Девушка потянулась за бинтами. Бригем передвинулся, и они оказались лицом к лицу так близко, как могут находиться мужчина и женщина, не обнимая друг друга. Сирина почувствовала на своих губах его дыхание и удивилась тому, что ее сердце забилось быстрее. Она обратила внимание на серые глаза Бригема и его красивый рот; яркие губы слегка изогнулись в улыбке, смягчая резкие аристократические черты.
Сирине показалось, что она почувствовала его пальцы на своих волосах, но, очевидно, она ошиблась. Мгновение она молча смотрела на него.
- Я буду жить? - пробормотал он.
Его насмешливый голос мигом развеял чары. Сирина усмехнулась и натянула бинт достаточно сильно, чтобы заставить его дернуться.
- О, простите, милорд, - сказала она, затрепетав ресницами. - Я причинила вам боль?
Бригем посмотрел на девушку, думая, что было бы неплохо слегка ее придушить.
- Пожалуйста, не беспокойтесь об этом.
- Я и не беспокоюсь. - Она встала, чтобы убрать таз с окровавленной водой. - Странно, не так ли, что английская кровь течет так слабо?
- Я не заметил. Шотландская кровь, которую я пролил сегодня, показалась мне бледной.
- Если это была кровь Кэмбелла, вы избавили мир от очередного барсука, но я не желаю быть вам благодарной ни за это, ни за что-либо еще.
- Вы задели меня за живое, миледи, так как я живу ради вашей благодарности.
Сирина схватила деревянную чашку, - хотя мать, безусловно, предпочла, чтобы она использовала фарфор или фаянс, - набрала жаркого и плюхнула его в чашку с такой силой, что значительная часть перелилась через край. Потом она налила эль и бросила на блюдце две овсяные лепешки. Жаль, что они не были черствыми.
- Ваш ужин, милорд. Постарайтесь не подавиться им.
Бригем поднялся, и она впервые заметила, что он почти такой же высокий, как ее брат, хотя выглядит не таким крепким и мускулистым.
- Ваш брат предупреждал меня, что у вас дурной характер.
Сирина уперлась кулаками в бока, глядя на него из-под ресниц, чуть более темных, чем ее растрепанные волосы.
- Тем лучше для вас, милорд, теперь вы поостережетесь сердить меня.
Бригем шагнул к ней, и она вскинула подбородок, словно готовясь к схватке.
- Если вы надеетесь прогнать меня в лес шпагой вашего дедушки, подумайте еще раз.
Ее губы скривились, борясь с улыбкой, а в глазах мелькнула усмешка.
- Почему? Вы так крепко стоите на ногах, сассенах? - спросила она, используя гэльский термин, обозначающий ненавистного английского захватчика.
- Достаточно крепко, чтобы сбить с ног вас, если вам удастся меня схватить. - Он взял ее руку, сжатую в кулак, и поднес к губам. - Благодарю вас, мисс Мак-Грегор, за вашу заботу и гостеприимство.
Девушка выбежала из кухни, яростно вытирая кулаки о юбку.
Уже совсем стемнело, когда вернулся Иэн Мак-Грегор с младшим сыном. После ужина Бригем оставался в отведенной ему комнате, давая семье возможность пообщаться, а себе время подумать. Колл описал Мак-Грегоров достаточно хорошо. Лицо и осанка все еще красивой Фионы свидетельствовали о силе характера. Молоденькая Гвен выглядела кроткой и робкой, но ее рука была тверда, когда она зашивала глубокую рану.
Что касается Сирины… Колл не упомянул, что его сестра - волчица с лицом Елены , но Бригем хотел составить о ней самостоятельное суждение. Вполне возможно, что у нее не было причин любить англичан, но сам он предпочитал судить о людях по их личным качествам, а не по национальности.
Бригем подумал, что точно так же не следует судить о женщинах по их внешности. Когда Сирина бежала по дороге навстречу брату со светящимся радостью лицом и развевающимися волосами, он почувствовал себя так, словно в него ударила молния. К счастью, Бригем не относился к числу мужчин, долго пребывающих под чарами красивых глаз и изящных лодыжек. Он приехал в Шотландию сражаться за дело, в которое верил, а не огорчаться из-за того, что какая-то девчонка питает к нему отвращение.
А все из-за происхождения, которым он только гордился, думал Бригем, бродя по комнате. Его деда уважали и боялись, как и отца, прежде чем смерть забрала его так рано. Бригему с детства внушали, что быть Лэнгстоном - привилегия и ответственность. Если бы он относился к этому иначе, то оставался бы в Париже, наслаждаясь причудами и капризами элегантного общества, а не отправился бы в шотландские горы рисковать всем ради молодого принца.
Черт бы побрал девушку, смотревшую на него как на грязь, которую соскребли со дна горшка!
При стуке в дверь Бригем, нахмурившись, отвернулся от окна.
- Да?
Служанка открыла дверь с колотящимся сердцем. Один взгляд на мрачное лицо Бригема заставил ее опустить глаза и нервно присесть в реверансе.
- Прошу прощения, лорд Эшберн… - Это все, что она смогла вымолвить.
Не дождавшись продолжения, Бригем вздохнул:
- Могу я узнать, за что именно?
Девушка метнула на него быстрый взгляд и снова уставилась в пол.
- Милорд, хозяин хочет, чтобы вы спустились вниз, если это вам удобно.
- Конечно. Сейчас спущусь.
Но служанка уже убежала. Этим вечером она расскажет своей матери о том, как Сирина Мак-Грегор оскорбила английского лорда, глядя прямо ему в лицо, причем в чертовски красивое лицо.
Бригем поправил кружева на запястьях. У него была только одна смена одежды, и он надеялся, что карета с остальным багажом завтра доберется в Гленроу.
Бригем спускался по лестнице, стройный и элегантный, в черном, отделанном серебром костюме. Кружево пенилось на шее, а перстни поблескивали при свете ламп. В Париже и Лондоне он следовал моде и пудрил волосы. Здесь же Бригем с радостью избавился от этой необходимости, и его волосы цвета вороного крыла были зачесаны назад с высокого лба.
Мак-Грегор, такой же крупный, как его сын, ждал в столовой, потягивая портвейн; за его спиной в камине потрескивал огонь. Темно-рыжие волосы падали на плечи. Того же цвета борода прикрывала нижнюю часть лица. Одет он был, как подобает для приема знатных гостей - в просторный килт и дублет из телячьей кожи; на плече красовалась пряжка с драгоценным камнем, на которой была вырезана львиная голова.
- Добро пожаловать в Гленроу и дом Иэна Мак-Грегора, лорд Эшберн.
- Благодарю вас. - Бригем принял предложенные ему портвейн и стул. - Я бы хотел узнать о Колле.
- Он отдыхает, но моя дочь Гвен сказала мне, что ночь будет нелегкой. - Иэн сделал паузу, глядя на оловянный кубок, который держал в широкой руке с толстыми пальцами. - Колл писал о вас как о друге. Но вы и без этого стали бы им, так как привезли его к нам.
- Он был и остается моим другом.
Мак-Грегор кивнул.
- Тогда я выпью за ваше здоровье, милорд. - Он тут же это сделал. - Мне говорили, что фамилия вашей бабушки была Мак-Доналд?
- Да. Она родом с острова Скай .
Морщинистое обветренное лицо Иэна осветила улыбка.
- Тогда дважды добро пожаловать. - Он поднял кубок и внимательно посмотрел на гостя. - За истинного короля?
Бригем тоже поднял свой кубок.
- За короля за морем, - сказал он, встретив пронзительный взгляд голубых глаз Иэна. - И за грядущий мятеж.
- За это я тоже выпью. - Иэн осушил кубок одним могучим глотком. - А теперь расскажите мне, как случилось, что мой мальчик был ранен.
Бригем описал засаду, людей, напавших на них, и их одежду. Иэн слушал, склонившись к гостю над большим столом, как будто боялся что-то пропустить.
- Проклятые кровожадные Кэмбеллы! - воскликнул он, стукнув кулаком по столу с такой силой что кубки и фаянсовая посуда подскочили.
- Колл тоже думал, что это они, - кивнул Бригем. - Я немного знаю о кланах и вражде между вами и Кэмбеллами, лорд Мак-Грегор. Это могла быть простая попытка ограбления, а возможно, до них дошло, что якобиты зашевелились.
- Так оно и есть. - Иэн задумался, барабаня пальцами по столу. - Значит, их было четверо против двоих, а? Неплохое соотношение для Кэмбеллов. Вы тоже были ранены?
- Легко. - Бригем пожал плечами. Этот жест он приобрел во Франции. - Если бы лошадь Колла не поскользнулась, он бы отразил выпад. Колл - превосходный фехтовальщик.
- То же самое он говорит о вас. - Зубы Иэна блеснули. Больше всего на свете он восхищался хорошими бойцами. - Что за стычка была на дороге в Кале?
Бригем усмехнулся:
- Всего лишь развлечение.
- Я бы хотел услышать об этом побольше, но сначала расскажите мне, что можете, о красавчике-принце и его планах.
Они говорили несколько часов, опустошив бутылку портвейна и начав другую при колеблющемся пламени свечей. Формальности были позади: теперь они стали просто двумя мужчинами - у одного расцвет лет был позади, а другой только приближался к нему. Оба были воинами по рождению и темпераменту. Они могли сражаться по разным причинам - один в отчаянной попытке сохранить землю и образ жизни, другой ради простой справедливости. Когда они расставались - Иэн, чтобы взглянуть на сына, а Бригем, чтобы подышать воздухом и проверить лошадей, - то чувствовали, что хорошо знают друг друга.