Высокая арка соединяла две могучие башни с маленькими оконцами. Эту не то церковь, не то сказочный терем из тридевятого царства венчал золотой купол, исчезавший в высоте, в таинственной тьме ночи.
Такова была знаменитая крепость двенадцатого века – Золотые Ворота, построенные еще Андреем Боголюбским. Ни один враг никогда не сумел взять их приступом. Даже в страшные дни татарского нашествия, когда хан Батый жег Владимир, здесь, в башнях Золотых Ворот, грудью оборонялись отважные русские дружинники и выстояли против полчищ завоевателей.
Наконец после долгих блужданий мы нашли в тихом полутемном переулочке туристскую станцию. Молчаливая, заспанная старушка открыла нам дверь, зажгла свет, показала две комнаты. В каждой комнате стояли в два ряда койки, покрытые серыми одеялами.
– Девочки, – крикнул Николай Викторович, – быстренько заходите и сейчас же спать! Если начнете хихикать…
Какое там хихикать – половина девочек спала стоя. Мы с мальчиками направились в соседнюю комнату.
– Нас семнадцать, а коек пятнадцать… Кому-то придется спать на полу. – Николай Викторович оглядел ребят.
Черноглазый Миша выскочил вперед, поднял руку:
– Можно, я буду спать на полу?
За Мишей выдвинулся белобрысый Вова, за Вовой – еще двое.
– Я тоже хочу на полу!..
– И я!..
– И я!..
Все мальчики, кроме Гриши, Васи и Ленечки, решили устроиться на полу. Гриша и Вася, как начальники, выбрали самые лучшие места у дальнего окна.
А Ленечка удивленно пожал плечами и изрек бесспорную истину:
– Зачем я буду спать на полу, когда столько свободных кроватей?
Остальные мальчики сдвинули койки к одной стене, сняли с них матрасы и прочее, устроили себе на полу постели и улеглись все подряд.
Утром Миша оглушительно продудел «подъем» в свой кулак-рожок. Все умчались во двор на утреннюю зарядку; я повернулся на другой бок и задремал.
Не успел я забыться, как все девочки с пронзительным визгом, хлопая дверью, влетели в нашу спальню.
– Доктор спит, не видите, что ли! – крикнул на всю комнату Вова.
– Он нам так нужен, – с дрожью в голосе ответила одна из девочек.
Я сразу понял: они прибегали узнать, скоро ли я встану, и, наверное, хотели еще раз замолвить словечко за свою подругу. Они снова затопали босыми ногами мимо моей койки и выскочили в коридор.
Делать нечего, придется вставать.
Я неторопливо оделся, умылся в сенях из рукомойника и вошел в соседнюю комнату.
За длинным столом сидели все наши и, собираясь завтракать, о чем-то возбужденно разговаривали. Как только я вошел, все моментально стихли.
Я поздоровался; мне сдержанно ответили и сказали, что бабушка-сторожиха любезно предоставила для медицинского осмотра свою комнату.
Мы пошли: бабушка впереди, потом очень бледная Галя, потом я, потом Танечка как консультант.
Николай Викторович кинул мне вслед:
– Вы не очень-то верьте этой болтушке. Учтите: она врет больше, чем все наши девочки, вместе взятые.
– Пожалейте девчоночку, – улыбаясь, прошептала сморщенная бабушка-сторожиха, закрывая за нами дверь.
Выслушивая Галю, я понял, почему школьный врач запретила ей идти в поход. Дело было не только в безопасном «функциональном» шуме в сердце. Просто девочка была слабенькая, малокровная, узкогрудая. Да ведь таким-то туристский поход особенно полезен. К сожалению, не все врачи это сознают. Правда, меня несколько смущала Галина простуда – сильный насморк. Но Галя давала честное пионерское, что насморк у нее начался только вчера. «От сильных переживаний», как она старалась меня уверить.
И я решился: буду за Галей следить, и вернется она из похода неузнаваемо окрепшая.