- Ну, хорошо… - Конечно же любой из оставшихся трех таксистов был предпочтительнее, и не важно, говорят они по-английски или нет.
Он не обратил никакого внимания на ее сомнения:
- Куда вам надо?
- В… Кала-Фуэрте. Но я не уверена…
- Я отвезу вас. Шестьсот песет.
- Ладно… - Она с надеждой посмотрела на остальных таксистов, но они уже потеряли к ней интерес. Один даже вернулся к своей машине и начал вытирать лобовое стекло старой тряпкой.
Она повернулась к громиле в соломенной шляпе. Он улыбнулся, обнажив сломанные зубы. Она сглотнула и сказала:
- Хорошо. Шестьсот песет.
- Где ваш багаж?
- Потерялся. Потерялся в Барселоне.
- Плохо.
- Да, его погрузили на другой самолет. Они собираются разыскать его, и я получу его завтра или послезавтра. Понимаете, сейчас мне надо в Кала-Фуэрте и…
Что-то в лице громилы заставило ее замолчать. Он уставился на сумку в руках Селины. Селина проследила за его взглядом и увидела, что и в самом деле произошло нечто странное. Обе крепкие ручки висели у нее на руке, а сама сумка была распахнута. Спереди ручки были аккуратно срезаны, как будто лезвием бритвы. И ее кошелек исчез!
Таксиста звали Тони. Он представился вполне официально и начал действовать в качестве ее переводчика в течение долгого и утомительного разговора с гражданской полицией.
Да, сеньориту ограбили. Сегодня утром в толпе в аэропорту находился вор с бритвой. У нее все украли. Все, что у нее было.
Ее паспорт?
Нет, не паспорт. Но песеты, английские деньги, дорожные чеки, обратный билет до Лондона.
Полицейский сосредоточенно изучал сумку Селины.
И сеньорита ничего не почувствовала?
Ничего. Разве можно что-нибудь почувствовать, когда пробираешься сквозь толпу?
Похоже, что сумку порезали бритвой.
Так оно и было. Бритвой. Вор с бритвой.
Как сеньориту зовут?
Мисс Селина Брюс, из Лондона, путешествует с английским паспортом.
А где мисс Брюс проживает в Сан-Антонио?
В… Селина заколебалась, но события не допускали никаких сомнений. "Каза Барко", в Кала-Фуэрте.
Какого цвета был кошелек? Сколько денег, точно? А дорожные чеки подписаны?
Она устало отвечала на вопросы. Стрелки часов подползли к десяти, к половине одиннадцатого и побежали дальше. Сбывались самые худшие из ее опасений. Она потеряла чемодан и потеряла деньги. И ей еще надо добраться до Кала-Фуэрте.
Наконец все кончилось. Полицейский собрал бумаги и встал. Селина поблагодарила его и пожала ему руку. Он удивился, но так и не улыбнулся.
Селина и Тони прошли через уже пустое здание аэропорта, вышли из стеклянных дверей и остановились, глядя друг на друга. Селина перебросила пальто через руку, так как становилось ужасно жарко, и наблюдала за Тони, ожидая, что он сделает.
Он снял солнцезащитные очки.
Она сказала:
- Мне все-таки надо в Кала-Фуэрте.
- У вас нет денег.
- Но вам заплатят, я обещаю. Когда мы приедем в Кала-Фуэрте… мой… отец заплатит вам за проезд.
Тони сильно нахмурился:
- Ваш отец? У вас здесь отец? Почему же вы не сказали?
- Это бы ничего не изменило. Мы… мы не смогли бы с ним связаться. Ведь так?
- Ваш отец живет в Кала-Фуэрте?
- Да. В доме под названием "Каза Барко". Я уверена, он там, и он вам заплатит. - Тони наблюдал за ней, полный подозрений и недоверия. - И вы просто не можете оставить меня здесь. У меня даже нет обратного билета в Лондон.
Мгновение он смотрел в пространство, затем закурил.
- Вы ведь сказали, что довезете меня, - продолжала Селина. - И я прослежу, чтобы вам заплатили. Я обещаю.
Он зажег сигарету. Пустил в небо облачко дыма, и его черные глаза переместились на лицо Селины. Она выглядела озабоченной и бледной, но и богатой тоже. Разрезанная сумка из крокодиловой кожи, и под стать ей - хорошие туфли. Шелковый шарф, а платье и пальто из дорогой шерсти. Иногда, когда она двигалась, Тони удавалось заметить тонкую золотую цепочку на шее, а на руке - золотые часы. Несомненно, ее окружали деньги - если и не в сумке, то где-нибудь еще. Стоял только еще март, так что пока на такси много не заработаешь, поэтому нельзя отказываться от хорошего клиента. И не похоже, чтобы эта девушка, эта молодая Inglesa, была способна на обман.
- Хорошо, - наконец решил он. - Поехали.
Глава 4
Тони всю дорогу болтал без умолку:
- Еще пять лет назад Сан-Антонио был очень бедным островом. Плохое сообщение с Испанией - лишь дважды в неделю ходила маленькая лодка. Зато теперь у нас есть аэропорт, так что народ к нам едет, а летом тут полно людей, и все налаживается.
Селина подумала, что прежде всего им надо наладить дороги. Та, по которой они ехали, была без дорожного покрытия и изъезжена грузовиками, так что старенький "олдсмобил" - такси Тони - подпрыгивал и переваливался, как корабль на море. Дорога изгибалась между низкими стенами, сложенными без раствора, по землям, разделенным на фермерские хозяйства. Почва казалась каменистой и неплодородной, приземистые здания выцвели от знойного солнца и приобрели цвет бледного песка. Женщины, которые работали на полях, носили черные юбки до пят и черные шарфы на головах. Мужчины, чья одежда была блеклого синего цвета, пахали неподатливую землю или тряслись на деревянных повозках, запряженных парой мулов. Бродили стада коз, бегали тощие куры, а через каждую милю стоял колодец, вокруг которого кругами ходила терпеливая слепая лошадь, и водное колесо, по которому двигались наполненные до краев ведра, опрокидываясь в оросительные канавы.
Селина заметила это и сказала:
- Но ведь ночью прошел дождь.
- Это был первый дождь за несколько месяцев. Нам постоянно не хватает воды. Здесь нет рек, только ручьи. Солнце уже припекает, и земля очень быстро высыхает.
- Ночью мы попали в грозу, над Пиренеями.
- Уже много дней в Средиземноморье плохая погода.
- А здесь всегда так в марте?
- Нет, бывает и тепло в марте. - И как бы в подтверждение его слов в это мгновение сквозь тучи проглянуло солнце и окрасило все золотым светом. - Вон там, - продолжал Тони, - это городок Сан-Антонио. Собор на холме очень старый, собор-крепость.
- Крепость?
- На случай нападения. Финикийцев, и пиратов, и мавров. Много веков мавры оккупировали Сан-Антонио.
Городок лежал как авансцена, а море было задником сцены. Холм из белых домиков с возвышающимися над ними башнями и шпилями собора.
- Мы не поедем через Сан-Антонио?
- Нет, мы сейчас на дороге к Кала-Фуэрте. - Немного помолчав, он добавил: - Вы раньше не бывали на острове? А ваш отец все же живет здесь?
Селина наблюдала за медленно вращающимися крыльями ветряной мельницы.
- Нет. Нет, я здесь не бывала.
- Вам понравится Кала-Фуэрте. Он маленький, но очень красивый. Туда приезжает много яхтсменов.
- Мой отец яхтсмен. - Она сказала, не задумываясь, но слова отозвались в ней, как будто то, что она произнесла их, сказала вслух, придало им реальность и правдивость. - Мой отец живет в Кала-Фуэрте. В доме под названием "Каза Барко". Он яхтсмен.
Тучи продолжали сходиться и расходиться, давая солнцу проглядывать между ними, и наконец они уплыли в сторону моря и угрюмо легли у горизонта. Остров купался в тепле. Селина закатала рукава шерстяного платья и опустила стекло, и пыльный ветер растрепал ее волосы. Они проезжали мимо маленьких деревень и городков, тихих и спокойных, с закрытыми ставнями домами. Двери домов были распахнуты и занавешены сеткой, а на тротуарах на кухонных стульях сидели пожилые дамы, разговаривая или наблюдая за маленькими внуками, а их натруженные руки были заняты вышивкой или плетением кружев.
Они въехали в Курамайор, сонный городишко со светлыми домами и узкими улицами, и Тони вытер рот тыльной стороной руки и заявил, что хочет пить.
Селина, не совсем понимая, что требуется от нее, ничего не сказала.
- Неплохо бы сейчас пивка, - продолжил Тони.
- Я… я бы купила вам пива, но у меня нет денег.
- Я куплю пива, - сказал Тони.
Узкая улица вышла на большую площадь, вымощенную булыжником, с высоким собором, тенистыми деревьями и несколькими магазинчиками. Он медленно сделал круг, пока не увидел кафе, которое ему приглянулось.
- Это подойдет.
- Я… я подожду вас.
- Вам тоже надо что-нибудь выпить. В машине жарко и сухо. Я куплю вам выпить.
Она начала протестовать, но он только добавил:
- Ваш отец вернет мне деньги.
Она сидела ни солнце за маленьким железным столиком. В баре за ее спиной Тони разговаривал с хозяином кафе. Появилась небольшая группа детей, прямо из школы. Они выглядели восхитительно: в синих хлопчатобумажных передниках и чистеньких белых носочках. Они все казались красивыми - маленькие девочки с аккуратно подколотыми темными косами и золотыми колечками в ушах, со стройными оливковыми ножками, и когда они улыбались, то обнажались ровные и белые зубы.