Данил поморщился:
– Марта, не начинай сначала. Никто не должен был знать о доме. Поэтому все жили в одинаковых условиях. Разве ты не помнишь, что я вынужден был купаться в ледяной воде так же, как и ты?
Я прикусила внутреннюю поверхность щеки.
О, я не только помнила, как Данил делил со мной озеро, но и, казалось, во всех деталях впитала в себя то, что случилось после…
Жар опалил щеки.
Погрузившись в сладкие воспоминания, я не заметила, как Данил приблизился. Его горячее дыхание пощекотало кожу на моем затылке, а жар от близости тела пробудил дрожь возбуждения.
Никогда не знала, что желание способно вспыхивать так молниеносно!
Усталость трансформировалась в слабость. Только ее причиной теперь не служили истощение, холод или недостаток физической силы, а лишь мужчина, прижавшийся твердой грудью к моей спине.
– Что ты делаешь? – потерявшись в ощущениях, что дарили сильные руки Данила, уверенными движениями задирающие футболку на мне, я еле совладала с голосом для вопроса.
Не смотря даже на все упорство, показаться равнодушной не получилось. Голос дрожал, неожиданно охрип и звучал слабо.
– Помогаю избавиться тебе от лишней одежды, – прошептал Данил мне на ухо. – Или ты хотела мыться, не раздеваясь?
Улыбка, что прозвучала в его ответе, окончательно сбила меня с толку. От растерянности хотелось плакать и смеяться одновременно. Данил каждый раз показывал себя с новой, неведомой мне стороны, и это подкупало. Он мог быть властным и жестким зверем, заботливым мужчиной, приятным собеседником, диким любовником или вольным художником. От одной мысли, что я невыносимо сильно жажду Данила, даже не задумываясь о том, каким именно он предстанет в следующую минуту, пугала до чертиков. Такого сильного, ни с чем несравнимого притяжения к кому-либо, я никогда не чувствовала! Кошмар!
Данилу даже не требовалось прилагать особых усилий, чтобы мое тело переквалифицировалось в предателя и уступило его силе. Но если, когда Потрошитель находился на расстоянии, а наши тела не соприкасались, мне еще удавалось сохранять подобие контроля над собой и желаниями, то стоило Данилу только дотронуться… Я падала в водоворот мучительно сильных ощущений, что сулили небывалое наслаждение.
– Марта, – простонал Потрошитель, толкаясь в мою поясницу.
Вместо того чтобы отодвинуться, я прогнулась, инстинктивно сделав контакт наших тел еще ближе.
Данил удовлетворенно простонал. Его руки жадно шарили по моему уже обнаженному телу, а губы и язык медленно, со смаком, ласкали кожу шеи.
Дрожь удовольствия следовала за каждым его поцелуем. Собственная реакция на прикосновения Потрошителя была настолько острой и всепоглощающей, что становилось по-настоящему страшно. Разве, нормально хотеть кого-то до такой степени, что вот-вот и потеряешь сознание?
Однозначно, нет.
Бежать. Только бежать!
Скорее и без оглядки. Подальше от этого дикого мужчины и тех реакций, что он во мне пробуждал!
Вместо этого я осталась послушно стоять на месте, точно одномоментно приросла к полу.
Ноги налились слабостью, тело казалось ватным, послушным, расслабленным. Боясь упасть, ухватилась за края раковины, точно в спасательный круг, от напряжения костяшки пальцев побелели.
Жалкая горстка сомнений окончательно испарилась в тот момент, когда Данил нежно прикусил мою кожу в укромном местечке у ключицы. Коленки подогнулись. Утробный рык, что зародился в груди Потрошителя, ударил мне в спину, пронесся сладким предвкушением по телу и разлился странным теплом вокруг сердца.
Желание вскружило голову.
В сильных объятьях Данила я плавилась, как воск от огня, извиваясь от нетерпения. Тело превратилось в бесконтрольное существо. В тот момент оно жило своей собственной жизнью. Принимало решения, блокировало разум и откровенно выпрашивало последующих ласк Потрошителя. Никогда ранее я не вела себя подобным образом. Сейчас же, казалось, первобытные инстинкты правили балом.
Уставшая, истощенная, растерянная из-за недавних, произошедших событий я не стала жать на тормоза, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. Наоборот, полностью отдалась феерии страсти, позволив ей поглотить себя мгновенно и без остатка. От переизбытка эмоций все внутри меня пылало, требовало освобождения, а с губ срывались дикие и откровенные звуки.
Данил обхватил мои груди, перекатывая напрягшиеся соски пальцами. Удовольствие было таким сильным, что граничило с болью.
– Нам рано, – хрипел Потрошитель, облизывая мои плечи, затылок, шею, – ты слаба. Но я ничерта не могу остановиться!
Все его тело звенело от напряжения, которое отзывалось во мне такой же свирепой волной потребности.
– Останови меня сама, Марта, – попросил он. – Пожалуйста, останови меня.
– Не останавливайся.
Данил громко застонал, точно мои слова вдруг причинили ему боль.
– Прости, не могу больше. Мне нужно почувствовать, – сбивчиво, задыхаясь, говорил он. – Мне так невыносимо нужно…
Звук открываемой молнии в тот момент показался мне самым сладким в мире, лучше музыки.
Одним мощным толчком Данил заполнил пустоту внутри меня. Всего несколько глубоких рывков хватило, чтобы столкнуть меня за край наслаждения. Балансируя на грани реальности, я почувствовала, как собственная разрядка накрыла Данила. Его дрожь отозвалась внутри свирепой волной восторга, а громкий рык, с которым Потрошитель вжался в меня, казалось, превратил кровь в сладкую патоку…
Глава 9
Выныривать на поверхность из вод блаженства оказалось неожиданно больно. Осознание произошедшего пришло настолько безжалостно и остро, что чуть не согнуло меня пополам. Как? Как я могла быть столь беспечна и глупа? Почему сорвалась во все тяжкие, точно мне в один миг снесло крышу?
Непонимание того, что именно мной двигало несколько минут назад и почему Данил так ужасно непредсказуемо действует на меня – сбивало с толку. Ощущение было такое, будто из теплой воды меня безжалостно окунули в ледяную, а на горле туго затянули ошейник, перекрывая кислород.
Неужели из-за того, что Данил меня укусил, он как-то может контролировать мою реакцию? Что если теперь я не смогу самостоятельно принимать решений? Что если на самом деле это я не его хочу, а он, каким-то образом, управляет моим телом? Ведь с Сергеем никогда такого не было! И крышу не сносило, и желание одновременно обладать и отдаться такой силы, что задыхаешься, не вызывало!
Множество терзающих вопросов и не одного по-настоящему адекватного ответа…
Только, как нелепо это ни прозвучало бы, одно я понимала совершенно точно – чувства сожаления не появилось. И если бы сейчас Потрошитель решил запустить нашу гонку страсти по второму кругу – согласилась бы, не раздумывая.
Подобное, хоть мысленное, признание вызвало внутри лишь глухое раздражение.
– Отпусти меня, – попросила я, прокашлявшись, голос с трудом поддавался контролю.
Данил тут же послушался.
Бережно поддерживая за талию, ноги все еще были точно ватные, он развернул меня к себе. Объятья размыкать не стал. И то чувство, которое они вызывали во мне – не принесло и капли столь необходимого облегчения. Чересчур уютно и спокойно было находиться в мощном кольце его рук.
Естественно.
Возбуждающе.
Страшно.
– Прости, я был слишком нетерпелив. А в конце вообще чуть не раздавил тебя. – Озорно улыбнулся он. А я поймала себя на мысли, что изо всех сил стараюсь сдержаться, чтобы не улыбнуться в ответ.
От досады на себя, Данила и шквал неправильных эмоций, что он будил во мне, чуть не зарычала.
– Я потерял контроль. – Серьезным голосом пояснил он. Потрошитель с беспокойством осматривал меня, будто пытался охватить все видимые и невидимые глазу повреждения. – Все в порядке? Я причинил тебе боль?
– Нет, – поморщилась я.
Почему эта откровенная нежность, что появилась вдруг в его взгляде, действует на меня, как удар под дых?
Казалось, после моего ответа Данил немного успокоился. Морщинка, что пролегла между его бровями, разгладилась. Потянувшись через меня к крану, он выключил воду, перевернул рычаг и открыл душ.
Опаляя горячим взглядом и поддерживая меня одной рукой за талию, Потрошитель отрегулировал температуру воды.
Молчание затягивалось. А странное электричество, что появлялось между нами каждый раз, как только стоило оказаться поблизости, грозило вновь вызвать бесконтрольное чувство вожделения. Все это будило во мне смесь непонятного восхищения, предвкушения и глухого раздражения. А еще я никак не могла заставить себя отвернуться от Данила и перестать пялиться на его тело, словно голодающая на огромный, сочный кусок отбивной.
То, что я была полностью обнажена, а Данил оказался одет – вызвало неприятную слабость. Он так спешил оказаться внутри меня, что просто не успел скинуть одежду или же решил свернуть контакт кожа к коже на минимум? В любом случае, даже такая мелкая деталь, как эта, показывала мне, насколько в неравном положении мы оказались. Я – беззащитна и открыта, как чистый лист, перед ним. А он – тот, кто правит балом.
С губ сорвался истерический смешок.
Контроль всегда оставался у Потрошителя, как бы я не пыталась переубедить себя в обратном! Я ведь заранее была записана в роли проигравших любое сражение, правда?
Злость уступила место разочарованию.