Они увидели, что Селина наблюдает за ними, и захихикали. Две маленькие девочки, шедшие впереди остальных, остановились перед ней, и их темные глаза-виноградинки заискрились весельем. Ей хотелось завести друзей, и в каком-то порыве она открыла сумочку и достала цанговый карандаш - который ей никогда не нравился - длиной дюйма три с желто-голубой кисточкой. Она протянула его, приглашая одну из них взять его. Сначала они слишком застеснялись, а потом самая маленькая девочка, с косичками, очень осторожно, как будто он мог укусить, взяла его с ладони Селины. Другая, совершенно обезоруживающим жестом, положила свою ручку на ладонь Селины, как если бы давала ей подарок. Ручка была пухленькая и гладкая, с маленьким золотым колечком.
Из-за занавески появился Тони с пивом для себя и апельсиновым напитком для Селины, и дети испугались и разлетелись, как голуби, забрав с собой карандаш с кисточкой. Зачарованная, она смотрела им вслед, а Тони сказал:
- Малышки… - с такой гордостью и любовью в голосе, как будто они были его собственными детьми.
Их поездка продолжилась. Теперь характер острова полностью изменился, и дорога шла вдоль подножия гор, тогда как ближе к морю поля спускались с небольшим уклоном в сторону отдаленного туманного горизонта. Они ехали уже почти три часа, как вдруг Селина увидела впереди на высокой горе крест, отчетливо выделяющийся на фоне неба.
- Где это? - спросила она.
- Это крест Сан-Эстабана.
- Просто крест? На вершине горы?
- Нет, там очень большой монастырь. Тайный орден.
Деревня Сан-Эстабан лежала у подножия горы в тени монастыря. На перекрестке в центре города висел, наконец-то, указатель на Кала-Фуэрте, первый, который Селина увидела. Тони свернул направо, и дорога пошла под уклон, сбегая с холма сквозь заросли кактусов и оливковые рощи и группы ароматных эвкалиптов. Побережье впереди, казалось, густо усажено соснами, но когда они стали подъезжать, Селина увидела разбросанные белые домики и яркие розовые, голубые и алые цветы, заполнившие сады.
- Это Кала-Фуэрте?
- Si.
- Он не похож на другие деревни.
- Нет, это курортное место. Для приезжих. У многих тут летние виллы, понятно? Они приезжают сюда в жару из Мадрида и Барселоны.
- Понятно.
Сосны сомкнулись вокруг них, дав прохладную тень и запах смолы. Они проехали мимо фермы, где пищали цыплята, миновали один-два дома, небольшую винодельню, а затем дорога вышла к маленькой площади, построенной вокруг одинокой разросшейся сосны. На одной стороне стоял магазин, у дверей которого высилась гора овощей, а в витрине лежали туфли, кинопленка, соломенные шляпы и открытки. На другой стороне был ослепительно белый дом с мавританскими кружалами и ставнями, с мощеной террасой впереди, на которой стояли столы и стулья. Над дверью висела надпись: "Отель Кала-Фуэрте".
Тони остановил машину в тени дерева и выключил мотор. Пыль осела, было очень тихо.
- Вот мы и приехали, - сказал он. - Это Кала-Фуэрте.
Они вылезли из машины, обрадовавшись прохладе ветерка с моря. Людей вокруг было мало. Из магазина вышла женщина, чтобы набрать из корзины картофеля и положить его в бумажный пакет. Несколько детей играли с собакой. Двое приезжих, в кардиганах ручной вязки и явно англичан, сидели на террасе гостиницы и писали открытки. Они взглянули и увидели Селину, узнали в ней соотечественницу и быстро отвели взгляды.
Они вошли в гостиницу, Тони впереди. За шторой находился бар, очень чистый, прохладный, покрашенный белой краской, с коврами на каменном полу и неотесанными деревянными ступенями, ведущими на второй этаж. Под лестницей другая дверь вела к черному ходу. Темноволосая девушка с щеткой медленно сметала грязь с одной стороны пола на другую.
Она взглянула и улыбнулась:
- Buenos dias.
- Donde esta el proprietario?
Девушка положила щетку.
- Momento, - сказала она и исчезла, неслышно пройдя в дверь под лестницей. Дверь за ней захлопнулась. Тони пошел и уселся на один из высоких табуретов у бара. Через некоторое время дверь снова открылась, и вошел мужчина. Он был невысокого роста, совсем молодой, с бородой, с глазами дружелюбной лягушки. Одет он был в белую рубашку и темные брюки с ремнем, а на ногах голубые холщовые туфли на веревочной подошве.
- Buenos dias, - сказал он, переводя взгляд с Тони на Селину и обратно.
Ома быстро спросила:
- Вы говорите по-английски?
- Si, сеньорита.
- Простите, что беспокою вас, но я кое-кого ищу. Мистера Джорджа Дайера.
- Да?
- Вы его знаете?
Он улыбнулся и развел руками.
- Конечно. Мы ищете Джорджа? А он знает, что вы его ищете?
- Нет. А что, должен?
- Нет, если только вы не сообщили ему, что приедете.
- Это сюрприз, - сказала Селина, стараясь, чтобы слова прозвучали как шутка.
Казалось, он заинтересовался:
- А откуда вы?
- Из Лондона. Сегодня из аэропорта в Сан-Антонио, - Она показала на Тони, который прислушивался к разговору с угрюмым видом, как будто был недоволен, что у него отобрали инициативу. - Я приехала на такси.
- Я Джорджа не видел со вчерашнего дня. Он направлялся в Сан-Антонио.
- Но я же сказала, мы только что оттуда.
- Возможно, он уже дома. Я не уверен. Я не видел, чтобы он возвращался. - Он ухмыльнулся. - Мы никогда не уверены, что его машина выдержит такое длительное путешествие.
Тони прочистил горло и наклонился вперед.
- Где мы сможем его найти? - спросил он.
Бородач пожал плечами:
- Если он в Кала-Фуэрте, то в "Каза Барко".
- Как нам найти "Каза Барко"? - Тот нахмурился, и Тонн, чувствуя его неодобрение, пояснил: - Мы должны найти сеньора Дайера, потому что в противном случае я не получу свою плату. У сеньориты нет денег…
Селина сглотнула.
- Да… да, боюсь, это так. Вы могли бы объяснить нам, как проехать к "Каза Барко"?
- Это слишком сложно. Вы сами никогда не найдете. Но, - добавил он, - я могу найти кого-нибудь, кто вас проводит.
- Вы очень любезны. Большое спасибо, мистер… боюсь, не знаю вашего имени.
- Рудольфо. Не мистер. Просто Рудольфо. Если вы немного подождете, я посмотрю, что можно придумать.
Он прошел за штору, пересек площадь и вошел в магазин напротив. Тони тяжело опустился на стул, его зад свисал с обеих сторон неподходящего для него сиденья, а настроение его явно ухудшилось. Селина начала нервничать. Она сказала, стараясь успокоить его:
- Задержка так раздражает, особенно когда вы были так добры…
- Мы не знаем, дома ли сеньор Дайер, в "Каза Барко". Они не видели, чтобы он вернулся из Сан-Антонио.
- Ну, если его нет, мы всегда сможем немного подождать…
Не следовало так говорить.
- Я не могу ждать. Я работаю. Для меня время - деньги.
- Да, конечно. Я понимаю.
Он издал звук, как бы говоря, что она никоим образом не может его понять, и повернулся к ней боком, как угрюмый школьник-переросток. Она испытала облегчение, когда вернулся Рудольфо. Он договорился, чтобы сын хозяйки овощного магазина проводил их до "Каза Барко". Мальчик должен был доставить большой заказ для сеньора Дайера, и он собирался ехать на велосипеде. Если они хотят, то могут ехать за ним.
- Да, конечно, это просто замечательно. - Селина повернулась к Тони и с оптимизмом, которого не чувствовала, сказала: - И он заплатит вам за проезд, и тогда вы сможете сразу же вернуться в Сан-Антонио.
Тони, казалось, не был в этом уверен, но он сполз с табурета и вышел вслед за Селиной на площадь. Возле такси стоял худенький мальчик с велосипедом. На руле висели две огромные корзины, такие, какими пользуются все испанские крестьяне. Из этих корзин торчали плохо завернутые свертки всех форм и размеров: длинные батоны хлеба, связка лука, горлышко бутылки.
Рудольфо сказал:
- Это Томеу, сын Марии. Он покажет вам дорогу.
Как маленькая рыба-лоцман, Томеу устремился вперед вниз по изрытой колеями дороге из белого песка, которая извивалась, повторяя изгибы побережья. Остров был изрезан каналами с водой переливчато-синего цвета, а над скалами виднелись восхитительные белые виллы, небольшие сады, утопавшие в цветах, террасы для принятия солнечных ванн и трамплины для прыжков в воду.
Селина сказала:
- Я бы не отказалась здесь жить, - но настроение у Тони быстро ухудшалось, и он ничего не ответил.
Дорога превратилась просто в узкую тропинку между обсаженными хризантемами стенами садов. Она немного поднималась, затем спускалась к довольно большой бухте, где укрылись несколько рыбацких лодок, а большие яхты стояли на глубине.
Тропинка сбегала к задней части домов. Томеу поджидал их впереди. Когда он увидел, что такси взобралось на край холма, он слез с велосипеда, прислонил его к стене и начал разгружать корзины.
Селина произнесла:
- Должно быть, мы приехали.
Дом не выглядел большим. Задняя стена, выкрашенная в белый цвет, была глухой, за исключением крохотного оконца и закрытой ставнями двери, на которую падала тень от толстой черной сосны. Дорога за домом разветвлялась и уходила налево и направо, идя вдоль дворов других домов. Там и тут между домами узкие ступеньки вели к морю. Во всем был какой-то приятный налет случайности: развевающееся на веревках белье, несколько сетей, вывешенных для просушки, один-два тощих кота, греющихся на солнце и вылизывающих себя.