Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
NEWSru.com, 14.06.2001
//- Геннадий Рождественский: "Большой театр губят нищета и равнодушие" - //
Уход Геннадия Рождественского, музыканта с мировым именем, с поста художественного руководителя Большого театра вызвал большой, почти скандальный резонанс. Маэстро показал обозревателю "Известий" Валерию КИЧИНУ черновик открытого письма министру культуры. Письмо резкое, откровенное, на 14 страницах. В нем знаменитый дирижер рассказывает скорбную историю постановки "Игрока", изобилующую доказательствами полного разлада всех служб главного театра страны. Он сетует на равнодушие руководства Большого к предстоящей премьере, усматривая в этом все признаки саботажа. Я прошу разъяснений: откуда, почему вдруг саботаж?
- Я же привел очень сильную команду из Театра Станиславского и Немировича-Данченко - театра, который находится на той же улице и по идее дружественного. А что было делать, если все дееспособные солисты Большого отказались от участия в спектакле - они заняты за рубежом! Контракты составлены таким образом, что они могут уехать хоть накануне спектакля. "Гости" пели великолепно, это певцы с мировой репутацией, но и Большой театр, и прессу это только разъярило.
- В письме многие страницы посвящены прессе и часто недобросовестным - готов это свидетельствовать - нападкам на "Игрока". Но разговор о прессе касается уже не состояния в театре, а культуры и компетентности отдельных критиков, и министр культуры тут ничего поделать не может.
- Он может ясно выразить свое отношение к этому, заявить свою позицию. И у него достаточно авторитета, чтобы к нему прислушивались, - по сравнению с предыдущими министрами культуры он просто гений. Он интеллигентный и широко образованный человек - ему и карты в руки. Трагедия в том, что происходит подмена понятий. Да, мы пользуемся свободами, о которых и мечтать не могли. Но свобода слова стала еще и свободой лжи, и свободой хамства. Интерес публики к классической музыке в России пока что очень велик. Но публику все время деформируют - подсовывают ей суррогат. На этот суррогат ее пытаются ориентировать - идет известного рода оболванивание. Мне это кажется чрезвычайно опасным. Помните концерт к юбилею Большого зала консерватории, превращенный в пошлый балаган? Все это очень настораживает - стремление к развлекательности, к одурманиванию, к сокрытию подлинной музыки.
- Это мировой процесс или особенность новой России?
- Я сталкиваюсь с этим везде, но не в таком масштабе. Россия в этом, увы, лидирует. В мире происходят и обратные процессы: в США лавинообразно растет интерес к опере, в Берлине оперные спектакли идут на городских площадях.
- Когда вы принимали решение занять пост художественного руководителя Большого театра, как я понимаю, вы не ждали легкой жизни.
- Разумеется, нет. Я понимал, в каком он состоянии, - видел результаты работы этого организма. Они становились все хуже, но я не представлял себе истинного состояния дел в театре. Целый год я пытался найти выход из положения и ответ на вопрос - когда же появятся средства для того, чтобы дать возможность театру и его артистам нормально существовать. Солист, поющий партию Германа в Большом театре, соглашается петь Трике за границей, потому что за эту крошечную партию он получит в пятнадцать раз больше, чем в Большом за главную. Разве это не преступная политика?
- Какие же все-таки нужны меры, чтобы Большой вернулся к жизни?
- Не искать каких-то новых и главным образом компромиссных форм контрактных взаимоотношений с артистами, а сделать так, как во всем мире: составить контракт на определенные партии и на заранее обусловленные даты. Тогда и артисту, и администрации есть с кого спросить. А у нас один на полном жалованье, другой на половинном, кто-то на свободном контракте - это ведет к развалу.
Выдающийся маэстро Геннадий Рождественский на посту главного дирижера и музыкального руководителя Большого театра в XXI веке не продержался и года. Чашу его терпения переполнила откровенно ангажированная кампания, развернутая против него в СМИ
- В своем письме министру вы обрисовываете ужасающее состояние постановочных служб театра.
- Да, так оно и есть. Хотя им невозможно отказать в энтузиазме: постановочная часть работала героически. Но она потеряла очень многих квалифицированных работников - они ушли из-за грошовой оплаты. Когда-то, если спектакль задерживался на одну минуту, директор театра писал докладную председателю Моссовета. Сейчас "Русалка" была задержана на сорок минут: нет рабочих, которые могут квалифицированно забить гвоздь!
- Все ждали, что с вашим приходом в театр вернутся звезды…
- Меня весь сезон в этом обвиняли: где они? Я написал письма крупным дирижерам в России и в мире. От всех получил самые доброжелательные ответы: их безусловно интересует работа в таком театре, как Большой. Но каждое письмо заканчивалось одним и тем же: "Я свободен с 2003 года". Ожидая немедленных результатов, мы просто не понимаем системы мирового театра. В любом, даже захолустном театре Европы спектакль, допустим, "Аида", объявлен на 16 марта 2002 года - все планируется задолго, потому и работает.
- И там большие музыканты чувствуют свою востребованность - в отличие от России, где их, как вы сказали, травят? Каковы ваши планы теперь?
- Может, я кого-то и разочарую, но нет - я не уезжаю. И никогда из России не уезжал. Хотя когда я написал ораторию "Заповедное слово русскому народу" на текст Алексея Михайловича Ремизова, в нашей прессе меня обвинили в том, что я ее сочинил, сидя в кресле на балконе своей виллы и покуривая сигару, и вместе с "каким-то Ремизовым" оплевывал русский народ. А я никогда не был никаким эмигрантом. В свое время я был вынужден поехать искать работу, после того как в 1974 году меня выбросили из оркестра Всесоюзного радио за то, что я отказался уволить 42 еврея. Но я никогда не отказывался от российского гражданства и не прерывал работу в Московской консерватории - яи сейчас являюсь там заведующим кафедрой симфонического дирижирования. Кроме того, у меня много предложений, начиная от Московского театра имени Станиславского и Немировича-Данченко до крупнейших оперных и музыкальных коллективов мира.
Беседа с В. Кичиным. "Известия", 19.06.2001
//- Письмо министру - //
Уважаемый Михаил Ефимович!
Ваше предложение о встрече, честно говоря, не вызывает во мне особого энтузиазма. Я уверен, что Вам очень дорого Ваше время. Так же дорого оно и мне. По-видимому, Вы предлагаете встречу для того, чтобы узнать причины, побудившие меня подать заявление с просьбой о расторжении контракта. Постараюсь изложить Вам эти причины.
Нищета и "свобода"
Я пришел в Большой театр осенью 2000 года с открытым сердцем и с желанием сделать все, что в моих силах, дабы вернуть театру утерянную им репутацию. Я предполагал вывести его из дилетантской обывательской трясины на широкий путь мирового репертуара. Я находил невозможным отсутствие в репертуаре огромного количества шедевров и в ближайшем будущем собирался осуществить постановки опер Чайковского ("Чародейка") и Яначека ("Из мертвого дома").
"Отчитываясь" перед Вами в деятельности генерального художественного директора, хочу сказать, что, кроме постановки "Игрока", я пригласил в Большой театр замечательного балетмейстера Ю.Н. Григоровича, блестяще воплотившего свою версию "Лебединого озера". Мне удалось очистить афишу от стопроцентной музыкальной макулатуры (балет "Дочь фараона") и предупредить появление на сцене двухсотпроцентной макулатуры - балета Д. Араписа "Александр Македонский".
Подготовка мировой премьеры оперы Прокофьева "Игрок" выявила катастрофическую неспособность Большого театра к решению подобного рода задач. Репетиционный план, принятый дирекцией Большого театра, был сорван во всех своих компонентах. Порой это производило впечатление откровенного саботажа.
При определении составов исполнителей для участия в премьере "Игрока" генеральным директором г-ном А.Г. Иксановым был подписан ряд приказов, определяющих составы поименно. Но целый ряд артистов театра не захотели работать над предложенными партиями и отказались (!) выполнять приказы директора (Эйзен, Гужов, Магомедова, Кунаев и др.). Их действия остались безнаказанными, так как согласно тексту подписанного ими контракта с театром они не обязаны подчиняться никаким приказам - они обязаны лишь информировать администрацию о своих гастрольных или каких-либо иных намерениях.
Так компенсируется нищенская оплата солистов оперы. Эта "свобода" - единственное, что удерживает певцов от ухода из Большого театра. Да еще в известной степени "марка" Большого, важная для получения заграничного ангажемента. Как ни прискорбно, сегодня лишь один театр в России - Мариинский - с финансовой точки зрения более или менее "благополучен", хотя это "благополучие" не идет ни в какое сравнение с условиями работы в западных театрах. Певцы Мариинского театра получают вознаграждение приблизительно в три раза большее, чем певцы Большого. Это "привилегированное" положение Мариинки во многом обусловлено, как известно, мощной поддержкой американо-кубинского мультимиллионера. В моем окружении нет таких господ, а поэтому артисты Большого театра могут себе позволить быть неуправляемыми. И их можно понять - они хотят есть.