Всего за 129 руб. Купить полную версию
Синие глаза Талейрана испытующе смотрели на меня. Он осторожно сжал мне руку.
- Мне показалось, вы знали друг друга. Это правда?
- Как вы проницательны, - пробормотала я, горько усмехаясь.
- Это моя работа. Ну же, расскажите мне все.
Я покачала головой, чувствуя, что вот-вот расплачусь. Его предложение все рассказать прозвучало не то что мягко, но с таким дружеским спокойствием, что это расслабило меня, вызвало непреодолимое желание поделиться с кем-то, попросить совета… Пересилив себя и подумав о том, что не следует слишком доверяться взяточнику и карьеристу, я произнесла:
- Ах, сударь, в этом нет ничего примечательного… Да, мы были знакомы. По тюрьме Консьержери. Никаких иных отношений я с ним не имела. Одному Богу известно, почему он решил, что может домогаться меня.
Талейран весьма задумчиво проговорил:
- Стало быть, придется обойти Шерера. Я выведу вас на Барраса. Готовы вы к этому?
- Я ко всему готова, - сказала я, сразу воспрянув духом. - По крайней мере, с ним я не знакома.
Талейран еще раз осторожно сжал мою руку.
- Ну, а теперь поезжайте домой. Вам надо отдохнуть.
И, уже уходя, вполголоса добавил:
- Безумец ваш муж. Совершенный безумец!
В поисках Авроры я обошла все комнаты, поднялась даже на этаж выше, охваченная тревожным подозрением, что она, может быть, поддалась на уговоры какого-нибудь проходимца и где-то уединилась с ним. Мои опасения не подтверждались, но тревога усиливалась. Я быстро спускалась по лестнице вниз, намереваясь поискать ее еще и в красной столовой, и на одной из ступенек столкнулась с высоким плечистым мужчиной.
Я отступила, поправляя сползшую с плеч шаль.
- Ба! - приветствовал меня Клавьер. - Что за невероятное совпадение!
Я сжала зубы, проклиная на чем свет стоит и этот прием, и всех приглашенных сюда, и банкира в особенности.
- Что за совпадение? - процедила я.
- Вы здесь, и я здесь. Это любопытно.
Он отступил чуть назад и окинул меня внимательным взором.
- Вы стали просто прелесть. Поздравляю вас.
Я молчала. В его тоне не было враждебности, и это меня настораживало.
- Ну, полно вам дуться! К чему вспоминать прошлые обиды? Мы оба немало накуролесили.
- Оба? - переспросила я. - Да я проклинаю день, когда вы появились на свет!
Он нахмурился.
- А вот это уже дурно. Нехорошо рассыпать повсюду проклятия. Это кончится плохо прежде всего для вас. И будет жаль. Я ведь, моя дорогая, все забыл.
- Легко забыть обиды, нанесенные тобой, а не тебе, - процитировала я Сенеку.
- А вы по-прежнему уверены, что я виновен во всех ваших несчастьях? - Он рассмеялся. - Полноте! Виноваты только ваша распущенность да ваша голубая кровь… Никакого особенного зла я вам не причинял.
- Возможно, и так, - сказала я резко. - Поступки мужчины могут оскорбить наше достоинство лишь тогда, когда этот мужчина сам обладает достоинством.
Он широко мне улыбнулся.
- Ах, жаль, что вы так хмуро настроены… А вот я счастлив. Вы, наверное, слышали, какой сюрприз преподнесет мне Флора. Да и ваш дом… Совсем скоро он будет мой. Видите, как много у меня причин для радости.
- Еще не вечер, - сказала я так зловеще, что с лица Клавьера слетела улыбка.
Обойдя банкира, я стала спускаться по ступенькам. Благодушный вид сразу слетел с него. Он обернулся, больно схватил за руку.
- Еще не вечер? Это еще что такое? Вы смеете пророчить мне беду, вы, пустая кукла, набитая глупостями?!
Я резко выдернула свою руку и посмотрела на него сузившимися от бешенства глазами.
- Какая буржуазная непоследовательность! - произнесла я ледяным тоном. - Будучи пустой, я не могу быть набита глупостями, усвойте хотя бы это.
Разыскав, наконец, Аврору, я набросилась на нее с упреками.
- Как можно? Как можно так поступать, я тебя спрашиваю? Глупая девчонка! Ты пропала куда-то на целых шесть часов!
- Но, мама, тебя же тоже не было в танцевальном зале!
- Тоже? Я взрослая женщина и могу постоять за себя. Я знаю жизнь. А ты… Ты только добавляешь мне неприятностей! Где ты была?
- Нигде, - пробормотала она ошарашенно. - Я танцевала, меня многие приглашали… потом гражданин Лужер учил меня играть в пикет. Ничего плохого в этом не было.
- Гражданин Лужер! Уже и гражданин Лужер какой-то появился!
Была подана наша карета. Я втолкнула Аврору внутрь, уже успев понять, что ничего дурного не случилось. С чего бы мне так волноваться? Я просто срываю на девочке злость. Это несправедливо.
- У тебя… неприятности? - робко шепнула Аврора, прижимая мою руку к своей щеке.
- Да. Есть немного.
- Я бы так хотела тебе помочь. Но ты же ничего мне не рассказываешь.
- Ах, Боже мой! - прошептала я, привлекая ее к себе. - Не хватало еще и тебе задумываться над этим…
- Ты из-за господина герцога все это делаешь, да?
- Да.
- Я желаю тебе удачи… Я так люблю тебя.
Она была такая уставшая, что задремала у меня на плече. Домой мы вернулись уже в два часа ночи. Я поднялась к себе, с помощью горничной освободилась от бального туалета и накинула кружевной пеньюар. Эжени зажгла розовую лампу над мягким шезлонгом.
- Мадам еще чего-нибудь хочет?
- Нет, ничего. Ступайте спать, Эжени.
Я устало села, сбросила домашние туфельки, со вздохом откинулась назад. Несмотря на утомление, спать мне не хотелось. Некоторое время я смотрела на кольцо с изумрудом, украшавшее мой палец, - обручальное кольцо… Потом встала, разыскала коньяк и прямо из бутылки сделала глотков десять, не меньше. Захлебнулась и, отставив бутылку, снова села.
Мне было до того горько, что я едва сдерживала слезы. От гнетущего чувства одиночества было ужасно пусто внутри. Горничная не сдвинула портьеры, и за окном мерцал огнями ночной Париж. Не мой Париж, чужой. Непонятный мне. И я здесь абсолютно одна. Мне не везет. Меня снова пытаются преследовать. И я никогда, никогда к этому холодному деляческому миру не привыкну…
Коньяк действовал быстрее, чем я предполагала. Меня бросило в жар. Пламя лампы расплывалось перед глазами, превращаясь в розовый туман; я смахнула слезы с ресниц, но туман все ширился, и в нем все четче вырисовывался остров. Волшебная изумрудная земля между аквамариновым морем и нефритовым небом. Буйная кипень апельсиновых рощ. Долина среди гор, алеющая цветами цикламена. Александр помогает мне плыть, а вода теплая, как парное молоко, - она просто колышет меня… Потом тяжелый, пряный запах лилий на ночной дюне, жемчужный песок. Тогда я достигла высшего счастья. Мы с Александром словно растворились друг в друге - физически, душевно, мы даже дышали в унисон. И он сказал… он сказал мне, что…
Кровь застучала у меня в висках. Все это в прошлом! Даже до Корфу добралась напасть, мучившая меня всю жизнь! Уже не сдерживая слез, я зарыдала, уткнувшись лицом в сложенные на коленях руки.
7
Вид у Валентины, когда она рассказывала мне о торгах, был слегка испуганный.
Все получилось так просто, что даже я этого не ожидала. Торги, как и было объявлено, состоялись в пятницу. Клавьер прибыл позже, чем Валентина, и она в ответ на его поклон улыбнулась ему так приветливо, что он оставил приказчика и подошел к ней. Она предложила ему место подле себя. Он не без охоты согласился. Тогда Валентина робко шепнула ему о том, что хотела бы приобрести этот дом. При этом ее рука коснулась его руки.
Он слегка подозрительно посмотрел на нее.
- Чем же я могу помочь, гражданка?
- Не мешайте мне… Я прошу вас.
- Вы просите? А что вам дает на это право?
- То расположение, которое вы мне оказывали, - произнесла мадам Брюман слегка смущенно.
Он улыбнулся немного насмешливо.
- Кажется, я могу понять вас. Вы, как говорят, из "бывших", не так ли? Вам жаль вашу сестрицу по сословию.
- Какую сестрицу?
- Ту, которая жила здесь раньше.
Загоревшись вдруг какой-то мыслью, он сжал руку Валентины.
- Черт возьми, это недурная идея! Сидите-ка молча, моя дорогая. Обещаю, вы будете довольны.
Валентина повиновалась. Клавьер купил дом за миллион ливров и тут же, взмахом руки подозвав своего адвоката, написал дарственную на имя мадам Брюман. Сделав ошеломленной Валентине королевский подарок, он выразил надежду, что его рады будут видеть на обеде, который Брюманы на днях устраивают.
Валентина была бела как снег, когда рассказывала мне это. Выслушав, я некоторое время молчала, пораженная так же, как и она тремя днями раньше.
- Так, значит, дом достался вам совершенно бесплатно? - спросила я наконец.
- Да. И вам тоже…
Порывшись в сумочке, она достала бумагу.
- Возьмите. Это дарственная на ваше имя… Дом отныне ваш.
Я взглянула. Бумага была оформлена по всем правилам, и сомневаться ни в чем не приходилось. И все это досталось даром. Клавьер желал еще раз посмеяться надо мной, показать, что ему ничего не стоит выкинуть миллион на ветер ради того, чтобы сделать приятное мадам Брюман… и чтобы этим еще сильнее уязвить меня. Но, похоже, на этот раз он сам себя перехитрил.
- Валентина, мои изумруды… Вам привезут их уже сегодня вечером…
У нее вырвалось сдавленное рыдание. Она закрыла лицо руками.
- Боже мой, что вы говорите! Какие изумруды? Вы что, платите мне за мою услугу? Ведь я не отдала за дом ни одного су!
- Но вы же так хотели иметь эти камни, - произнесла я, растерявшись при виде ее слез. - Послушайте, у меня и в мыслях не было обижать вас…
- Ах, я так боюсь! Ведь когда Клавьер узнает, он пожелает в порошок стереть и меня, и моего мужа!