Лариса притихла, приникла к плечу Певунова и как будто задремала. Водитель, молодой, усатый человек, оказался не из разговорчивых и не из любопытных. За все время не вымолвил ни слова, если не считать ругани, когда пьяный ханурик прыгнул к нему на капот. "Что я делаю? - с презрением к себе сетовал Певунов. - Куда меня понесло? Часа через три придут гости, а меня нету. Даша станет оправдываться, что-то придумывать - ах как подло! А эта дрянь спит и в ус не дует. Она превратила меня в куклу, вытворяет со мной что хочет. Но она не виновата, виноват я один. Я сам жажду быть у нее в плену. Мне нравится, когда она дергает мои нервы, как веревочки. Что говорить, я рехнулся и не отвечаю за свои поступки. Дожил до седины и рехнулся. Так должно было случиться. Тот, кто над нами, меня наказал за чванство, за легкую жизнь. Наказал тем, что лишил рассудка. И это я принимаю, но за что наказывает он Дашу и Алену?"
Дорога поворотила в гору, и местность изменилась. Заросли низкого кустарника покрывали пологие склоны, а в отдалении тут и там желтели островки леса.
- Далеко еще? - оглянулся водитель.
Лариса проснулась.
- С километр, потом поворот. Я покажу.
- Ты бывала в этих местах?
- Да, любимый.
Певунов ничему уже не удивлялся.
Они свернули с шоссе и покатили по узенькой песчаной дороге. Певунов вспомнил, что где-то неподалеку расположена туристическая база. Неужели они едут туда? Красиво он будет выглядеть, если там окажутся знакомые, а они наверняка там окажутся.
- Куда мы едем, Лариса?
- Уже приехали. Стоп. - Она достала из-под переднего сиденья плотно набитую, разбухшую спортивную сумку и велела Певунову расплатиться с таксистом.
- Зачем? Разве мы не поедем обратно?
- Нет, любимый, мы переночуем здесь.
- Где здесь? Под кустиком?
- Не остри. Тебе не идет.
Певунов отдал водителю десятку, и тот обжег его недовольным, хмурым взглядом. Конечно, возвращаться пустому не хочется. Певунов злорадно ухмыльнулся. Не одному ему плохо.
Лариса передала ему сумку и пошла по тропочке вверх. Сергей Иванович вздохнул - и за ней. Все стало ему безразлично. Это не может продолжаться вечно, подумал он. Когда-нибудь кончится наваждение. А пока лучше не сопротивляться. Каждая попытка сопротивления - лишняя боль.
Лариса намного опередила его. Тропинка, петляя, поднималась в гору так круто, что Певунов задирал голову, чтобы увидеть мелькающий среди кустов синий Ларисин плащ. Он глянул вниз: шоссе просматривалось до самого горизонта, по нему, уменьшившись в размерах до игрушечности, ползла их "Волга". Пустынно было вокруг. Солнце скрылось за сплошными сизыми облаками, кажется, собирался дождь. Певунов с трудом преодолел желание бросить тяжелую сумку и помчаться вниз, добежать до шоссе, а там… на первой попутке домой, в тепло и уют, к праздничному столу с пирогами, соленьями и копченьями, охлажденной водочкой. К приятным разговорам и добродушным улыбкам. На свободу. Он больше не любил Ларису, не желал обладать ею. Ему ничего больше от нее не нужно, пусть только оставит его в покое. Думая так, он продолжал медленно карабкаться в гору, и это было удивительнее всего. Словно мысли его и желания отделились от тела и зажили самостоятельной жизнью. Они коварно подглядывали со стороны, как он шел, спотыкаясь, как трудно ему идти. Издалека донеслось Ларисино "ау!" - и он мыкнул в ответ, дал о себе знать. Он уже начал всерьез задыхаться, когда неожиданно открылась маленькая полянка, ровная, как ствол, окруженная и укрытая кустами шиповника и деревцами дикой сливы. Лариса поджидала его у плоского валуна, к которому человеческие руки не поленились когда-то подтащить несколько больших камней и чурок. Казалось, сама природа предназначила это место для отдыха усталым путникам.
- Посмотри скорее! - Лариса повела рукой туда, где сквозь прорезь кустарника открывался вид на равнину.
Да, это было чудесно! Как будто они очутились на краю гигантской пропасти, а перед ними внизу расстилалась темно-серая бесконечность земли, окаймленная слева стеклянной полоской моря. Пейзаж был отчетлив, от него захватывало дух. Возможно, они ступили в самое сердце Крыма.
- Нравится? - лукаво улыбнулась девушка. От городской, несдержанной на язык, взбалмошной Ларисы ничего не осталось. Юная фея с порозовевшими от смущения щечками застенчиво ожидала его ответа.
Певунов пробурчал:
- Ничего, подходяще. Ты, наверное, сюда на шабаш прилетаешь?
- Иногда. Очень редко.
Из сумки она прежде всего извлекла цветастую скатерть и расстелила ее на валуне. Потом начала доставать свертки со всевозможными закусками: копченая колбаса, рыба, баночка с солеными грибами, куски мясного пирога, жареная курица, - чего там только не было. Появились и бутылка шампанского и бутылка водки. Стол получился отменный, и Лариса явно ожидала слов признания и восхищения. Но Певунов молчал. Он думал, что поздно для него все это. Запоздал пикничок этак лет на двадцать. Лариса надулась:
- Я так старалась, а ты смотришь сычом… У-у, злющий какой! Не убьет, не убьет тебя Дашута. Сто раз прощала и еще разок стерпит. Не тушуйся.
- Гости придут…
- Не смеши меня, Сергей. Ты мужик или нет?
- При чем тут это?.. Что ж, давай праздновать! - У него это прозвучало, как "Давай помянем!".
Уселись рядышком на толстом сухом бревне. Предвечерняя прохлада спустилась с гор. Певунов озяб в своем легком пиджачишке. Какая-то пелена мерцала перед глазами, но, может быть, это наплывал туман. Лариса откупорила бутылку водки, налила по полной стопке. Красиво разложила на пластмассовой тарелке закуску. Сочную осетриную спинку подвинула ему.
- Спасибо! - сказал он. - Спасибо, девочка!
Водка никак на него не подействовала, но он почувствовал голод и начал запихивать в рот все подряд. Он заедал свое несчастье.
Лариса плеснула ему "пепси" в стакан.
- Запей, а то подавишься.
- Где мы будем ночевать? - Этот вопрос вдруг представился ему самым главным.
- На турбазе. До нее полтора километра. У меня там знакомый завхоз. Не волнуйся, со мной не пропадешь.
- Я уже пропал.
Сумерки застали их сидящими в обнимку перед валуном с объедками. Лариса была нежна. Захмелев, она обычно выдумывала рискованные шутки, но роскошь предвечерней тишины смирила ее.
- Хочу понять, Лариса, зачем я тебе нужен?
- Не знаю, - честно ответила Лариса. - Только не из-за корысти, ты не думай. Я подарки так выпрашиваю, от неуверенности. Знаешь, женщина не может долго встречаться с мужчиной без перспективы. С тобой у меня нет будущего. Ужасно это понимать. Ты сильный, добрый. Я таких не встречала. Меня влечет к тебе. Может, я и правда тебя полюбила. Разве так трудно в это поверить? Люблю твои глаза, твою походку, люблю, когда ты устаешь и делаешься совсем старичком. Люблю, когда злишься и отворачиваешься. Ты мне весь мил, Сергей… Но у нас нет будущего…
- Настоящее лучше будущего. Люди часто живут завтрашним днем, это ошибка. Будущего нет. Там - мрак.
- Без будущего скучно, - возразила Лариса. - Надо выходить замуж и рожать детей. Мне кажется, я могла бы быть хорошей женой.
Певунов не принял намека. Он прижал ее к себе, греясь ее теплом. Он готов был сидеть на этом стволе вечность.
- Пойдем, дорогая, скоро стемнеет… Лара, лучше бы нам все же вернуться в город. Не хочу я ночевать на базе.
Он ожидал, Лариса заупрямится, устроит ему сцену, но ошибся. Она сказала: "Как хочешь, Сергей!" - высвободилась из его объятий, постояла немного как в раздумье, повернувшись так, что он не видел ее лица, потом взяла за уголки скатерть и рывком стряхнула на землю остатки пиршества. Скатерть аккуратно сложила и убрала в сумку.
- Я готова. А на чем мы поедем в город? Ты меня понесешь?
- Не обижайся. Все было прекрасно. Я бы очень хотел остаться с тобой на ночь, но…
- Не надо, Сергей!
Он понимал. Лариса в кои-то веки устроила ему и себе праздник, по-женски заботливо продумала каждую мелочь, а он, неблагодарная скотина, по-хамски отверг ее нежные хлопоты. Но она не выказала даже раздражения. Это было так на нее не похоже, что Певунов вдруг испугался:
- Если хочешь, давай останемся… пойдем на базу. Слышишь, Лара?
- Не насилуй себя, не надо. У тебя гости, и все такое. Конечно, будет неудобно, если ты не вернешься. Я на твоем месте вообще бы никуда не вышла. А ты вот не побоялся. Спасибо тебе, милый!
- Издеваешься! - он крутанул ее за плечи, повернул к себе.
Она смотрела на него улыбаясь, глаза ее были влажны и отражали мутноватую призрачность неба.
- Все хорошо, Сергей, успокойся.
Певунов догадался, она прощается с ним. Ни слова не говоря, повернулся и зашагал по тропинке вниз. Он прикинул, что если быстро подвернется попутная машина, то еще успеет к приходу гостей, ну, малость опоздает, ничего. Он подумал, что она права: будущего у них нет, точнее, у Ларисы есть, а у него нет. Ему главное, поспеть к гостям. Он больше не станет валяться в ногах у судьбы и вымаливать у нее кусочек молодости. Стыдно!
Иногда он соскальзывал с тропинки, и ветви кустарника царапали ему лицо. Ларисины шаги шелестели за спиной, он слышал ее учащенное дыхание. Ему было скверно оттого, что она рядом.
- Сергей, остановись, пожалуйста! - крикнула она.
Певунов обернулся.
- Смотри!
Она показывала на крутую, невысокую скалу метрах в пяти от тропинки. Ее вершина была усыпана алыми созвездьями цветов. Странные это были цветы, распустившиеся в середине осени, колдовские цветы.
- Сорви мне цветочек!
- Как я туда залезу? Высоко все же. Я не альпинист.
Лариса смотрела умоляюще.
- Я прошу тебя! Ты ни разу не дарил мне цветов.