Ковалькова Юлия - #DUO стр 13.

- Есть. - Я завожу руку за голову и покачиваю ногой. - Видите ли, Катя, прежде чем взяться за самиздатовский бизнес, я узнавал, сколько книг было выпущено в 2013–м, 2014–м и 2015–м годах. Так вот, если вам интересно, то в 2013–м году в свет вышло около пятисот миллионов книг, а в первом полугодии 2015–ого года совокупный тираж всех книг составил только сто девяносто пять миллионов. И если в ближайшие годы эта тенденция не изменится, то на душу активного читателя придётся максимум по три новых бумажных книги, выпущенных издательствами.

- Но ведь любой автор пишет затем, чтобы его книга была прочитана!

- Верю, - соглашаюсь я. - Потому что всё большее количество авторов идёт на самиздатовские порталы или же пробует раскрутиться в Интернете самостоятельно.

- Скажите, - Катя набирает воздух в лёгкие - и: - А я правильно понимаю, что, если бы не наше пари, то вы взяли бы мою книгу?

'Чёрт, а она умная…'

- Взял бы, - каюсь я, - потому что мне это выгодно. Но вся беда в том, что, во - первых, у нас с вами возник совершенно дурацкий спор, а во - вторых, вы хотите получить двадцать пять тысяч долларов. И здесь вас ждёт второе разочарование.

- Вы не пришлёте мне свой этюд? - невинно спрашивает Катя.

'Да чтоб тебя…'

- Это я ещё не решил, - нахально отвечаю я. Кажется, Катя испуганно вздрагивает. - А что касается двадцати пяти тысяч… Катя, давайте говорить честно. В настоящее время даже очень богатый издатель предложит молодому и неизвестному автору максимум сорок пять тысяч рублей за рукопись. Причём распространять эту книгу издательство будет под своей обложкой три последующих года. А автор на это время потеряет на свою книгу все права.

- Вот как? - тянет Катя, а мне почему‑то кажется, что она начинает грызть внутреннюю сторону щеки. - Ну, хорошо, предположим, что это так… что подруги не договаривали…. Но мне также рассказывали, что с продажи каждой книги автор получает проценты. А это - вполне приличный гонорар.

- 'Приличный'? - Я смеюсь. - Катя, окститесь. Этот 'приличный' гонорар представляет собой один процент с каждой проданной книги. И это при том, что первый бумажный тираж составляет ровно три тысячи копий. Так что даже если предположить, что вы… э - э сильны в искусстве обольщения партнёров по переговорам, - я всё‑таки не удержался, чтобы не 'подколоть' её, - и издатель пойдёт на 'беспрецедентный' шаг, то он даст вам максимум три процента с каждой проданной копии. Таким образом, при стоимости книги в сто рублей и первом тираже вы получите ровно пятьдесят четыре тысячи рублей.

Катя потрясённо молчит. Я встаю с дивана и иду на кухню. От моего 'выступления' у меня пересохло в горле и хочется воды, но тут Катя приходит в себя и спрашивает:

- Тогда почему вы захотели купить мою рукопись за двадцать пять тысяч долларов?

- Я? Хотел?.. Катя, - я наливаю воду в чашку, - это нужно не мне, а вам. Но у меня, как ни странно, в этом деле тоже есть свой интерес. И я готов взяться за продажу вашей книги, но я сделаю это только, если… - отпиваю из кружки, - если вы расскажете мне, на что пойдут эти два миллиона.

- А вам, простите, какое дело? - металлическим голосом осведомляется девушка.

- Ну - у, я пока не готов инвестировать свои идеи в пустоту, в фонд озеленения луны и в правонарушения.

- А если я вас обману и не отвечу честно? - упирается Катя.

- А если я вас сейчас обманываю, и вы не увидите денег?

Между нами разливается тишина - то самое молчание, которое предшествует истине или выяснению отношений. Секунда, другая, и наконец, Катя говорит:

- Ну что ж, убедили. Да, вы правы. И я действительно могу кое‑что вам рассказать. В общем, эти деньги пойдут на… один хороший проект, - ловко заканчивает Катя.

- А поподробней?

- Ну, у моего жениха есть сервисный центр.

'Да что ты?!'

- И…?

- Ну, и в этом сервисном центре проблемы.

- Какие?

Катя упрямо молчит. Похоже, слова из неё надо тащить клещами.

- 'Проблемы' означают, что в сервисный центр 'налоговая' пришла, а ваш жених торгует ещё и наркотиками? - Я решаю подлить масла в огонь.

- Нет, что вы, Герман! - Катя пугается и начинает, пусть нехотя, но всё‑таки рассказывать мне, как Дмитрий Бергер разругался с банком, превратил в конкурентов друзей и продул созданный мной центр. А я совершенно некстати вспоминаю пословицу, которая говорит, что самая чистая радость - это злорадство при виде поверженного врага.

- … таким образом, до седьмого июля Диме необходимо вернуть в банк ровно два миллиона, - в конце концов невесело признаётся Катя.

- И вы, значит, решили спасти своего жениха?

- Да.

- А зачем?

- Я люблю его.

Вот теперь паузу беру уже я. Итак, бывший муж Аллы в моих руках и всё, что требуется сейчас, это 'добить' его, рассказав Кате, какую роль в моей жизни сыграл её жених. Но… но ведь всегда есть какое‑то 'но'? Моё 'но' заключается в том, что одним из величайших достижений человечества является способность лгать. Не предполагать обмана, но сразу распознать ложь - это тактика бизнесмена. Но любой делец, прежде всего, человек. И Кате удалось бы обвести вокруг пальца даже меня, смешай она ложь с полуправдой, как это делает профессиональный лжец. Скажи она, например, что Бергер подарил ей этот сервисный центр - и я бы уже выкладывал ей, как быстро перепрофилировать бизнес, как провести сезонные акции, как разрушить альянс конкурентов и как разработать такой проект, в который проинвестирует не то что банк, а всё Московское Правительство. Но Катя была искренна со мной. А хуже всего, что сделала она это из‑за мужчины, который живёт затем, чтобы делать зеркала кривыми. А значит, и мне сейчас проще слукавить, чем объяснять Кате, что Бергер относится к той породе людей, кто не пригоден для честности.

И я меняю правила игры. Я говорю:

- Хорошо, Катя, я вас понял. Давайте условимся так: в течение месяца я подберу инвестора, который приобретёт вашу рукопись.

- Но ведь издательство мою книгу за двадцать пять тысяч долларов не возьмёт, - напоминает DUO.

- А это будет не издательство… Но у меня есть ещё два условия. Во - первых, вы мне пообещаете вернуть к концу года мои комиссионные, которые составят ровно двадцать процентов от суммы в два миллиона.

- Двадцать процентов, это сколько? - робко спрашивает Катя.

'Подарить ей калькулятор?'

- У вас проблемы с математикой? - фыркаю я.

- Ну да… А как вы угадали?

- Неважно, забудьте, - вздыхаю я. - Двадцать процентов - это ровно четыреста тысяч рублей.

- Хорошо, согласна!

- Это ещё не всё, - обрезаю её восторги я. - Потому что вторым условием будет договор. И этот договор, Катя, будет заключен между вами и вашим женихом. И по этому договору ваш жених отдаст вам ровно половину своего сервисного центра за сумму в два миллиона.

Теперь между нами разливается молчание, которое предшествует скандалу.

- Герман, а вам не кажется, что вы лезете не в своё дело? - мрачно интересуется Катя.

- Нет, мне так не кажется, потому что защита моих инвестиций и моих должников, это как раз моё дело.

На самом деле, есть нечто, что подсказывает мне изменить игру. И это 'нечто' состоит из двух очень важных вещей. Во - первых, из моей интуиции, которая, как это ни странно, всегда выводила меня на правильную дорогу. А во - вторых… В общем, как бы я ни сопротивлялся, к одним людям меня тянет, а от других тошнит, как бы они ни старались понравиться мне. А в Кате мне начинает нравиться буквально всё. И это мне не нравится, потому что то, что я делаю сейчас, больше похоже на защиту не столько моих, сколько её интересов.

- Скажите, Герман, а я могу вам перезвонить? - вдруг оживляется Катя. - Мне надо подумать.

'Хочет посоветоваться с Бергером, - мелькает в голове. - Ну уж нет, девочка'.

- Думайте. У вас есть ровно две минуты.

- Спасибо! Я перезво…

- Но если Вы сейчас только положите трубку, а потом перезвоните мне, то я увеличу ваш будущий 'долг' с четырёхсот до шестисот тысяч.

Катя в ужасе сглатывает, а я ставлю мобильный на 'паузу'. DUO висит на линии, а я отправляюсь на кухню. Включаю электрический чайник. Стеклянно - алюминиевый монстр будет кипятиться ровно то время, которого достаточно, чтобы Катя опомнилась и приняла моё предложение. За время её рассказа я понял её, сумел 'прочитать': она горда и изменчива, но она искренна. Она точно создана из воды и ощущает настроение собеседника, но меняет свою позицию только тогда, когда сама хочет этого. Я же 'впитываю' эмоции людей, как это делает почва. И подарить своё доверие для меня означает отдать своё сердце.

Чайник вскипает. Наливаю в кружку воду, добавляю заварку, возвращаюсь в комнату. Беру телефон:

- Ну, что вы надумали?

- Насчёт ваших комиссионных в четыреста тысяч - да, я согласна. А вот насчёт договора между мной и моим женихом… Вы никому не верите?

- Скажите, Катя, я вам очень не нравлюсь со своими идеями?

- Нет, Герман, не так категорично, - задумчиво говорит Катя. - Но в вас есть что‑то, что я очень хочу понять. А вот зачем - не знаю…

Я стискиваю мобильный в руке. Я один в своём доме. Я разговариваю с женщиной, которую пытаюсь подмять под себя, в то время, как эта женщина, оказывается, подбирала ключ ко мне.

- Простите, Катя, мы всё решили?

- Да.

- Тогда на сегодня разговор исчерпан.

На самом деле, я боюсь: она почти сняла с меня маску.'

- 2 -

22 мая 2016 года, воскресенье.