Витька молчал, опустив голову.
- Ладно, пойдем, - Пилюгин взял Витьку за руку, но тот неожиданно уперся:
- Куда? - он смотрел на майора испуганными глазами.
- Вон моя машина стоит. Посидишь в ней, а я пока в отдел схожу. Пойдем-пойдем, не бойся.
И Витька повиновался. Пилюгин открыл дверцу машины, подтолкнул на свободное сиденье мальчика, сказал:
- Галчонок, я тебе другана привел, хороший мальчик. Вы посидите вместе, хорошо?
Галка внимательно посмотрела на Витьку, продолжая размеренно жевать жвачку. Витька тоже посмотрел на нее, сказал негромко:
- Здравствуй.
Галка не ответила, отвернулась с величественным видом.
- Я по-быстрому, - сказал Пилюгин, захлопнул дверцу и пошел к подъезду, на ходу набирая на мобильнике номер.
Галка посмотрела на кожаный колпачок на руке Витьки, спросила:
- Что у тебя с рукой?
- У меня ее нету, - хмуро ответил Витька. - Ее собака откусила.
- Что-о? - вытаращила глаза Галка. - Как это откусила?
- Очень просто… у нее знаешь, какие клыки были? Во! - Витька пальцами показал, какие большие клыки были у собаки.
- Вре-ешь… - выдохнула Галка. - Покажи.
Витька покорно снял колпачок, размотал повязку, и Галка увидела вместо кисти обрубок с длинным красным шрамом на конце.
- Ух ты-ы… - вновь изумленно выдохнула Галка. - Кошмар какой… Как же ты теперь без руки?
- Как видишь… - Витька стал заматывать повязку, у него плохо получалось, и Галка вмешалась:
- Дай помогу… - Она взяла бинт, ловко намотала его на обрубок, завязала, и Витька натянул кожаный колпачок.
- Порядок, - сказал Витька. - Спасибо.
- Не болит? - спросила Галка.
- Нет… только снится часто.
- Кто снится?
- Рука… я пальцами во сне шевелю, будто они снова выросли.
- Отпа-ад… - прошептала Галка. - Чума-а… А как же… Она бросилась на тебя, да? Ты ее дразнил?
- Да я ее и не видел. Она из тумана выскочила и - на меня.
- Страшно было?
- Страшно… Я закричал, когда она бросилась. - У Витьки и теперь глаза были большими и черными от страха.
- А собаку что, усыпили?
- Ее мой папа застрелил, - с некоторой гордостью сказал Витька. - Прямо в голову ей. Наповал.
- Жалко… я люблю собак…
- Она мне руку откусила! Меня тебе не жалко?
- Собака не виновата, - очень рассудительно сказала Галка. - Хозяин виноват. Все собаки очень добрые.
- Есть и злые, - возразил Витька.
- Если хозяин злой, то и собака будет злая.
- Откуда ты знаешь?
- В книжке про собак прочитала. Папу уговариваю щенка купить - пока не получается. Но я его все равно дожму… - Галка протянула Витьке жвачку: - На, пожуй.
Витька выковырял из упаковки две белые подушечки, положил в рот и стал жевать.
В комнате оперативников зазвонил служебный телефон, и все вновь уставились на него. Полина посмотрела на Голубева.
- Это он… майор звонит. Возьми трубку и скажи, чтобы топал сюда.
- Сама скажи, - ответил Голубев.
- А что? И скажу! - Полина взяла трубку и тут же услышала голос майора Пилюгина:
- Эй, кто там на проводе? Голубев, ты? Почему трубку не берете - звонил сто раз. Почему мобильники ни у кого не отвечают? Что у вас там происходит? Кто у телефона?
- Я у телефона, Полина Иванова, мужа которой ты упрятал в тюрьму, майор, и мой муж там помер. Вспомнил, Пилюгин? Мне тебя до смерти увидеть хочется. Так что приходи поскорее, мы тебя тут все с нетерпением ждем. А если не придешь, то… - Полина вдруг протянула трубку Голубеву. - На, объясни ему, что будет, если он не придет.
Голубев взял трубку. Полина потверже уперла ствол револьвера в сумку и положила палец на спусковой крючок.
- Голубев слушает, товарищ майор. Да, Полина Иванова здесь. Не знаю, как она прошла к нам, не знаю. Да, револьвер… и если бы только револьвер, товарищ майор. У нее с собой еще бутылка нитроглицерина!
- Какого нитроглицерина? - закричал Пилюгин, стоя в нескольких шагах от подъезда в райотдел, и пот выступил у него на лбу. - Откуда он у нее взялся? От сырости? А может, она этот нитроглицерин из-под крана на кухне набрала? Она вас на понт берет, а вы поверили! Опытные опера! Или кто вы? Чайники? Как взорвала? При вас взорвала? И что? Каплю? Ну, понял я, понял… Подожди, Голубев, я сейчас… - Пилюгин достал из кармана платок и промокнул взмокший лоб.
Из подъезда выходили милиционеры, некоторые с недоумением оглядывались на Пилюгина. Один капитан спросил:
- Случилось чего, Пилюгин?
- Что? Нет, нет, ничего… это я со своими базарю…
- А-а, а то вид у тебя… Ну, ладно…
Пилюгин отошел подальше от подъезда, снова заговорил в трубку:
- Так, я понял. Чего она хочет? Меня? Понял, понял… За что? У нее крыша поехала, Голубев. Никак эту бутыль у нее отобрать нельзя? А вы пробовали? Понимаю… Давно так сидите? Тяните время, тяните! Она устанет так сидеть, понимаешь, устанет! В туалет захочет, в сон потянет… А я сейчас спецназ вызову… Что значит не надо? У тебя чего, Голубев, тоже крыша поехала?
- Ну-ка, дай я ему скажу, - потребовала Полина, и Голубев послушно протянул ей трубку.
- Надеешься, что устану, да? В туалет захочу? Бдительность притупится? Не надейся, Пилюгин, я этого не допущу. Я не буду ждать, пока ты спецназ организовывать будешь. Я тебе даю еще час. Если ты сюда не придешь один и без оружия, я взорву всех твоих оперов. Да, и себя, конечно. Нет, Пилюгин, тебе этого не понять - как это можно так с собой покончить? И не напрягайся, все равно не поймешь. Твои подчиненные погибнут, а ты жить останешься - трусом! И твои сослуживцы, и начальство - все будут знать, что ты трус, понял? И жена твоя будет знать, кто ты на самом деле. И дети твои вырастут и узнают, что их папаша - трусливая шкура! Своих товарищей подставил, чтобы свою шкуру спасти! - Она вся вздрагивала от ярости, и палец на спусковом крючке нервно дергался. - Тут так рванет, Пилюгин, что не только твои подчиненные пострадают - тут весь этаж разнесет! Так что приходи, тогда твои ребята смогут спокойно уйти… У тебя час есть, товарищ майор! - и Полина швырнула трубку на аппарат, яростными глазами посмотрела на оперов. Опера молчали, смотрели на Полину.
- Поняли, что я сказала? Час у него есть. И у вас - тоже… - Она выудила одной рукой сигарету из пачки, щелкнула зажигалкой, продолжая сжимать в другой руке револьвер, приставленный дулом к черной сумке.
Пилюгин выключил мобильник и сунул его в карман. Он стоял, словно оглушенный, ничего не соображая. Медленно он добрел до своих "Жигулей", тяжело уселся на заднее сиденье, откинулся и закрыл глаза.
- Что с тобой, папа? - спросила Галка. - Заморочки на работе?
- Да… - едва слышно ответил Пилюгин, не открывая глаз.
- Большие?
- Да.
- Что будем делать? - строго спросила Галка.
- Подожди, Галчонок… дай сообразить, в какую задницу я попал…
Галка и Витька послушно молчали, жевали жвачку. А Пилюгину вдруг вспомнилось…
- …Я полагаю, майор, после всего, что произошло, он не будет ходить на свободе? - спросил Муравьев, вальяжного вида, холеный мужчина лет сорока пяти, в дорогом костюме и очках в золотой оправе.
- Так он и так арестован, - не понял Пилюгин.
- Я хочу сказать, чтобы его до суда не выпустили под подписку о невыезде.
- Ну, это как прокурор с судьей решат. Мое тут дело десятое.
- Не так, майор, не так. Если вы сделаете соответствующее представление, его оставят в тюрьме до суда. Поймите меня правильно, я только недавно выписался из больницы, так что второго покушения на мою жизнь мне не нужно… И вообще, мне хотелось бы, майор, чтобы следствие шло побыстрее и, как говорится, со всей пристрастностью. Чтобы этот сумасшедший чеченец, то бишь герой чеченской войны, получил на всю катушку, вы меня понимаете?
- Суд решать будет, уважаемый…
- Но решение суда будет зависеть от выводов следствия и заключения прокуратуры. Вот мне и хотелось бы, чтобы на суде прокурор потребовал максимального срока наказания. И я готов соответствовать… стимулировать, так сказать…
- Каким это образом?
- Обыкновенным, майор, самым банальным… - Муравьев сунул руку во внутренний карман пиджака, вынул конверт и положил перед Пилюгиным. - Здесь десять тысяч долларов. Столько же пообещайте… ну, вы, я уверен, знаете, кому надо пообещать. Я, конечно, тоже знаю, но мне хотелось бы, чтобы это сделали вы, майор. Я уверен, у вас надежней получится. Да и дело-то совсем не сложное… преступник должен получить по заслугам, только и всего.
Пилюгин смотрел на пухлый конверт и молчал. Муравьев терпеливо ждал.
- Деньги, конечно, хорошие, но вы лучше заберите их, - наконец сказал Пилюгин и закурил сигарету.
- Почему? - искренне удивился Муравьев.
- Потому что я взяток не беру, - улыбнулся Пилюгин. - Такой вот, знаете ли, оригинал.
- Но… - начал было Муравьев, но Пилюгин перебил с улыбкой:
- Возьмите, возьмите деньги, господин Муравьев…
А несколькими днями позже его вызвали к начальству.
- Здравствуйте, Герман Федорович. - Пилюгин вошел в кабинет, остановился перед столом, за которым сидел моложавый, с седыми висками генерал.
- Здравствуй, Пилюгин, здравствуй. Присаживайся. Как с убийством балкарца?
- Стараемся. Есть одна зацепка, проверяем. - Пилюгин сел в кресло. - Если все срастется - сразу выйдем на заказчика.
- А продавец?
- Пока неизвестен.
- Когда будет известен?