Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
Многие деревья стояли без макушек. Тропинка, по которой они шли, и луг, где дед Андрей собирался косить сено, были засыпаны зелёными ветками, листьями и огромными комками красной глины. Без веток и листьев лес казался мёртвым и просвечивал насквозь. Не было птиц и даже кузнечики здесь не стрекотали.
— Петька, смотри, нашу берёзу убило!
Они подошли к большой берёзе. Ударом осколка её переломило надвое, и, как слезы, крупными тяжёлыми каплями тёк берёзовый сок. В пне торчали осколки фашистских бомб.
Вскоре они добрались до старой огромной сосны, высоко поднявшей в небо свою единственную ветвь, похожую на костлявую руку. Оставив Таню на лужайке у сосны, Петька раздвигал и осматривал кусты, спускался к ручью, разрывал руками толстый мох, но бомбы нигде не было. Мальчик вытер пот со лба.
— Таня, пойдём к, ручью. Там попьёшь воды, а я ещё немного поищу.
У холодного родника Таня села на корточки и, черпая загорелыми ладошками воду, стала пить. Петька стоял рядом и смотрел на кусты, деревья и болотные кочки. Ему было очень досадно, что бомбу не удалось обнаружить, «Лежит где-нибудь здесь, в болоте, толстая, как свинья, и попробуй её найди». Петька снова перешёл полянку. «Не может же она, такая длинная, исчезнуть бесследно. Если найду — доложу в штаб, что мы с Таней бомбу обнаружили. Капитан Ладейщиков поедет её взрывать и, может, нас с собой возьмёт».
Капитана Ладейщикова в Краснокардонске знали все дети. В школе он преподавал физику и мастерил с ребятами всякие интересные приборы. Ещё в гражданскую войну беляки отрубили ему саблей ногу, он как-то спасся, но остался калекой. На фронт драться с фашистами его не взяли, а причислили к городскому штабу противовоздушной обороны.
Петька услышал быстрые шаги, оглянулся и испугался: лицо у Тани было белое-белое, а глаза от страха стали круглыми.
— Пе-ть-ка! Пе-ть-ка, та-а-ам, там кровь человеческая и рубаха…
— Где? — шёпотом спросил Петька.
Таня испуганно спряталась за спину мальчика и рукой показала на место, где она только что сидела и пила воду.
— Там, под бревном, в кустах!
Петька почувствовал, как у него слегка задрожали коленки. Пригибаясь, он побежал к бревну. За толстым, прикрытым кустами бревном лежало торопливо сложенное белое шёлковое полотнище с яркими пятнами крови. В одном месте на материи остался кровавый отпечаток маленькой, как будто детской ладошки.
— Парашют! Таня, это парашют был, а не бомба! На нём кто-то спустился вчера… — Петька говорил срывающимся голосом: — Надо… Ладейщикова… Срочно!…
Через кусты и лужайки, теперь не по старой дороге, а прямо по болоту, первым нёсся Петька Жмыхин. За ним, всхлипывая, мчалась Таня. Через час они сидели уже в кабинете начальника контрразведки, куда по распоряжению капитана Ладейщикова доставили их на зелёном военном мотоцикле.
Выслушав Петькин рассказ, начальник контрразведки спросил Таню, не заметила ли она ещё что-нибудь, К удивлению Петьки, Таня спокойно сказала:
— На краю бревна я заметила глинистый след от ботинка. След был тоже маленький, как будто какой-то мальчишка наступил. Чуть больше моей ноги.
Начальник контрразведки поднял телефонную трубку. Выслушав кого-то, он ответил:
— Да, мальчика берём с собой.
У Петьки зазудились ладошки. Посмотрев на Таню и переборов стеснение, он спросил:
— А Таню, можно с собой взять?
Начальник контрразведки погладил девочку по голове:
— Таню мы пригласим потом, а сейчас она отнесёт записку твоей бабушке, Вере Ивановне, чтобы тебя не теряла.
— Ждите, меня в музее, мы скоро вернёмся, — шепнул Петька.
Девочка не пробежала ещё и площади имени Кирова, как обогнав её, промчались два зелёных мотоцикла с красной звездой на боку. У военных на груди висели автоматы.