На ней был длинный, почти до колен, женский жилет для верховой езды, надетый на тёмно-серую блузку. Внизу из-под него выглядывали стройные ровные ножки в замшевых темно-серых же штанах, а икры удобно обтягивали легкие охотничьи сапожки. Дополняла костюм не шляпка, а темный шарф, ловко закрученный вокруг уложенных на затылке волос. В руках у нее была толстая книга, а служанка держала ларец с письменными принадлежностями.
- Ну и как она будет ходить по деревне в таком виде? - Хмуро засопел принц, представив жадные взгляды коренастых селян, и мгновенно почувствовал желание казнить их вместе с бандитами.
- Можешь, конечно, задать ей этот вопрос, - почему-то развеселился Ингирд, - но думаю, она взяла с собой юбку.
- Буду надеяться, что ты прав, - отрезал Кандирд и направился к своему жеребцу, - командуйте отъезд, Гарстен.
Капитан буквально навязал им себя в спутники, и принц никогда бы не поддался на его уговоры, если бы к ним неожиданно горячо не присоединились Ингирд с Седриком.
Первые мили пути принц еще хмурился, почувствовав себя непривычно, когда капитан решительно взял в свои руки командование маленьким обозом. Однако позже легкий ветерок, молодая листва на деревьях и кустах, пение птичек и цветущие лужайки постепенно сделали свое дело. Сурово сведенные брови распрямились, взгляд из неприступно-колючего стал любознательно-мирным, а настроение слегка шаловливым, как обычно в начале любого похода, пока еще не тянет в сон от однообразного покачивания и не хочется опереть на что-то ощутимое уставшую спину.
Он скакал впереди отряда, завидуя тройке дозорных, вырвавшихся вперед на несколько сотен шагов по приказу капитана, почему-то ему всегда казалось, что первым достаются самые яркие виды и хмельные ароматы.
Понемногу мысли принца вернулись к утреннему происшествию, к принятию присяги на верность от всех служивших в замке и он удрученно хмыкнул. Ему всегда казалось это непреложным, что люди, присягнувшие родителям как бы по наследству переносят эту клятву и на него. Да он даже не задумывался, что может быть иначе и слова Бенгальда о реформах воспринял как принятие братом какой-то особой позиции по отношению к родителям. И первое время, приезжая в столицу на празднества, бдительно присматривался, не стали ли родители относиться к брату холодно или враждебно. Но когда не обнаружил ничего подобного, успокоился и выбросил все это из головы.
А вот теперь, припоминая те времена, начинает понимать, что зря не расспросил Бенгальда подробнее, и зря не задумался, а не нужно ли ему последовать примеру брата. Ведь тот как-то похвастался, что за эти годы стал намного богаче и не только построил каменный мост через довольно широкую Юдну, но вымостил от него дорогу до самого замка. Дворец Бенгальда располагался на территории старинной крепости, и брат важно называл свою резиденцию замком.
Мысль о богатстве брата плавно перетекла на приезд финансиста, который ожидался на следующей неделе, и Кандирд снова нахмурился. Разумеется, его, как и братьев учили экономике и математике, и она давалась ему довольно легко. Он свободно делал сложные расчеты и чертил графики и геометрические фигуры. Но едва видел пачки замусоленных счетов, впадал в настоящую панику. И ведь есть же люди, которых это совершенно не угнетает, вздохнул принц вспомнив слова Иллиры и вдруг сообразил, что нашел золотые россыпи.
Раз она нашла какие-то приписки у соседа, значит, ей доставляет удовольствие копаться в этих бумажках. Да она вообще их обожает… как же ему сразу не пришло это в голову! Нужно назначить ее финансистом, а то это же непорядок, человек, который держит в руках его, Кандирда, доходы и расходы, до сих пор подчиняется королю! И неизвестно как рассчитывает прибыль и сколько забирает в королевскую казну.
И это он сделает немедленно, предложит ей второе жалованье, и одновременно договор на пять лет, чтобы точно быть уверенным, что она не соберет свой сундучок после какой-нибудь мелкой размолвки.
Принц придержал коня, решив не откладывать надолго своего намерения, и дождался пока с ним поравняется катившая почти в конце кавалькады карета. Однако, едва она оказалась почти наравне, свирепо скрипнул зубами, из открытых окошек доносился звонкий хохот сеньориты и к нему примешивался несомненно мужской смех.
- Я рад, что путешествие доставляет сеньорите такое удовольствие, - смешно было смолчать, специально дождавшись карету на глазах всего отряда, но произнести нечто более приветливое просто язык не повернулся.
- Ваше высочество? - В окне показалось разрумянившееся от смеха личико Иллиры, - Идите к нам! Тут все свои.
И кто такие эти свои?! Так и просился на язык язвительный вопрос, но ее глаза сияли таким жизнерадостным удовольствием, что ничто едкое выдавить он не смог.
- Иди к нам, Канд, - отодвинув секретаря, в оконце появилось лицо баронета и оно тоже плавилось весельем, - нам Бунзон такие смешные вещи рассказывает!
- Там у вас там, наверное уже места нет, - еще ворчал Кандирд, а рука уже делала знак кучеру.
- Мы потеснимся, - бодро сказал голос Седрика и принц ехидно усмехнулся, и впрямь, все свои! Странно будет, если там не окажется еще и капитана!
Однако капитана, к удивлению принца, все же не оказалось, и он устроился на передней скамейке рядом с друзьями. Напротив сидели Иллира с лекарем и между ними было вполне достаточно места, чтоб разместить еще кого-то, но Кандирду вовсе не хотелось, чтоб сеньорита приглашала этого кого-то.
- Ну, слушайте дальше, - сделав серьезную физиономию, продолжил рассказ лекарь, - и был этот молочник страстно влюблен в одну белошвейку, которой каждое утро приносил молоко. И вот решил он ей намекнуть на свои чувства. В первый день бросил в кувшинчик лепесток фиалки. Девушка молчит. Тогда он бросил лепесток розы. Снова молчит. Молочник решил, что это хороший знак, купил колечко и опустил в кувшинчик…
Иллира начала давиться от смеха, и принц, уже не раз слышавший байки лекаря в таких вот поездках, невольно заулыбался, хотя отлично знал окончание.
- Грызи, - Ингирд подвинул к нему корзиночку с жареными орехами, которую держал на коленях, - мы специально прихватили на кухне для Илли. Но она все время хохочет, придется самим все съесть.
- Так ты специально быстрее грызешь, пока я не могу! - притворно возмутилась девушка, и сунула в корзинку руку, - дай хоть в карман насыпать, пока все не слопал!
Она искренне радовалась, что все так хорошо, и в деревню ее взяли, и байки рассказывают и даже принц перестал сердиться. И малодушно откладывала разговор, ради которого и хотела оказаться подальше от дворца, где как ей казалось, даже стены подслушивают и доносят королеве. И если та почему-то не рассердится на нового личного секретаря сына за утреннее подстрекательство, то за эти мысли точно упечет куда подальше. Но и скрывать то, что пришло ей в голову, девушка не могла.
Но все хорошее когда-то кончается. Сначала выпрыгнул Седрик, заявив, что у него от смеха уже живот болит. Потом ушел лекарь, сообщив, что немного разомнет кости и придет.
И тогда она поняла, что если сейчас не скажет все, что понемногу открылось ей при чтении писем и заметок, оставшихся от предшественника, то потом не решится никогда.
- Канд… - виновато вздохнув, подняла она на принца серьезные глаза, - я хотела что-то сказать… но боюсь… сделать тебе больно.
- Говори, я потерплю, - великодушно разрешил он, не веря, что она может действительно сказать что-то подобное.
- Вы все, конечно в курсе, что у нашего королевства довольно натянутые отношения с Тригоном?! - начала девушка издалека.
- Ну мы-то в курсе, а ты откуда?! - сразу посерьезнел принц.
- Наш городок недалеко от западного тракта и такие вещи просто не могут не волновать людей. Некоторые уже продают дома и перебираются ближе к столице. Но я не про это. Наместник степных областей, сеньор Матерос, довольно скользкий тип… и не гнушается никакими методами, когда пытается добиться своих целей… как известно, король не зря держит на границе со степняками самые отборные войска. Это тоже знают все, потому что в этих войсках у многих служат родственники.
- И к чему ты это ведешь? - Напрягся Ингирд.
- Ты ведь тоже догадался? - Она смотрела в его глаза изучающе и печально, - ну, Инг? Она была во дворце самым уязвимым местом, ведь она не сирота, как большинство из кандидаток, которых привезли вместе со мной. А просто убрать ее не было никакого повода… да и Канд бы не согласился. Вот его и заставили… он не сразу согласился, все дела забросил, вино пил в открытую… но он же был шесть лет пажом… у него тоже наверняка есть родичи, значит уговорили.
- Догадывался, - хрипло сказал Ингирд и отвернулся к окну, - но что толку было говорить?! Все равно ничего уже не исправишь. И что противнее всего, они были правы, мы позже нашли в тайном кармашке ее саквояжа зелья… каких быть у нее не должно было.
- Этого не может быть… - скрипнул зубами принц и стукнул в стенку, - останови.
Ему нужно было остаться одному, подумать, переварить это неожиданное известие.
- Как ты думаешь, - снова подняла на баронета глаза Иллира, когда карета тронулась, - он простит Джигорта?
- Может в душе и простит, - жестко сжал губы баронет, - но больше и близко не подпустит. Такое оскорбление трудно забыть. И еще я хотел тебе сказать… на всякий случай, хотя ты и сама уже наверное поняла, ты у нас девочка сообразительная, не всем угрозам, какие можешь услышать… нужно верить.
- О, это я уже хорошо поняла, - саркастически фыркнула сеньорита, - и даже разгадала что такие проверки - любимый метод действия некоторых родственников нашего друга. Но хотелось бы знать… а есть ли какие-то границы… через которые они не смогут переступить?!