Всего за 64.9 руб. Купить полную версию
- Я не знаю, - проговорила она испуганно. - Тетя Фатима, может, вы просто выбросите его, а? Или что там полагается делать с невостребованными письмами?
Работница почты удивилась, помрачнела.
- Значит, не интересуешься больше? - спросила она суховато, почти грозно.
- Нет, почему? - совсем потерялась Валя. - Интересно, конечно. Но, наверное, у него все хорошо, вернулся из армии, устроился где-нибудь…
- Гадать будешь или все-таки прочтешь?
- Ладно, - сдалась Валюшка. - Я зайду на почту.
- Не нужно тебе заходить.
Тетя Фатима сунула руку за ворот кацавейки, покопалась там и вытащила потрепанный и измятый пакет. Торопливо сунула его Валюшке в руки. Потом задала несколько невыразительных вопросов о семье, о ребенке, - и ушла, тяжело опираясь о палку.
Конверт Валя разорвала в парке, на берегу озера, под прикрытием лысых многолетних дубов. И сразу почувствовала неладное, - почерк у Ильи изменился, стал неровный, как будто писал человек, ослабленный болезнью.
"Здравствуй, Галя! Пишу без особой надежды, что это письмо когда-нибудь попадет тебе в руки. Но, может, ты зайдешь на почту по своим делам и по старой привычке спросишь, не пришло ли письмо до востребования. И работница почты вручит тебе этот конверт. В общем, надеюсь на чудо, потому что в последнее время я перестал полностью исключать такую возможность.
Я хорошо понимаю, что твоя жизнь, наверное, уже устроена или близка к этому. Не стану писать ничего, что может смутить твой покой. Прочти это письмо как послание от старого друга, который тебя помнит и которому ты всегда будешь дорога.
Прежде всего хочу объяснить, почему так неожиданно исчез и несколько лет не слал никаких вестей. Случилось так, что я побывал в плену. Два месяца назад мы с другом сумели освободиться. Сейчас я нахожусь в госпитале, в Грозном. Не могу сказать, что нуждаюсь в медицинской помощи. Меня бы, к примеру, куда быстрее исцелило возвращение в родной город. Но положение мое очень неопределенное, документов нет. Армейские власти привыкли считать нас мертвыми и пока не до конца верят в наше воскрешение. Очень надеюсь, что не заставят дослуживать в штрафбате. Лично я всем этим сыт по горло и мечтаю только о возвращении домой.
Дорогая Галя, у меня к тебе огромная просьба. Сразу после освобождения я написал матери, но ответа пока не получил. Молчание мамы меня чрезвычайно волнует, и некого спросить, как у нее дела. Главврач госпиталя советует мне обратиться за помощью в местный военкомат, но от людей в погонах я помощи ждать не привык. Может, ты зайдешь к ней хоть на минутку?
Буду рад, Галчонок, если получу от тебя коротенькое письмецо. Пусть не будет для тебя препятствием наличие мужа, жениха, может, и ребенка. Напиши мне просто как старому другу, который все понимает и не имеет ни малейших претензий. Просто хочется знать, что у тебя все в порядке. В конце письма указываю адрес матери. Если помнишь, это совсем рядом с тобой. Двухэтажный дом на улице Рощинской, наполовину каменный, наполовину деревянный. Мы много раз проходили мимо, когда я кругами через весь город провожал тебя до твоего дома. До сих пор этот маршрут часто снится мне по ночам.
Да, твое письмо с фотографиями я еще успел получить. К сожалению, потом оно пропало. Все эти годы я почему-то больше всего жалел о тех потерянных фотографиях. Ты такая красивая на них в том зеленом выходном платье! А как сложилась жизнь у твоей подружки, той, на свадьбе которой ты фотографировалась?
До свидания, Галя, желаю тебе большого счастья. Если время и обстоятельства позволяют, пиши.
Илья Громов".
Валюшка долго смотрела на воду. Как могло случиться, что мальчик, с которым они так недавно катались на лодке по озеру, стал пленником? А ведь о чеченских событиях в последнее время можно услышать все реже и реже…
"Пойду к его матери прямо сейчас! - решила Валя. - Это ведь важнее всего на свете. Он, может, и написал только ради этого".
Дом она, конечно, узнала бы и без точного адреса. Помнила его из детства, когда с ватагой соседских мальчишек и девчонок жадно осваивала соседние улицы, дворы, сараи. Когда-то рядом с этим домом обитала огромная собака. Она охраняла огород за домом, но Валю всегда подпускала и пропускала. А на остальных рычала и кидалась. Это чрезвычайно повышало Валюшкин авторитет в глазах сверстников.
Мать Ильи жила в каменной части дома. На весь подъезд было здесь только две квартиры. Валя сверилась с номером и позвонила в дверь.
Приплясывая от нетерпения, ждала минуты четыре. Время от времени снова нажимала на звонок. Прислушивалась - исправен ли. Увы, звонок был единственным звуком, который она смогла услышать в недрах квартиры.
Впрочем, был будний день, и мать Ильи могла находиться на работе. Валя вышла из дома и вдруг у самой двери заметила ящик для писем. Жадно прильнула к дырочкам в железном, изрядно проржавевшем коробе. Ящик был набит бумажками, похожими на счета. Видно было, что почту не забирали уже давно. Валя сунула в дырку палец и немного поворошила бумаги. На первый план выплыло письмо, были видны погашенные марки в верхнем правом углу. Она еще немного потолкала письмо, - и отчетливо разглядела адрес, написанный знакомым почерком!
Значит, Елена Захаровна не получила письмо от сына и не знает о том, что он жив. Но это означает… это может означать только самое худшее. От ужаса Валя покрылась липким потом. Потом снова бросилась наверх и стала трезвонить в соседнюю дверь.
Очень скоро дверь отворила женщина в байковом халате.
- Скажите, здесь проживает Елена Захаровна Громова? - буквально набросилась на нее Валя. - Или, может быть, она куда-то переехала?
- Проживает, да, - нараспев произнесла женщина, и у Вали немного отлегло от сердца. Проживает - значит, жива! - Только она сейчас в больнице, - тут же добавила соседка.
- Давно? А когда вернется домой?
- Ой, боюсь, не скоро она вернется, - мелко закачала головой женщина. - Не слишком хороши у Лены дела. Сердце. Вы, может, не знаете: у нее сын погиб в Чечне. Какая мать такое вынесет?
- Да не погиб он! - вскрикнула Валюшка. - Он живой! Там, в почтовом ящике, письмо от него лежит!
Женщина всплеснула руками:
- Да не может быть! Да как же это! Ой, надо к Лене в больницу бежать, а у меня внучок на руках!
- Я пойду, только скажите куда.
- Ой, да наша городская больница, отделение кардиологии, четвертая палата. Подожди, миленькая, я пирог для нее заверну.
- Не надо. - Валя от нетерпения не могла устоять на месте. - Хотя нет, давайте: вдруг у нее на радостях аппетит проснется.
В больнице она была через десять минут. Но дальше холла ее не пустила бабка-вахтерша. Валя устроила такой шум, что той пришлось-таки позвонить в отделение. Через пять минут вниз спустилась медсестра, посмотрела на Валю холодно и равнодушно:
- К больной Громовой? Нет, исключено.
- Почему это? - так и взвилась Валя.
- У нее ночью был очередной приступ. Больная лежит под капельницей, пускать посетителей к ней строго запрещено.
- Послушайте, но я принесла ей очень хорошее известие, - уже спокойнее заговорила Валя. Она была уверена, что, узнав о случившемся, медсестра растает, как Снегурочка на солнце. - Елена Захаровна думает, что ее сын погиб. Она из-за этого и заболела. А я знаю точно, что он жив и здоров. У меня в сумочке письмо от него, хотите, покажу?
- Девушка, - все так же холодно спросила медсестра, - вы что, хотите, чтобы больная умерла прямо на ваших глазах?
- Да вы что?! - отпрянула Валюшка.
- Вы понимаете, что она нестабильна? А вы хотите сообщить ей такое?!
- Так она поправится?
Медсестра на мгновение отвела взгляд.
- Послушайте, - заговорила Валя с неожиданным для нее напором. - Если этой женщине суждено умереть, пусть уж лучше она умрет от моего известия, чем от тоски и горя.
- Ну, в любом случае это случится не сегодня, - отрезала медсестра. - В отделении карантин. Приходите на следующей неделе.
Повернулась и растворилась в темном коридоре.
По пути домой Валя зашла на почту. Вытащила из сумки тетрадку в клеточку, которую держала там для всяких хозяйственных записей. Вырвала лист и принялась писать так торопливо, будто счет шел на минуты:
"Дорогой Илья! Я счастлива, что ты жив, что ты не сгинул в этой проклятой Чечне! Прости, что не сразу получила твое письмо, - это действительно произошло случайно. Я сразу побежала выполнять твое поручение.
Илья, я должна тебе честно написать, что твоя мать серьезно больна. Она лежит в нашей городской больнице, а твое письмо так и осталось в почтовом ящике. Меня к ней не пустили, потому что в отделении сейчас карантин. Но клянусь тебе: я пробьюсь к твоей маме хоть через крышу больницы, и она обязательно узнает, что ты жив и скоро будешь дома. Я уверена, что эта новость ее возродит, что она вернется домой и станет готовиться к твоему приезду. Ты уж не подведи, возвращайся как можно скорей!
Илья, я должна тебе сказать, что моя жизнь изменилась. Теперь у меня есть муж и ребенок. Прости меня за это. Я очень надеюсь, что мы с тобой сможем остаться друзьями. Не знаю, что еще сказать.
Илья, я напишу тебе сразу, как только сумею добраться до твоей матери. Может, это будет завтра или послезавтра. В общем, надейся на меня. И пиши, конечно. Желаю тебе скорейшего выздоровления.
Галина".
Валя отправила письмо и побежала домой. К ее удивлению и легкому испугу, дверь отворил Степан.
- Где была? - ровным голосом спросил супруг.
- Я? - вздрогнула Валя. - Гуляла.
- Что, в такую метель?
- А разве там метет?…