Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
Бабушка пришла через час и удивилась: в квартире было хорошо и чисто, а возле порога стояли три маленьких узелка с вещами: бабушкин, Танин и Петькин. В каждом узелке лежало по десять сухарей.
— На всякий случай так делается, — говорила бабушка, — если в ночной суматохе кто из нас потеряется, так хоть с голоду не пропадёт.
Потом они обошли всю усадьбу: закрыли колодец тяжёлой, белой от дождей деревянной крышкой, забили ржавыми гвоздями дверь в сарай, подпёрли ворота длинной железякой, чтобы не упали осенью от сильного ветра. А вскоре приехал военный шофёр на старой машине со скрипучим кузовом.
— Сейчас грузить будем. Где ваши вещи?
Тяжело роняя слова, бабушка сказала:
— Сыночек, ведь война идёт! Какие могут быть вещи?
Молоденький шофёр, поняв свою оплошность, смутился.
ГЛАВА 6
На вокзале, у железных ворот с красной звездой на перекладине, машину задержал солдат с автоматом в руках. Он долго проверял документы у молоденького шофёра, а, возвращая их, устало сказал:
— К железнодорожному полотну идите, пешком, на машине нельзя.
Бабушка, Таня и Петька, взяв из кузова свои узелки, прошли к рельсам. Справа, где заводской двор примыкал к вокзалу, грузили на платформы военную технику. Подъёмный кран осторожно поднимал пушки с длинными стволами, рабочие легко их разворачивали в воздухе, сигналили флажком крановщику, и он мягко ставил пушки на платформу. Для маскировки боевую технику закрывали пятнистыми огромными брезентами.
Послышался шум поезда, старое, изуродованное осколками кирпичное здание вокзала задребезжало лопнувшими стёклами. Полным ходом станцию проходил тяжеловесный состав. От напора воздуха углы брезента на платформах кое-где поднимались, трепетали, оголяя рубчатые гусеницы тяжёлых танков.
— Из Сибири прёт, — прокричал шофёр на ухо Петьке.
А через минуту тихо, без шума к вокзалу подошёл санитарный поезд. Почти на каждом вагоне был нарисован огромный красный крест. Петька знал, что такие же кресты есть и на крышах вагонов, чтобы видели все лётчики. По международному положению никто не имел права причинять вред такому поезду. Это было законом для всех людей на земле. Для всех, кроме фашистов. Они бомбили беспомощные поезда. Глубокие шрамы от осколков виднелись по бокам всех вагонов,
Таня, бабушка и Петька ждали, когда из вагонов вынесут тяжелораненых, забинтованных с головы до ног. Петька со страхом подумал, что это выносят мёртвых, потому что никто из них не стонал. Но, подойдя ближе к носилкам, которые стояли на асфальте, увидел, как из-под кровавых бинтов на него глянули немножко грустные от боли, но живые карие глаза.
В дверях одного из вагонов показалась высокая седая женщина в белом халате — начальник санитарного поезда. Бабушка подала ей записку. Она прочитала и всех троих пригласила в вагон.
— Мы поместим вас в нашем маленьком медицинском складе. В вагонах, к сожалению, все заставлено носилками.
В тамбуре она обняла Таню и спросила ласково: — Вы с братом умеете петь или стихи рассказывать?
— Умеем.
Бабушке начальник поезда пояснила:
— У нас целый вагон раненых детей, с ними надо поговорить, развеселить их, чтобы не думали о своём горе.
— Понятно, доченька, понятно. — Бабушка положила узелок на пол, о чём-то подумала, поправила руками волосы: — А я разве не сгожусь? В гражданскую мы по окопам ходили: агитировали, песни пели. Детишкам я могу сказку рассказать, Таня споёт, Петька стихи наизусть знает, в школе в самодеятельности участвовал.
Петька, бабушка и Таня прошли в маленькую кладовочку в конце вагона. Когда поезд, дав короткий гудок, мягко тронулся с места, к ним через узенькую дверку протиснулся солдат в белом халате, с перевязанной рукой.