Джин отвезла чертежи, а на обратном пути в сумерках какой-то пьяный придурок на скоростной американской машине снес ее с дороги, и она упала в море с высоты трехсот футов.
С утратой Джин моя жизнь утратила всякий смысл. Мне было все равно, что водителю той машины дали только пять лет за непредумышленное убийство, какая разница – Джин ведь все равно не вернуть. Я запустил дела на верфи и, если бы не Гарри Маршалл, наверняка бы разорился. Тогда я передумал всю свою жизнь и мысленно подвел итог – мне тридцать шесть лет, я занимаюсь любимым делом, которое идет хорошо, но теперь оно уже не так увлекает меня, я здоровый и сильный – работа на верфи и хождение под парусами помогли мне сохранить хорошую форму, и у меня нет долгов, наоборот, в банке у меня скопилось столько денег, сколько никогда не было. А с другой стороны, мне ужасно не хватало Джин, и ничто не могло избавить меня от этой тоски.
Я понял, что не смогу оставаться на верфи и даже в Кейптауне, где за каждым углом меня подстерегали воспоминания о Джин. Я хотел уехать и ждал только повода.
Я был готов на любые авантюры.
Спустя две недели я сидел в баре на Эддерлей-стрит и выпивал. Не то чтобы я ударился в пьянство, но пил все-таки гораздо больше, чем раньше. И только хотел осушить третий бокал бренди, как почувствовал, что кто-то трогает меня за локоть, и чей-то голос произнес:
– Привет, не встречал тебя целую вечность.
Повернувшись, я увидел Уокера.
Годы не пощадили его. Он отощал, потерял облик смуглого красавца, черты лица заострились, волосы поредели. Одежда на нем была мятая и вытертая по краям, весь его потрепанный вид производил удручающее впечатление.
– Привет, – ответил я. – Откуда ты свалился?
Уокер не мог оторвать взгляд от моего стакана с бренди, и я предложил ему выпить.
– Спасибо, – поспешно согласился он, – мне двойную.
Я понял, в чем причина его плачевного состояния, но мне было не жаль потратиться на его выпивку, и я заказал двойную порцию бренди.
Слегка дрожащей рукой он поднес стакан к губам и одним глотком осушил две трети. Оторвавшись от стакана, он сказал:
– У тебя вид процветающего человека.
– Дела идут неплохо.
– Мне было тяжело узнать о гибели твоей жены.
Увидев мой вопросительный взгляд, он торопливо добавил:
– В газете прочитал. И подумал, что это, должно быть, твоя жена – имя и все остальное.
Видимо, он какое-то время разыскивал меня. Ведь старые друзья и приятели – самые милые люди для алкоголика. Можно растрогать и выставить их на выпивку или перехватить пятерку.
– Все было и быльем поросло, – отрезал я. Без умысла, но он задел меня за живое – напомнил о Джин. – Чем ты теперь занимаешься?
Он пожал плечами:
– Всем понемногу.
– Золото еще не откопал? – с умышленной жестокостью спросил я. Мне хотелось отплатить ему за ту боль, которую он причинил мне, спросив о Джин.
– Неужели я похож на владельца золотых россыпей? – произнес он с горечью. Потом неожиданно сказал: – Я видел Курце на прошлой неделе.
– Здесь? В Кейптауне?
– Да. Он возвращался из Италии. Наверное, сейчас он уже в Йоханнесбурге.
Я улыбнулся:
– Значит, он привез с собой золото?
Уокер покачал головой:
– Он сказал, что ничего не изменилось.
Он порывисто схватил меня за руку.
– Золото еще там – никто не нашел его. Оно еще там, в туннеле – четыре тонны золота и все драгоценности.
В его настойчивости была безумная одержимость.
– Так почему же Курце ничего не предпримет? – спросил я. – Почему он не поедет и не достанет эти сокровища? Почему бы вам вдвоем туда не поехать?
– Он меня терпеть не может, – мрачно ответил Уокер. – Едва ли он станет разговаривать со мной.
Он взял из моей пачки сигарету, и я дал ему прикурить, забавляясь всей этой сценой.
– Вывезти такой груз из страны нелегко, – продолжил Уокер.