Всего за 199 руб. Купить полную версию
- Учили? - горько усмехнувшись каким-то своим мыслям, Кавказ сухо обронил: - В тех классах двоек не ставили. В них была другая арифметика.
- Извини! Я постараюсь! - смутился Ибрагим.
- Стараться надо, но одного этого мало! Запомни раз и навсегда! Не та угроза смертельна, которую ждешь. Сто раз опаснее та, что смотрит на тебя преданными глазами, а в ухо льет приторный елей. Предают не враги, а друзья, те, кто рядом! Это говорю не я, а суровая статистика. Кто убил Юлия Цезаря?
- "И ты, Брут?!" - вспомнил Ибрагим известную фразу римского императора, когда предательская рука вонзила в него меч.
- Видишь, какой оказался друг! - с иронией произнес Кавказ и затем спросил: - А знаешь, кто убил индийского премьера Индиру Ганди?
- Откуда? Я тогда под стол пешком ходил.
- Убийца тоже оказался "свой"! Личный телохранитель. Еще нужны примеры?
- Хватит! Без них понятно. Я научусь, Кавказ! - заверил Ибрагим.
- Надеюсь. Голова у тебя варит, рука твердая и глаз острый, - смягчился он.
- Спасибо! - Ибрагим зарделся от похвалы.
- Не спеши с благодарностями, за сегодняшнюю стрельбу тебе надо шею намылить.
- Готов хоть сейчас от позора отмыться.
- Тогда вперед! - приказал Кавказ.
В тот раз Ибрагим израсходовал весь боезапас, а следующие два дня занимался тем, что разбирал и собирал автомат и пистолет. Очередные сутки начались для него с изучения пособия для телохранителя, а после обеда он снова взялся за автомат. Но тренировка не заладилась, все мысли занимал Кавказ, казалось, что тот забыл про него. И словно прочитав их, он собственной персоной появился в номере. Один его вид: старенькие разношенные берцы, потертая камуфляжка и портупея, обвисшая под тяжестью двух пистолетов, говорили о многом.
- Собирайся! Учеба закончилась, пора сдавать экзамен! - коротко распорядился он.
Ибрагим в душе ликовал и не скрывал этого. Зубрежка и стрельба вхолостую порядком осточертели, он жаждал настоящего дела, и, судя по поведению Кавказа, оно было не за горами. По пути к машине и потом всю дорогу до Гудауты тот не обмолвился ни словом о предстоящем задании, и ему ничего другого не оставалось, как только теряться в догадках.
Позади остались поворот на Мысру и военная столица Абхазии - Гудаута, впереди ждал Новый Афон, от которого было рукой подать до линии фронта. И уверенность Ибрагима в том, что наконец он сможет проявить себя в бою, окончательно окрепла. Подтвердил эту догадку сам Кавказ, приказавший водителю:
- Миро, сначала на базу, заберем группу, а потом на Гумисту!
Проехав несколько километров, они свернули налево и через сотню метров притормозили перед шлагбаумом. Часовой, узнав Кавказа, не стал проверять пропуска, дернул за веревку, и жердь взлетела вверх. Они въехали во двор и остановились на площадке у летних коттеджей, их было не больше десятка. Здесь, неподалеку от Гудауты, на бывшей профсоюзной базе отдыха "Амра", больше известной в народе как "Звиздец здоровью", ставшей одним из центров подготовки разведчиков и диверсантов, формировались спецгруппы для рейдов в тыл противника. Сегодня предстоял очередной выход за линию фронта, в котором, как уже догадался Ибрагим, предстояло принять участие и ему.
Вслед за Кавказом он поднялся по шаткой деревянной лестнице в коттедж. В тесной, освещенной слабым светом керосиновой лампы комнате находилось трое бойцов, переодетых в форму грузинских гвардейцев. Все они были под стать друг другу - рослые, худощавые, привычные к жизни в горах. В их мягких, кошачьих движениях и цепких пронзительных взглядах читались скрытая сила и мертвая хватка.
Настоящие волкодавы, им было не привыкать вести в одиночку охоту на языка и проводить дерзкие диверсии.
Кавказ представил их Ибрагиму только по именам - разведка не любит лишнего - и затем поинтересовался:
- Как настроение, ребята?
- Боевое, - ответил за всех Ахра.
- А желудки?
- Заправлены под завязку и работают как часы! - хмыкнул Масик.
- Тогда вперед! С нами Абхазия и Владислав! - без тени пафоса произнес эту клятву разведчиков Кавказ.
- С нами Абхазия и Владислав! - дружно повторили они и потянулись к плотно набитым патронами и взрывчаткой рюкзакам. На войне их и водки никогда не бывает много.
Ибрагиму достался рюкзак размером поменьше, правда, весил он около двух пудов, но проснувшиеся в нем азарт и жгучее желание поскорее проверить себя в настоящем деле удвоили силы. Легко, будто и не было этих смертоносных килограммов, он спустился по лестнице, догнал разведчиков, скорым шагом направлявшихся к стоянке.
Там их поджидал затянутый брезентовым тентом ГАЗ-66. В этой проверенной не одним рейдом команде каждый знал свое место. Кавказ сел в кабину к Миро, остальные, и вместе с ними Ибрагим, забрались в кузов. Армейский "ишачок" тронулся с места, легко взял крутой подъем, выехал на трассу и шустро покатил в сторону Нового Афона. Ибрагим вполуха прислушивался к разговору разведчиков, и ему казалось странным, что они говорили не о войне или предстоящей операции, а вспоминали прошлые времена и жили теми мирными воспоминаниями.
Прошло чуть больше двадцати минут, и машину, словно щепку на морской волне, начало бросать из стороны в сторону. Двигатель взревел на полную мощь, колеса яростно заскребли по щебенке. Ибрагим догадался, что дорога пошла горами и, вцепившись в деревянный борт, думал только о том, чтобы не уронить рюкзак с взрывчаткой. Наконец "газон" взял последний подъем, Миро заглушил двигатель и, притормаживая на поворотах серпантина, начал спуск к реке. То, что это была Гумиста, Ибрагим догадался по грозному реву реки на перекатах.
За полкилометра до реки Кавказ распорядился:
- Все, Миро, тормози! Приехали!
Тот ударил по тормозам, и "газон", пропахав по сырой земле еще с десяток метров, остановился. Разведчики выбрались из кузова и собрались вокруг Кавказа. Он был немногословен, на прощание пожал Миро руку и предупредил:
- Жди здесь послезавтра, на рассвете!
- Не волнуйся, не подведу! - заверил тот и пожелал: - Ни пуха ни пера, ребята!
- К черту! - дружно ответили разведчики и сплюнули через левое плечо.
Проверив еще раз оружие и рюкзаки с взрывчаткой, они построились в цепочку. Ибрагим оказался в середине, за ним на подстраховку стал Кавказ, и по его команде группа бесшумной змейкой начала спуск к реке. Несмотря на царивший полумрак и поднявшийся туман, Ахра ни разу не сбился и вышел прямо к перекату. Притаившись в кустах, разведчики выждали минуту-другую. Кавказ первым опустился на землю и ящерицей соскользнул к реке. Один за другим к нему перебрались разведчики и, настороженно вслушиваясь и всматриваясь во вражеский берег, залегли в секрете. Опытный взгляд Кавказа не заметил опасности, и он собрался дать команду к переправе, но она оборвалась на полуслове. За рекой в орешнике мелькнули серые тени, а через мгновение грохот камней под неосторожно ступившей ногой заставил разведчиков схватиться за автоматы…
Глава 3
Беззаботно поигрывая хрустальными струями среди каменных россыпей, пока еще робкая Гумиста, напитавшись талой водой из ледников, весело плескалась на перекатах и торопилась в зовущую загадочной неизвестностью голубую даль. Среди полыхающих разноцветьем альпийских лугов десятки новых родников и ручьев щедро одаривали ее энергией, и она уже играючи переворачивала голыши, самоуверенно похлестывала по ребристым щекам суровые скалы, снисходительно с высоты водопадов поглядывала на скованные порыхлевшим льдом озера и легкомысленно звала за собой. А они не спешили выбраться из временного зимнего плена, осуждающе перешептывались звоном ключей и терпеливо ждали, когда весеннее тепло растопит лед.
Наступил апрель. И в благодарность за долготерпение озер небеса распахнули перед ними свои иссиня-фиолетовые дали. Ласковое солнце отогрело бездонные глубины, а его лучи нарисовали на безмятежной глади фантастические картины, неподвластные кисти самого гениального художника. Эта их кроткая красота заставила склоняться в восхищении величественные вершины Химса и Дзыхвы. Их изумрудные отражения нежились в воркующей волне, и, когда выпадало засушливое лето, ледники щедро делились с ними своими талыми водами.
Так продолжалось из года в год, из века в век, и в этом незыблемом постоянстве гор, озер и ледников заключалась гармония жизни. И они, познавшие ее великую мудрость, пытались остановить набравшую силу и упорно стремящуюся покинуть родные места Гумисту. Но своенравная гордячка не желала их слушать и с остервенением набрасывалась на скалы, как на самого заклятого врага. Сокрушив очередную преграду, она продолжала нестись вперед. Терпеливые горы снова смыкали свои каменные объятия, и тогда река пускалась на хитрости. Она смиряла гордый норов, покорной волной подкатывала к берегам и печально нашептывала о своих невзгодах. И они, простив ей былые сумасбродства, расступались просторными долинами и укрывали тонким покрывалом цветущих садов.
Казалось, Гумиста окончательно смирилась и уже не помышляла покидать родные края. Но когда впереди возникло мрачное Бзыбское ущелье, она восстала и опять проявила свой неукротимый характер. Собравшись с силами, река, рыча и яростно вскипая на порогах, обрушилась на скалы. От чудовищного рева содрогнулись вершины Химса и Дзыхвы. Потрясенные ее безумством, горы снова расступились. Расшвыряв по берегам камни и деревья, Гумиста безоглядно устремилась к манящему коварным миражом свободы морскому побережью.