстриженных садах и в таком тихом и благочинном доме.
Я взглянула на девочку и обнаружила, что, морща лоб, она тоже пытается решить, что заказать на обед. Она казалась печальным маленьким человечком. Мало удовольствия в том, что тебя отправляют из школы домой, потому что взорвался бойлер. Неожиданный и, наверняка, нежеланный поворот событий, поскольку твоя мать за границей и некому о тебе позаботиться. Мало удовольствия в том, чтобы одной ехать на поезде к бабушке в другой конец страны. Мне вдруг захотелось, чтобы миссис Толливер была уютной и приземистой, с круглой теплой грудью и страстью к вязанию кукольных платьев и пасьянсу.
Шарлотта подняла глаза и увидела, что я смотрю на нее. Она тяжело вздохнула.
- Я не знаю, чего я хочу.
- Ты только что говорила, что очень голодна. Почему бы тебе не заказать полный обед?
- Хорошо.
И она заказала овощной суп, ростбиф и мороженое.
- Как вы думаете, - спросила она с надеждой, - хватит ли денег еще и на кока-колу?