Всего за 64.9 руб. Купить полную версию
Галчонок, ты уж не сердись на меня, что пишу тебе не так, как мы с тобой привыкли говорить друг с дружкой. Может, ты ждешь от меня каких-то других слов, и сердишься, что не находишь их в моих посланиях. Но, во-первых, страшит мысль о цензуре, которой нас иногда попугивают. Во-вторых, я пытался, но не слишком складно это у меня получилось. Так что, если все сложится, поговорим с тобою "по-нашему" уже при встрече. Думаю, недельки через две нас вернут на старое место, а туда ты, при желании и возможности, могла бы приехать ко мне в гости. Но эту тему мы с тобой обсудим позже.
Пиши и шли свои фотографии, какие есть. Если твое письмо придет уже после моего отъезда, его переправят за нами вдогонку. Или подожди немного и напиши по старому адресу. Иначе, боюсь, письмо может потеряться по дороге.
До свидания, моя Галочка, будь здорова и не забывай своего друга.
Влюбленный в тебя Илья".
Валя закончила читать и вдруг поняла, что лицо ее мокро от слез. Она растерла их рукавичкой, но слезы продолжали течь. Валя вдруг подумала: а если бы Илья на самом деле был ее парнем? Какой бы ужас она переживала сейчас! Как же можно отобрать у кого-то любимого, или брата, или сына и бросить его туда, где с ним может случиться что-то ужасное, даже непоправимое! И невозможно поехать, найти, защитить! Как же такое возможно?!
Через четверть часа Валюшка зашла на почту - другую, не ту, где работала тетя Фатима. Купила конверт и школьную тетрадку, вырвала листок и на одном дыхании написала:
"Илья, мой любимый, мой единственный! Я молю Бога, чтобы это письмо действительно пришло вдогонку, а не застало тебя в этом страшном месте! Но если ты еще там, будь предельно осторожен, береги себя так, будто от этого зависит жизнь самых близких тебе людей! Ведь так оно и есть на самом деле. Какая разница, кто победит в войне, если для тех, кто тебя любит, мир окончится вместе с тобой? Ты обязан вернуться к нам живым и здоровым! Я жду тебя и буду каждый день молиться, чтобы все у тебя было хорошо. И я точно знаю, что моя молитва будет очень сильна, хотя до сих пор я и не верила в Бога!
Люблю тебя и очень жду. Твоя Галка".
Валя уже хотела заклеить конверт и бросить его в большой деревянный ящик справа от стойки. Но потом припомнила: ах да, фотографии! Пришлось бежать домой.
Она отобрала три фотографии. На двух была только Галина, красивая, веселая, демонстрирующая фотографу все достоинства своего шикарного платья. А на третьей они стояли вдвоем, приобняв друг дружку за талию. На этой фотографии Галя была особенно хороша. Валя сперва хотела себя отрезать, но поняла, что снимок будет выглядеть странно, даже подозрительно, - и вложила в конверт как есть. А потом еще раз сбегала к почтовому ящику. О тошноте и недомогании она в этот день даже не вспоминала.
Дома у матери был просто пир горой. Пока Валя бегала к почте, пришли родители Степана, принесли холодец, салаты и вино. Мать тоже лицом в грязь не ударила: только и носила с кухни закуски. Степан, веселый, сияющий, вышел встречать супругу в прихожую.
- По какому случаю гулянка? - испуганным голосом спросила Валя.
- Да так, - отмахнулся муж. - Старики решили немного погудеть.
Но тут же не удержался, расплылся в довольной улыбке:
- Знаешь, заинька, а я работу классную нашел.
- Еще одного ученика? - удивилась Валя. Вроде раньше это не было поводом для радости.
- Нет, я и прежних распущу, - беззаботно махнул рукой Степан. - Понимаешь, встретил сегодня на улице своего одноклассника. У него, оказывается, отец организовал ресторанный бизнес. И вот меня пригласили управляющим в один из ресторанов. На долю от прибыли! Представляешь, Валюш? Там же можно и на квартиру заработать, и малышику все нужное купить!
- Здорово, - согласилась Валя. - Только разве ты сможешь совмещать учебу с работой?
Степа тут же погрустнел, и она пожалела, что вообще заговорила об этом.
- Да, придется вслед за тобой уходить в академку. Но, слушай, голова-то мне на что дана? Буду так же работать в архивах, найду время. Заработаю хотя бы на то, чтобы снять нормальную квартиру, а дальше посмотрим.
- Какой же ты молодец, - от всей души проговорила Валюшка.
- Правда? - совсем по-детски обрадовался Степа. - Тогда покажи, как ты меня любишь.
- Показываю! - Валя вскинула руки и крепко обняла супруга за шею. Поцеловала его в самое чувствительное местечко, которое у Степы почему-то находилось за правым ухом. В этот момент выглянула в прихожую мать и строго спросила молодых, почему заставляют себя ждать.
- Ну, не будем называть повода, чтобы, не дай Бог, не сглазить, - провозгласил отец, поднимая бокал, и все дружно посмотрели на Валюшкин живот. - Скажу коротко: просто выпьем за нашу радость. И за то, что сейчас у молодых появилось куда больше возможностей наладить свою жизнь, чем в свое время было у нас.
Валя чуть коснулась губами краешка бокала и подумала: "Да, но вас не убивали". Эта мысль потрясла ее настолько, что в дальнейшем она никак не могла настроиться на совместное веселье. Она все думала о том, как же это получается: ведь совсем недавно ее муж и Илья вместе ходили в школу. А теперь один из них обустраивает свою жизнь, а второй находится на границе между жизнью и смертью. И это было пугающе несправедливо.
- Тебе не жалко Ванечку? - уже в десятый раз повторил Степан. На лице его застыла та самая недоуменно-обиженная гримаса, которая когда-то так умиляла Валюшку. В последнее время она словно намертво приклеилась к лицу мужа.
- Но ведь все дети ходят в детский сад, - тоже не в первый раз произнесла Валя.
- А ты думаешь, им там очень хорошо? Начнутся болезни, проблемы с едой, с засыпанием…
Предмет спора - их двухлетний сын Ванечка - сидел у отца на коленях, весело подпрыгивал и пытался изобразить рычание мотора.
- Но я хочу вернуться в институт, - робко напомнила Валя. - Может, договориться с какой-нибудь женщиной, чтобы сидела с Ваней хотя бы до обеда?
Степан молчал, думал о чем-то. Он только что пришел с работы, и было заметно, что он бесконечно устал и издергался. Вале вдруг сделалось до слез жалко мужа.
- Пойми, надо же мне когда-нибудь выйти на работу, - заговорила она торопливо. - А у меня даже профессии никакой нет.
- А по-твоему, учитель - очень выгодная профессия? Ты в любой момент можешь пойти в детский сад воспитательницей, за те же самые деньги. Кстати, тогда и Ванечку можно будет водить в садик, под твоим присмотром. А потом, когда он пойдет в школу, можно будет подумать и о твоем дальнейшем образовании.
Степа сказал это - и глубоко вздохнул. Валя тут же поняла, о чем он думает: о собственной несостоявшейся карьере ученого. Муж никогда не укорял ее за то, что ради семьи вынужден был бросить учебу. Но Валя и без напоминаний постоянно чувствовала свою вину перед ним.
Теперь они жили на Петроградке, в однокомнатной квартире, небольшой, уютной. Хозяева попались деликатные и не дергали по пустякам. Но почему-то со времен своей беременности Валя прониклась стойким отвращением к съемным квартирам. При каждом удобном случае она старалась уехать в родной город. К тому же только там, перепоручив ребенка маме, она могла хоть немного побыть одна, пройтись по магазинам, привести себя в порядок.
Поехала она и на эти выходные. Муж проводил их до автобуса. Через пару часов ему снова нужно было выходить на работу.
- А тебе какая-то женщина звонила, - сказала ей мать сразу после приветствия.
- Кто бы это мог быть? - от всей души удивилась Валя. Потом подумала и произнесла с некоторым усилием: - Галка?
- Нет, куда, ее бы я узнала! - заверила мать.
Валя почувствовала облегчение. Бывшая школьная подруга была давно забыта. Валя знала, что Галка удачно вышла замуж, живет где-то в Питере, но никогда с ней не встречалась и не созванивалась. Была дружба - да вся вышла.
Мать сказала:
- Ты такая бледная, Валя. Совсем, что ли, не бываешь на улице?
- Да, пока Ванечка болел, ни разу не выходила, - машинально проговорила Валя, думая о том, кто же мог ей звонить. - Мы и сейчас еще не гуляем.
- Так сходи сейчас, пройдись по парку, - рекомендовала мать. - Погода, конечно, неважнецкая, но хоть воздухом подышишь.
- Ладно, пойду. Заодно крем себе куплю, - чуть подумав, согласилась Валя.
На улице у нее немного закружилась голова, - наверное, от свежего воздуха, которого так не хватало в центре Питера. Она пошла к парку не прямой дорогой, а кругами, через дворы, в которых когда-то протекало ее детство.
- Валя, ты? - окликнул ее чей-то голос.
Валя резко обернулась. К ней через двор ковыляла какая-то старушка, опиралась всем телом на самоструганную палку. Валя могла поклясться, что никогда не видела ее прежде. И только в последний момент признала тетю Фатиму.
- Что с вами? - спросила она, испуганно косясь на палку. - Вы в аварию попали?
- Да что ты, детка, какая авария? Это просто старость меня нашла, - без особого сожаления ответила тетя Фатима. - Валечка, а я ведь тебе звонила. Ты догадываешься, почему? Письмо тебе пришло.
- Письмо? - ахнула Валя. И даже попятилась немного - так неожиданно прозвучали эти слова.
Писем не было уже почти три года. На свое последнее послание Валюшка так и не получила ответа. Когда живот сделался огромным, ей стало тяжело и стыдно бегать на почту. Тогда тетя Фатима и предложила такой вариант: если придет письмо, она позвонит Вале по местному телефону. Но за два года так и не позвонила - и Валя давно забыла об этой договоренности.