Он осматривает меня с ног до головы, как будто необычное имя подразумевает наличие физических дефектов.
- Кто носит имя из одной буквы? Я пожимаю плечами:
- Я.
Он смотрит мне в глаза - проверка на честность, потом фыркает и переводит взгляд на дорогу.
- Кто называет ребёнка "Спраут"? - говорит Нора, и мы подпрыгиваем от неожиданности, когда Спраут отвечает:
- Я.
Мы впервые слышим её голос.
- Мы назвали её Мурасаки, - вздыхает Эйбрам. - Но однажды я сказал, что она стала большой, как бобовый росток, и по какой-то причине она прицепилась к этому.
Лицо Спраут озаряется улыбкой, обнажающей два неполных ряда зубов, но потом улыбка гаснет, и она снова принимает обеспокоенный вид.
- Где её мать? - спрашиваю я. Джули выходит из задумчивости и бросает на меня суровый взгляд. Я вспоминаю урок, который она преподала мне в начале моего становления человеком: если член какой-то семьи отсутствует, никогда не спрашивай, где он. Чёрт возьми, ты и так это знаешь.
К моему облегчению, Эйбрам пропускает мой вопрос мимо ушей.
- Между прочим, спасибо тебе, - говорит ему Джули. Она всё еще подавлена, но потихоньку приходит в себя. - У меня еще не было шанса тебя поблагодарить.
Эйбрам оглядывается на неё.
- Спасибо? За что?
- За то, что вытащил нас из Голдмэна. Учитывая, что это произошло на третий день… - она машет забинтованной рукой. - Догадываюсь, что мы бы не протянули дольше.
Он переключает внимание на дорогу, отрицательно покачивая головой, но Джули продолжает.
- Я помню, ты сказал, что у тебя были другие причины бросить Аксиому, но ты по-прежнему сильно рискуешь, таская нас с собой. Если бы ты просто сбежал тайком, может быть, не считался бы сейчас дезертиром… спасибо.
- Я сделал это не ради вас, - говорит он с нотками брезгливости. - Зачем бы мне рисковать жизнью ради каких-то незнакомцев в тюрьме? У вас была информация о моей семье, Руководство хотело вас убить. Отличный повод для побега.
Джули хмурит брови.
- Знаешь что, задница. Я не говорила, что ты герой. Я просто поблагодарила.
Эйбрам мрачно посмеивается.
- Я бросил вас в тюрьму, наблюдал за вашими мучениями, потом увёз сюда, может, здесь бы вас убило моё начальство, а ты говоришь "спасибо", - он снова качает головой. - Я не должен был вмешиваться в естественный отбор. Вам явно не суждено его пройти.
Мои мысли уплывают далеко в темноту за окном, подальше от этой перепалки.
Я представляю одинокого М, бредущего по лесу. Он хватается за голову и стонет, пока прежняя жизнь устраивает в его мозгу гнездо. Может, М бросится в водопад, чтобы положить конец этой неразберихе в своей голове, и напуганная эгоистичная часть меня завидует ему. Завидует его простому поединку, ведь он выходит один на один с самим собой. Я понимаю, что такое внутренний конфликт, но бороться за или против других людей во внешнем мире… намного трудней.
Я смотрю на Джули через зеркало заднего вида в надежде установить какой- нибудь мысленный контакт, обменяться взглядами, которые скажут: "Вот мы вляпались!", но она оцепенело смотрит в окно позади нашего непробиваемого водителя, и молчит. Я пристально смотрю на неё, пытаясь поймать взгляд, но потом замечаю кое-что в окне за её головой. Две точки света проплывают между деревьями. Они появляются и исчезают, потом загораются вновь. Светлячки? Феи? В мое сознание проникают воспоминания, не те, которые прячутся в забытом подвале моей первой жизни, а те, которые появились в начале второй, но уже успели покрыться пылью. Я бродил по лесу в полном одиночестве, ведомый голодным зверем внутри меня. Я пытался собрать воедино кусочки реальности - что такое деревья, что такое животные, кто я такой - но реальность постоянно менялась. В лесу было что-то странное. В воздухе парили руки и тени, они светились, и сквозь отверстия в воздухе на меня смотрели лица. Кажется, это огни из того самого сна.
Парящие глаза. Чеширский кот. Огни ускоряются, приближаются, и завывание двигателя стирает мои причудливые воспоминания.
Это фары.
- Я думал, за нами будет большая погоня, - бормочет Эйбрам и прибавляет газу. Такая скорость опасна даже на скоростном шоссе, что уж говорить об усеянной листьями проселочной дороге. Я слышу, как позади меня щёлкают ремни безопасности.
Наши преследователи упорно приближаются. Скоро я уже могу рассмотреть контуры их автомобиля - он новее и быстрее. Это мятный Порше.
- Почему они на грёбаной спортивной тачке? - визжит Нора. - Ты столько лет на них работал, а водишь этот кусок дерьма?
- Мне нужно, чтобы ты заткнулась, - цедит Эйбрам сквозь стиснутые зубы. Он пытается не потерять управление, но скрипучая подвеска старого Форда не может смягчить бесконечные выбоины, и я чувствую, как стучит моя челюсть. Двигатель ревёт как раненый медведь.
Порше подъезжает почти вплотную и мигает дальним светом, как дружеское замечание от водителей: "Эй, приятель, у тебя габариты не работают". Затем он идёт на таран.
Этот предупредительный удар уносит нас в занос всего на мгновение, но на такой скорости это очень страшно. Спраут в панике начинает плакать короткими вхлипами, и Джули обнимает её.
В свете фар Порше, отраженного от нашего багажника, я замечаю длинную стальную трубку, прикрепленную к их капоту, от которой в багажник идут два шланга. Я поворачиваюсь к Эйбраму, который отчаянно пытается сконцентрироваться на дороге впереди. Не знаю, как помягче преподнести эту новость, поэтому просто говорю:
- У них есть огнемёт.
Он издаёт смешок, на секунду закрывает глаза, собирается с силами, выворачивает руль вправо и даёт по тормозам. Порше пролетает мимо. Эйбрам бросает мне на колени пистолет, и я смотрю на него, как на инопланетную технологию, экзотическую лучевую пушку.
- Я не могу.
- Что, чёрт возьми, значит "не могу"?
- Я не могу стрелять, - я дрожащей рукой протягиваю пистолет Джули, но она успокаивает Спраут и не замечает. Порше делает разворот. Нора хватает ружьё с оружейной стойки и перелазит в кузов через заднее окно. Она садится на одно колено и целится в шустрый Порше, который рисует на дороге букву U и возвращается к нам. Перед тем, как они врезаются в нас, она успевает выстрелить только один раз и падает на спину. Но стекло у водительского сиденья внезапно окрашивается в красный цвет. Порше останавливается. Эйбрам топит в пол педаль газа, и Порше отстаёт от нас на то время, что меняются водители, но потом снова оживает.
- Нора, лезь внутрь! - кричит Джули.
- Минуточку, - отвечает Нора, прицеливаясь. - Я в этом деле очень хороша. Она стреляет. Переднее колесо Порше шипит и начинает трепыхаться… потом дыра запечатывается, и шина надувается снова.
- Это нечестно, - бурчит она.
- Нора, лезь! Они хотят…
Второй удар выбивает слова из губ Джули и роняет Нору на пол кузова. Когда она поднимается на колени, дуло огнемёта смотрит ей в лицо, а его горелка трепещет на ветру, как факел. Она поспешно прыгает в окно и, извиваясь, заползает на сиденье, а Джули задвигает стекло, когда задняя часть автомобиля вспыхивает оранжевым пламенем.
Отличный способ прекратить захватывающую погоню. Когда оконные уплотнители тают, а женщины кричат и прижимаются к спинкам передних сидений, чтобы защититься от жара, я вижу впереди старую заправку - место, где усталые путники перед тем, как продолжить путешествие по дикой местности, могли купить какой-нибудь вяленой говядины и наполнить баки топливом. Задние шины лопаются. Пикап кренится, теряет управление, и я вижу, как на нас надвигается бензоколонка. Перед тем, как мы врезаемся в столб, у меня хватает времени только на одну мысль: "Слава богу, мы пристегнулись", потом мой ремень безопасности выдёргивается из ржавого замка, и я вылетаю через лобовое стекло вперёд головой.
Глава 20
Я ЛЕЧУ.
Я лечу на самолёте. Я лечу в бронированном самолёте, все места заняты пожилыми мужчинами, а один из них сидит напротив меня за столом и улыбается. Он что-то объясняет мне о необходимости и о целях, оправдывающих средства, - он думает, что мне до сих пор нужны какие-то оправдания, что я всё еще хочу верить, что я хороший человек. Он думает, что такие молодые люди, как я, не могут быстро понять правду о мире, но он ошибается. Я делаю глоток виски и слушаю его бормотание…
Старик исчезает, и я оказываюсь на самолёте поменьше, он терпит бедствие. Океан вечнозелёных растений протирается под нами, блондинка бросает на меня последний взгляд - возможно, это прощание. Джули зовёт меня по имени, деревья раздирают самолёт…
Гравий царапает мне плечи, и я качусь кубарем, пока моё тело не врезается в мусорный бак. Я тут же поднимаюсь на ноги, готовый сражаться с врагами и защищать друзей, но потом вспоминаю - теперь я чувствую боль. Я слабый и уязвимый. Я человек. Я только что вылетел через лобовое стекло. Стекая, кровь попадает мне в глаза, и голова начинает ныть. Я чувствую каждый сантиметр моих повреждений, но прокладываю путь сквозь них. Неровной походкой направляюсь к автомобилю.