Всего за 199 руб. Купить полную версию
Ибрагим с завистью следил за тем, как сноровисто работали его руки, и сгорал от нетерпения повторить все сам. Наконец магазин с сухим лязгом проглотил последний патрон. Кавказ одним неуловимым движением примкнул его к автомату, передернул затвор и коротко обронил:
- Запомни первое правило, Ибо: на операции в патроннике всегда должен быть патрон.
- А какое второе? - торопил со следующим Ибрагим.
- Второе?.. Сейчас увидишь!
Руки Кавказа взлетели вверх, и автоматная очередь взорвала сонную тишину пляжа. Щит брызнул фанерными щепками и на нем серой сыпью проступила латинская "V".
- Здорово! - восхитился Ибрагим и поспешил с ответом: - Теперь знаю второе правило: надо стрелять лучше, чем враг!
- И главное - первым! - поправил Эрик.
- "Первым" годится на фронте - там ты сам за себя, но не в охране. Здесь все иначе: надо хоть на секунду, но опередить врага, - не согласился Кавказ.
- Так и я о том же. С покойником оно как-то спокойнее разговаривать, - отшутился Эрик.
- Не совсем так.
- А как еще?
- Вычислить киллера раньше, чем он подумает стрельнуть, - опередил Кавказа с ответом Ибрагим.
- Молодец! - похвалил он и продолжил: - Но прежде чем палить, надо успеть прикрыть того, кого охраняешь. А это даже самому смелому сделать непросто. Все мы из крови и плоти, а когда смерть смотрит в лицо, то тут работают рефлексы. Сумеешь их победить - и тогда твое место в охране.
- Кто с этим спорит. Но дохляки с железной волей в охране тоже не нужны, - гнул свое Эрик.
- Если думаешь, что размер бицепса на скорость пули влияет, то ошибаешься, - усмехнулся Кавказ и затем сказал как отрезал: - Запомни, Ибо, для телохранителя главное - мозги и воля!
- Уже запомнил! - заверил он и, помявшись, спросил: - Кавказ, а мне можно пострелять?
- Попробуй, - великодушно разрешил он и распорядился: - Эрик, отсыпь десяток и снаряди магазин.
- Я сам, - вызвался Ибрагим.
- Валяй! - махнул рукой Кавказ.
Эрик достал из рюкзака горсть патронов, и Ибрагим, обдирая пальцы об острые края магазина, вложил в него патроны, примкнул к автомату и вскинул к плечу. От волнения рекламный щит поплыл перед глазами, но холод металла вернул спокойствие и уверенность. В прицеле появилась буква "V", стараясь не сорвать курок, он плавно выбрал свободный ход и нажал на спуск. Автомат содрогнулся и норовил вырваться из рук. Плотнее прижав его к плечу, Ибрагим не терял цели и плавно давил на спусковой крючок. Затвор лязгнул, под ноги шлепнулась последняя гильза, и на рекламном щите вокруг буквы "V" образовался неровный круг.
Эрик присвистнул, а Кавказ с удивлением произнес:
- Ну ты даешь! А чего прибеднялся?
- Случайно, - скромничал Ибрагим и, не скрывая радости, попросил: - Можно еще?
- На сегодня хватит, а то у Эрика глаза на лбу так и останутся, - пошутил Кавказ.
Тот добродушно рассмеялся и, затянув лямку на рюкзаке с патронами, понес к машине. Ибрагим, гордый от похвалы, чувствовал себя на седьмом небе и потом в машине, блаженно улыбаясь, поглаживал, как живого, автомат. Невольная вина, которую до сегодняшнего дня он испытывал перед Гумом, ушла из сердца, и в нем заговорила гордость за то, что в ближайшее время ему предстоит защищать самого Владислава Ардзинбу.
Весь следующий день он провел за тем, что разбирал и собирал автомат и пистолет. К вечеру ему уже не составляло большого труда проделывать все это с завязанными глазами. Строгий экзаменатор Кавказ остался доволен результатом, и два следующих дня учил премудростям профессии телохранителя.
В среду, как обычно, после завтрака Ибрагим спустился к морю, забрался в дальнюю беседку и принялся штудировать написанный от руки и затертый до дыр конспект - пособие для телохранителя. Здесь его и нашел Кавказ. Он был немногословен и, коротко поздоровавшись, спросил:
- Ты готов ехать?
- Куда?
- На полигон!
- Прямо сейчас?! - обрадовался Ибрагим.
- Да! Считай, что теория закончилась! - подтвердил Кавказ и поторопил: - Только шустрее, одна нога здесь, а другая там. У меня мало времени.
- Я сейчас, только сбегаю за автоматом.
- Он не нужен, возьми только пистолет! - крикнул вдогонку Кавказ.
Ибрагим, как на крыльях, влетел в номер, схватил пистолет, кубарем скатился по лестнице и понесся к стоянке. Там поджидал УАЗ, за рулем находился Эрик.
- Привет, утюг не надоело держать? - начал он разговор с шутки.
- Тоже мне снайпер, давай на стрельбище! - оборвал его Кавказ.
- В корову, тем более соседа, точно попаду, - беззлобно огрызнулся Эрик и тронул машину.
Ехать пришлось недолго, и то, что Кавказ назвал стрельбищем, оказалось полуразрушенным то ли спортзалом, то ли клубом. Повсюду в коридорах и комнатах валялись поломанные стулья, обрывки волейбольных сеток и куски ваты. Не без труда они добрались до главного зала, служившего тиром. Об этом говорили противоположная стена, вся исклеванная пулями, и десяток наспех сколоченных фанерных щитов. На них неумелой рукой были намалеваны цветным мелом уродливые рожи, круги и квадраты.
Эрику не требовалось давать команды, он знал, что делать, и вывалил из сумки на чудом сохранившийся колченогий стол пачки с патронами. Кавказ не стал ждать, когда он их распакует, и распорядился:
- Заряжай сам! Шестнадцать выстрелов на шестнадцать секунд! Стреляешь только по круглым мишеням и рожам!
Ибо взял горсть патронов и принялся загонять в магазин, но они выскальзывали из пальцев и никак не хотели попадать в гнездо.
- Легче, не дави так! - посоветовал Кавказ.
Ибрагим ослабил нажим, и дело пошло быстрее. Второй магазин без задержек один за другим проглотил все восемь патронов и легко вошел в рукоять пистолета. Большой палец лег на предохранитель, а глаз нашел мушку.
- Огонь! - хлесткая команда подбросила его руку.
Гулкое эхо выстрелов пошло гулять по залу, и, когда последний раз лязгнул затвор, стрелка часов отсчитала тринадцать секунд. Все пули легли в цель.
- Молодец! Продолжай в том же духе! - остался доволен результатом Кавказ и решил усложнить упражнение.
Он потянул истрепанную веревку - и следующие три мишени суматошно задергались. Ибрагим повел пистолетом и нажал на спусковой крючок, фанерная щепа и кирпичная крошка пыльным облаком окутали стену, и, когда оно рассеялось, все увидели, насколько плачевен был результат.
- Не суетись. Суета нужна при ловле блох. Пошли на следующий круг, - не давал передышки Кавказ.
Ибрагим снова и снова повторял упражнение, но с каждым разом "беретта" становилась все более непослушной, а пули все чаще уходили "за молоко". Вскоре от напряжения глаз начал замыливаться, указательный палец не чувствовал ход спускового крючка, а ствол "клевал" при каждом выстреле. После очередной "пустой" серии он с грустью посмотрел на почти целехонькие мишени, потом на посуровевшего Кавказа, и с горечью произнес:
- Совсем не идет!
- Спуск не ловишь, - заключил он.
- Сам чувствую, но ничего поделать не могу! Палец как деревянный!
- Тогда перерыв! - остановил тренировку Кавказ.
Передернув затвор, Ибрагим нажал на спусковой крючок и, убедившись, что в патроннике не осталось патрона, поставил пистолет на предохранитель, опустил в кобуру и потянулся к новым мишеням.
- Оставь, мы с Эриком справимся! Пойди на улицу проветрись! - предложил Кавказ.
Через пролом в стене он выбрался во двор, поискал подходящее место, остановился на штабеле досок и прилег на них. Шершавая поверхность слегка покалывала тело через летнюю камуфляжку, но Ибрагим не обращал внимания, закрыл глаза и попытался расслабиться. Но круглые и квадратные силуэты мишеней по-прежнему крутились перед глазами в нескончаемом калейдоскопе, а указательный палец продолжал давить на спусковой крючок. Конец этому положил Эрик.
- Ибо, иди! У нас все готово! - позвал он.
Вслед за ним из пролома в стене показался Кавказ. Ибрагим спрыгнул на землю, потер виски, прогоняя усталость, и подошел к ним. Эрик подал пистолет со снаряженным магазином. Он загнал его в рукоять, передернул затвор и вопросительно посмотрел на Кавказа.
- Новое упражнение. Пять мишеней. Все в разных местах. Действуй быстро и, главное, без суеты! Даю семь секунд! - пояснил он и дал команду: - Пошел!
Ибрагим выбросил руку с пистолетом вперед, метнулся в проем и, уходя от выстрелов воображаемого противника, прижался к выступу в стене. В запасе оставалось чуть больше четырех из отпущенных семи секунд. Палец начал выбирать свободный ход курка и остановился. Ему стало не по себе, поверх одной мишени был наклеен портрет. С него строго смотрел Кавказ.
- Плохо! Очень плохо! - раздался за спиной его недовольный голос.
- Ты что?! Стрелять в тебя? - оторопел Ибрагим.
- Не в меня, а в бумажку!
- Все равно как-то это не по-человечески.
- Не по-человечески? А если киллер будет стоять за твоей матерью, ты что, станешь его уговаривать?
- Ну, это же совсем другое дело!
- Нет, не другое! Если рука не дрогнет уложить гада за спиной матери, тогда и можешь считать себя настоящим телохранителем! - сказал как отрезал Кавказ.
Ибрагим поник. Последние фразы прозвучали как приговор.
- Ладно, не убивайся, не все потеряно! - сменил тот гнев на милость. - Это нормальная реакция нормального человека. Но ты не просто человек или боец на передовой. Ты телохранитель! Понимаешь, те-ло-хранитель! А это значит, когда рядом с Ним, для тебя нет ни друзей, ни родных! Никого, Ибо!!!
- Я понимаю, но сразу себя не переделаешь. Тебя вон сколько учили.