- Ладно, я возьму холостяка номер два. А ты можешь сосредоточиться на мистере Красавчике из Нью-Йорка.
Черт побери, почему она настолько затаила дыхание?
- Я собираюсь сосредоточиться на своей работе, - поправила Аманда. - Да, и тебе не помешает. Стенерсон встал на тропу войны, и последнее, что мне нужно - какой-то жеребец-ковбой, мешающий нормально работать.
- Хотела бы я, чтобы он мешал мне работать, - пробормотала Карен, затем склонилась над своим компьютером.
Она не станет думать о нем, пообещала себе Аманда. Затем отложила розу в сторону и снова взяла в руки. В конце концов, цветок не виноват. Он заслуживает того, чтобы его поставили в воду и любовались его красотой. Немного смягчившись, она фыркнула и улыбнулась. Очень мило. Неважно, каким надоедливым Слоан мог быть, надо поблагодарить его.
Она машинально ответила, когда телефон зазвонил.
- Регистрация отеля, Аманда. Чем могу помочь?
- Мне просто захотелось услышать, как ты произносишь это, - усмехнулся Слоан в трубку. - Спокойной ночи, Калхоун.
Проглотив проклятье, Аманда с треском швырнула трубку. Ради спасения собственной жизни она не смогла бы понять, почему засмеялась, когда взяла розу и пошла в свой кабинет за вазой.
Я бежала к нему. Такое ощущение, что это другая женщина кралась в сумерках, чтобы участвовать в гонках на лужайке, вниз по каменистому склону. В тот момент не было никаких "правильно" или "неправильно", никаких обязанностей, кроме как по отношению к своему сердцу. И вправду именно сердце вело мои ноги, мои глаза, мой голос.
Он вернулся к морю. В первый раз, когда я увидела его, он стоял над водой, воюя с красками и холстом. Теперь же в замешательстве смотрел на волны.
Я позвала его, и он резко обернулся. На его лице я увидела зеркальное отражение моей собственной радости. Раздался смех, мой и его, пока он мчался ко мне.
Его руки обвили меня - сильно. В мечтах я знала, на что это будет похоже - наконец оказаться в его объятиях. Его рот идеально подходил к моему - такой сладкий, такой жадный.
Время не остановить. Я сижу здесь и пишу, и знаю это точно. Но тогда, о, тогда, оно замерло. Существовали только ветер, и звук моря, и настоящий, чистый восторг от нахождения в его руках. Будто я ждала всю свою жизнь, спала, ела, дышала - все ради того единственного драгоценного мгновения. Даже если мне доведется прожить еще сотню лет, я никогда не забуду этого момента.
Он отстранился, провел ладонями по моим плечам, взял меня за руки и поднес их к губам. Его глаза были такими же темными, как серый туман.
- Я собрал вещи, - произнес он, - и все подготовил для отплытия в Англию. Пребывание здесь без тебя стало адом. Мысли о том, что ты вернешься и что я никогда не получу возможность дотронуться до тебя, почти сводили с ума. Каждый день, каждую ночь. Бьянка, я просто болел тобой.
Я гладила его лицо и думала о том, как часто мечтала об этом.
- Я решила, что никогда больше не увижусь с тобой. Молилась, чтобы Господь не допустил этого. - Поскольку стыд пробивался сквозь мою радость, я попыталась отвернуться. - О Боже, что ты должен думать обо мне. Я жена другого мужчины, мать его детей.
- Не здесь. - Его голос стал грубым, но руки оставались нежными. - Здесь ты принадлежишь мне. Здесь, где я впервые увидел тебя год назад. Не думай о нем.
Он снова поцеловал меня, и я перестала думать о чем бы то ни было, перестала беспокоиться.
- Я ждал тебя, Бьянка, ждал сквозь зимний холод и весеннее тепло. Когда бы я ни рисовал, именно твой образ часто посещал меня. Я видел, как ты стояла здесь, с ветром в волосах, солнечный свет превращал их в медь, потом в золото и, наконец, в пламя. Я старался забыть тебя. - Его руки были на моих плечах, удерживая, в то время как его глаза, казалось, пожирали мое лицо. - Пытался убедить себя, что это неправильно, что если не для собственной, то для твоей пользы, должен покинуть это место. Думал о тебе, о том, как ты танцуешь с ним на балу, посещаешь театр, принимаешь его в своей постели. - Он напрягся. - Она его жена, говорил я себе. Ты не имеешь никакого права хотеть ее, желать, чтобы она пришла к тебе. Жаждать, чтобы она могла стать твоей.
Я поднесла пальцы к его губам. Его боль была моей болью. И подумала, что так будет всегда.
- Я пришла к тебе, - ответила я ему. - И я действительно твоя.
Он отвернулся от меня, ведя сражение между совестью и любовью, такой же сильной в нем, как и во мне.
- Мне нечего предложить тебе.
- Свою любовь. Я больше ничего и не хочу.
- Она уже принадлежит тебе с первого мгновения, как я взглянул на тебя. - Он снова повернулся ко мне и коснулся моей щеки. Я видела сожаление и тоску в этих красивых глазах. - Бьянка, у нас нет никакого будущего. Я не посмею и не смогу просить тебя бросить то, что ты имеешь.
- Кристиан…
- Нет. Как бы я ни страдал, я не сделаю этого. Я знаю, ты отдала бы мне все, что я попрошу, хотя я не имею никакого права просить, но потом ты опомнишься и возненавидишь меня.
- Нет. - Слезы хлынули из глаз, особенно горькие на ледяном ветру. - Я никогда не стану ненавидеть тебя.
- Тогда я возненавидел бы себя, - он снова прижал мои пальцы к губам. - Но я умоляю тебя, пока лето, приходи сюда хотя бы на несколько часов, когда сможешь, и мы притворимся, что зима никогда не наступит. - Он улыбнулся и нежно поцеловал меня. - Приходи на свидания со мной, Бьянка, при солнечном свете. Позволь мне нарисовать тебя. Я буду счастлив.
Итак, и завтра, и каждый день в течение этого сладкого бесконечного лета я буду встречаться с ним. На скалах над морем мы возьмем столько счастья, сколько сможем.
Глава 4
- Ну, здравствуйте.
Услышав хриплое приветствие, Слоан оторвался от своих записей насчет бильярдной комнаты и увидел гибкую цыганку в ниспадающей цветастой одежде. Длинные пряди рыжих волос струились по ее плечам и спине. Мечтательные зеленые глаза оценивающе прошлись по нему, прежде чем она впорхнула в комнату, будто эта женщина имела все время мира и желала щедро его потратить.
- Привет.
Слоан уловил ускользающий аромат сорванных полевых цветов до того, как она протянула ему руку.
- Я Лила. - Ее голос был таким же ленивым и кокетливым, как и глаза. - Вот уже несколько дней нам не удавалось встретиться.
Если существует мужчина, который не получил бы удар от такого зрелища, подумал Слоан, то тот просто уже умер и похоронен.
- Я по-настоящему жалею об этом.
Она засмеялась, потом радушно пожала ему руку. Первые впечатления очень высоко ценились Лилой, и она уже решила, каков он.
- Я тоже. Особенно сейчас. Чем занимаетесь?
- Стараюсь прочувствовать это место и людей, живших здесь. А что делали вы?
- Была занята выяснением того, влюблена ли я.
- И?
- Нет.
Лила мягко пожала плечами, но он уловил задумчивость в ее глазах, прежде чем она повернулась, обходя комнату.
- Итак, что вы планируете здесь сделать, Слоан O'Рили?
- Элегантный обеденный зал в стиле рубежа веков.
Он отодвинул назад виндзорский стул, на котором сидел, и махнул рукой на разбросанные по библиотечному столу бумаги.
- Вон там уберем часть стены, откроем проход в смежное помещение, добавим несколько стеклянных раздвижных дверей и получим гостиную.
- Точно такую же, как это?
- Точно такую же, как это… после того, как решим строительные проблемы. Я нарисую несколько предварительных эскизов для вашего семейства и Трента, чтобы вы могли рассмотреть их через несколько дней.
- Странное чувство, - пробормотала Лила, проводя пальцем по старому пыльному подлокотнику стула, - представить это место новым и возродившимся, и людей здесь. - Если бы она закрыла глаза, то смогла бы совершенно ясно увидеть это помещение таким, каким оно было когда-то. - Они часто давали большие приемы, изысканные и шикарные. Могу себе вообразить моего прадеда, стоящего здесь около бильярдного стола, потягивающего виски и обдумывающего разные махинации. - Она повернулась к Слоану. - Вы думаете обо всех этих вещах, когда рисуете эскизы, ощущаете давление этого места?
- Собственно, именно так я и действую. Там на полу есть подпалина. - Он махнул карандашом. - Представляю себе, как какой-нибудь толстяк в вечернем костюме попыхивает сигарой, обсуждая войну в Европе. Несколько других стоят у окна, сняв пиджаки, покачивают стаканы с бренди и рассуждают о фондовой бирже.
- А может, слушают игру на фортепьяно и сплетничают о последней парижской моде. - Лила склонила голову. - Или продумывают возможности повлиять на голосование.
- Согласен.
- Думаю, вы именно тот человек, который нужен Башням, - решила она. - Могу я взглянуть на ваши рисунки или тем самым помешаю вам работать?
- Мой жизненный принцип - никогда не отказывать красивой женщине.
- Какой вы проницательный и умный. - Она подошла, оперлась на его плечо и подвинула к себе бумаги. - Это что - императорская комната?
- Что?