* * *
В карантинную палату набилась целая толпа офицеров в защитных костюмах. Я держался сзади, ожидая, что в любой момент меня выставят за дверь. Ну, или хотя бы запрут в другой палате. Вряд ли меня выпустили бы из медблока, пока оставался хоть малейший шанс, что я переносчик заразы. Но никто не обращал на меня ни малейшего внимания, с тех пор как Камерон Раштон заговорил.
Он говорил тихо, без интонаций, как будто зазубрил слова наизусть. Он даже не мог смотреть коммандеру Леонски в глаза.
- У военного регента Кай-Рена сообщение для начальника станции. Он направляется сюда.
Безликий. Он говорил о каком-то Безликом, будто у того было имя - имя и звание или титул. И гребаная миссия. Я почувствовал, как кровь отливает от лица, когда до меня дошло: Безликие идут. Нам всем конец.
Причина, почему я не годился в офицеры, сразу стала очевидна. Коммандер Леонски даже не дрогнул, когда Камерон Раштон закончил. Он лишь сложил руки на груди и посмотрел на того сверху вниз.
- И откуда же военному регенту известно, где нас искать? - спросил он.
- Надо было уничтожить капсулу. - Кажется, это сказал капитан-лейтенант Чантер, но за оранжевыми костюмами было трудно разобрать.
- Теперь уже слишком поздно! - отмахнулся кто-то другой.
- Он не отслеживает капсулу, - возразил Камерон Раштон. - Он знает, где я. Это он меня послал.
Это на минуту заставило всех заткнуться.
Камерон Раштон потеребил одеяло, зажатое в длинных тонких пальцах. Его сердце забилось чаще, и монитор запищал быстрее.
- Военный регент Кай-Рен послал меня как своего представителя.
Голос коммандера Леонски оставался ровным:
- И как вы общаетесь с этим Безликим, лейтенант Раштон?
Камерон Раштон покраснел, и монитор громко пискнул.
- Я знаю их язык, - с запинкой сказал он наконец. - Он меня научил.
Мне стало его жаль. Все в комнате смотрели на него как на предателя. Черт, да может, так и есть. Откуда мне знать?
Коммандер Леонски ничего не сказал. Наверное, тут нечего было говорить. Его рука в защитной перчатке сжалась в кулак, разжалась и сжалась снова, словно он не знал, что с ней делать.
Страх холодом сковал все внутри. Я вспомнил фигуры, затянутые в черную броню, высокие и отталкивающие. И подумал, каково было Камерону Раштону. Жуткие твари из кошмаров - какие у них лица? "Когти и клыки, - уверенно подумал я. - Когти и клыки, боль и ужас".
Офицеры насели на Камерона Раштона, а коммандер Леонски не стал их останавливать. Они закидывали его вопросами - быстрыми, хлесткими, жалящими - и ему было некуда деваться. Я даже не мог понять, кто из оранжевых костюмов выплевывал слова. Они стояли ко мне спинами и выглядели абсолютно одинаково, а их голоса, напряженные от гнева, а может, страха, звучали так же одинаково.
- Что вы рассказали Безликим? О нашей системе обороны?
- Ничего, - ответил он сквозь громкий писк монитора. - Я не рассказывал…
- О наших станциях?
- Об оружии?
- О Земле?
На этом слове офицер осекся, и мне на мгновение показалось, что голос его подведет. Мой бы подвел на его месте.
- Он не спрашивал. - Лицо Раштона было бледным, а голос дрожал.
- Что они с вами делали?
- Чем вас подкупили?
- Я не… Меня не подкупали. - Его взгляд скользил от одного скрытого шлемом лица к другому, но все они оставались холодными.
- Вас пытали?
Он открыл и закрыл рот, но ему не дали ответить.
- Сколько вы им рассказали? - снова вклинился коммандер Леонски.
- Пожалуйста, пожалуйста… - Раштон задыхался. Его грудь поднималась и опадала слишком быстро.
Леонски поднял стиснутую в кулак руку и повторил вопрос:
- Сколько вы им рассказали?
- Сэр, пожалуйста…
Шкала на мониторе опасно скакнула.
- Гаррет! - Голос Дока пробился сквозь весь этот шум. - Сюда, быстро!
Оранжевые костюмы расступились, и я подошел к койке.
Док не казался особенно взволнованным. Он подкатил кислородный баллон и нацепил на Раштона маску. Прозрачный пластик затуманился, когда тот вздохнул. Я протянул руку и поправил маску.
Я подумал, мне показалось, что меня словно ударило током, когда пальцы мои коснулись его щеки, но Раштон отдернулся, будто тоже это почувствовал, и его глаза расширились.
- Капсула, - выдавил он хрипло и зажмурился. - Вы ее не отключили, да? Вы вырезали меня оттуда!
- Да, вырезали, - подтвердил Док.
Раштон закусил нижнюю губу.
- Да. - Его голос снова дрогнул. - Стоило догадаться.
И у него остановилось сердце.
В одну секунду он разговаривал, а в другую умер, и Док заорал, чтобы несли дефибриллятор.
Наверное, за ним следовало бежать мне, потому что никто из офицеров не знал, где он хранится, но я не двинулся с места. Я протянул руку и прижал ладонь к обнаженной груди Раштона, точно так же, как когда мы вырезали его из капсулы. Не знаю, откуда я понял, что надо делать, но… Несмотря на гул в ушах, несмотря на бешено колотящееся сердце, я точно знал, что нужно делать: Дотронься до него, Брэйди. Дотронься. Ты батарейка, забыл?
Кожа на груди Раштона была гладкой. И теплой. Моя ладонь зачесалась, когда между нами словно проскочила искра.
- Гаррет? - позвал Док, густые брови за стеклом шлема нахмурились.
Именно в этот момент я почувствовал его - сердцебиение. Поначалу слабое, оно становилось все ровнее и сильнее. А потом грудь Раштона поднялась, и он вздохнул, а глаза его распахнулись.
Он обхватил мое запястье длинными пальцами.
- Не двигайся. Ты мне нужен.
У меня закружилась голова. Твою мать, я батарейка! Я так и знал, и он тоже знал, но больше никто.
- Какого черта происходит? - прорычал коммандер Леонски.
На кардиомониторе снова появилась кривая сердечного ритма: чересчур быстрого, немного испуганного, но сильного. И сейчас он откликался на сердце вовсе не Раштона, понял я. А мое. Это мое гребаное сердце.
- Вы меня вырезали, - сказал Камерон Раштон, краска медленно возвращалась на его лицо. Он говорил слабым голосом и тяжело дышал, но по крайней мере был жив. - Вы не дали капсуле завершить цикл. Это что-то вроде резервной системы на случай повреждения оболочки. Импульсы другого человека используются, чтобы стабилизировать мои. - Он посмотрел на меня и покраснел. - Думаю, это временно.
- Насколько временно? - спросил Док.
Хороший вопрос.
- Не знаю, - отозвался Раштон, наморщив лоб. - Кай-Рен сможет ответить.
И снова о нем. Мы возвращаемся к гребаному Безликому кошмару. Я бы убрал руку, позволив Раштону умереть, если бы он все еще не сжимал мое запястье.
- И когда он будет здесь? - невозмутимо поинтересовался коммандер Леонски.
- Скоро, - заверил Раштон. - Он будет скоро.
Ну просто зашибись.
Мое сердце застучало быстрее, и сердце Раштона - тоже. Так, это уже пугает.
- Мы почти на дальнем полюсе, - заметил капитан-лейтенант Чантер.
У всех станций, как у планет, имелись орбиты. Большую часть времени мы плавали по солнечной системе, как нитки из игры в "веревочку". Иногда мы подходили друг к другу так близко, что в иллюминатор можно было увидеть другие станции. Иногда мы даже видели Землю. Но через неделю мы окажемся наиболее уязвимы: в дальней точке эллипса, совсем одни.
Моя рука на груди Раштона задрожала, и он крепче сжал пальцы на моем запястье.
- Кай-Рен направляется сюда не для того, чтобы убить нас, - сказал он. - Я уверен, коммандер.
Леонски покачал головой.
- Они могут стереть нас с лица космоса в долю секунды!
Я старался не слушать, что он говорит. Хоть это и правда. Все знали, что он прав, но офицеры не должны говорить подобное. Офицеры должны толкать пустые пафосные речи о долге, работе для нужд фронта и о том, что все мы здесь ради тех, кто остался дома. Они не должны бояться так же, как и остальные.
- Он не станет этого делать, - с тихой уверенностью повторил Раштон.
Мне снова захотелось вырвать руку. Да кто он такой, чтобы утверждать, что слово какого-то Безликого что-то значит? Боже, офицеры правы. Он окончательно и бесповоротно себя дискредитировал. Мы не можем доверять Безликим, как не можем доверять и этому ублюдку.
- Он хочет переговоров, - сказал Раштон. - Это может означать мир, коммандер.
Или полное уничтожение Защитника-3, всех станций и Земли. Но едва ли мы в силах остановить Безликих, так ведь? У нас просто нет выхода.
- И вы его посланник, - заключил коммандер Леонски, поджав губы. - И на чьей же вы тогда стороне, Раштон?
Его сердце пустилось вскачь - или мое. Нас обоих.
- Не знаю, - растерялся Раштон и опустил глаза - ну разве это не говорит само за себя?
К черту! К черту тебя, Камерон Раштон. Гребаный предатель.
Меня вдруг накрыла волна тоски, очень похожей на мою собственную. И дело было не в том, что его тело читало мое. И даже не в сердцебиении. Я чувствовал то же, что и он. Его тоску, страх, боль и под всем этим попытавшееся ускользнуть, когда я попробовал за него ухватиться, тошнотворное чувство стыда.
Я покачнулся, перед глазами поплыло. Дерьмо. Откуда взялось это ощущение? Я попытался открыть рот, чтобы сказать Доку, что, наверное, все-таки болен, но не смог выдавить ни слова.
Док положил руку мне на плечо и усадил на койку.
- Приляг, Гаррет.
Я слишком устал и у меня слишком кружилась голова, чтобы спорить, поэтому я молча забрался в койку. Раштон сплел свои пальцы с моими, и я почувствовал это снова: стыд и что-то еще. Что-то новое. Мой мозг не узнал это чувство, а вот яйца - напротив. Твою мать. Похоть.