Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
По дневнику Быль-Былинского составили примерный маршрут, и шесть иркутских экспедиций почти одновременно ушли в тайгу на поиски спрятанных сокровищ. Но вернулись они ни с чем: шифровку Быль-Былинского разгадать не удалось. Лесник, на которого он ссылался в своём дневнике, погиб. Поиски сокровищ после всех неудачных попыток были прекращены. Таким образом, единственным обладателем тайны стал Хорёк.
Его японских хозяев, а может, теперь и гитлеровских, золото, спрятанное комиссаром Быль-Былинским, по-видимому, снова забеспокоило. Не исключено, конечно, что Хорёк послан с другим заданием, документами заинтересовался попутно. Есть предположение, что здесь, в Краснокардонске, он не задержится, потому что открыто оставил свои следы: парашют, поиски в музее, квартиру, сарай. Конечно, это может быть и отвлекающий манёвр, но слишком уж рискованный. Несомненно, что в городе у него есть сообщники или были, ведь откуда-то он узнал, что сумка командира находится в музее.
На улице прогромыхал грузовик и остановился возле Петькиного дома.
— Вера Ивановна, когда вы собираетесь ехать в Сибирь? — громко спросил начальник контрразведки.
Бабушка тяжело вздохнула:
— Желание у нас хоть сегодня, да возможности… — она замялась. — Какие нынче возможности?
— Мы вам поможем. Завтра к вечеру будьте готовы. За вами заедет наш шофёр. Продуктов на дорогу дадим и на поезд посадим. Я сегодня разговаривал с Иркутском. Вас там встретят и помогут добраться до Байкала, до ваших Больших Котов.
В комнату вошли двое рабочих и, беря винтовки и карабины охапками, как берёзовые дрова, стали выносить их на улицу и складывать в кузов старого автомобиля. Уходя, один из офицеров сказал бабушке, что в Петькином доме до конца войны хорошо бы разместить штаб рабочей дружины.
— Что же вы меня спрашиваете, — ответила Вера Ивановна, — размещайте. Да и нам с Петькой в таком доме страшно было бы жить. Под домом вон обнаружилось целое подземелье, придут ночью бандиты, что я буду делать, как Петьку защищать?
Поздно вечером к Жмыхиным приехал на военном мотоцикле офицер и привёз полную наволочку сухарей.
Таня с Петькой, укладывая рассыпанные Хорьком книги, с удовольствием вдыхали вкусный запах сушёного пшеничного хлеба. Петька взял подгоревшую маленькую корочку, подал её Тане.
— Ешь.
— Нельзя, Петька. — Таня положила корочку обратно. — Без бабушкиного разрешения нельзя, а то нам на дорогу не хватит. — Таня вздохнула. — До Сибири ехать, Петька, теперь придётся долго.
В последнюю ночь в Краснокардонске Петьке спалось плохо. Сначала думалось, что мешает сирена, но потом, когда она затихла, Петька все равно не мог заснуть. Ему стало казаться, что под домом кто-то ходит, оставляя на досках маленькие следы ног и отпечатки ладошек, запачканных кровью.
«Хорёк — кровожадный и коварный зверь, поэтому и бандита так назвали. Весь отряд загубил, на золото позарился. Комиссара убил, негодяй. Попадись он мне! — засыпая, думал Петька. — Расправлюсь я с ним по-своему».
Петьке снилась байкальская тайга, бесконечные цепи гор и пещера на головокружительной высоте, куда командир Быль-Былинский перед гибелью умудрился спрятать золото. Снились танки. Приземистые и грозные, построенные на золото, которое обнаружил он, пионер Петька Жмыхин. И опять снился Мулеков, похожий на Хорька. Он ехидно улыбался и тянулся окровавленными руками к Петькиной тонкой шее. Петька в страхе просыпался, но, пощупав под подушкой тугой свёрток с документами Быль-Былинского, успокаивался и снова затихал.
— Петька! Вставай же, Петька!
Мальчик открыл глаза, непонимающе посмотрел на Таню.
— Ты заболел, что ли?
— Я никогда не болею. Просто во сне видел…
Таня грустно улыбнулась.
— Дед Андрей меня похвалил за то, что я с вами еду. Привет, говорит, передай сибирякам, смело они бьют фашистов.