Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
Для гениального танцовщика Владимира Васильева Большой театр с юношеских лет был родным домом.
Из этого дома, невзирая ни на какие заслуги, в 2000 году его вытеснили в одночасье, ликвидировав его должность директора и художественного руководителя
- Все в жизни имеет две стороны - наверное, то увольнение сохранило вам здоровье и силы для собственных творческих дел?
- Безусловно. Моя мама всегда говорила: все, что Бог ни делает, - к лучшему. Если ты воспринимаешь неприятности как повод ввязаться в полемику, это не приводит к добру. А если ты их с честью выдерживаешь и они для тебя служат импульсом для нового творческого раскрытия, это всегда к лучшему. Так же было в свое время, когда нас выставили из театра - Мариса, Майю (Лиепу, Плисецкую. - Ред.), Катю и меня. Потому что для нас тогда открылся весь мир. Ведь как считают многие артисты: нет, я могу работать только в БТ. Такая позиция - гибель для артиста. Настоящий артист, мне кажется, везде и всегда будет искать приложение своих творческих сил. И потом, когда я ушел отсюда, я же начал каждый день писать картины. Из меня вырывались стихи: самые худшие моменты жизни всегда служили мне импульсом к поэзии, которая меня выручала.
- Помню, год с небольшим назад мы встретились на "Триумфе", и вы хорошенько критически прошлись по "Евгению Онегину", поставленному в Большом Дмитрием Черняковым.
- Ну это вообще непонятное для меня явление.
Из беседы с С. Бирюковым, "Труд", 18.04. 2010
//- Владимир Васильев: "Это был шок!.." - //
- Большая или большая часть вашей жизни связана с Большим театром?
- Большая и большая. Мы же не говорим высокими фразами типа "театр - мой дом". А он действительно был нашим домом. В театре мы проводили большую часть нашей жизни. А домой приходили только спать.
- Какие тенденции характеризуют Большой театр последнего десятилетия?
- Вот не знаю, не могу сейчас сказать. Для этого надо быть в театре, часто туда приходить. А я после 2000 года туда прихожу очень-очень редко.
- Обида осталась?
- Она не на театр. Обида - да, у меня есть обида на определенных людей, которая тоже уже сейчас сгладилась. Я не могу сейчас сказать, что встретил бы их и отвернулся, не подал руки или еще хуже что-нибудь сделал. Все это сглаживается, негативные моменты с годами уходят. И я отлично понимаю, что сам Большой театр тут ни при чем. Да, были отдельные люди, не столько в Большом театре, на которых, конечно, у меня была обида. Но время показало, что люди, которым наносят обиды, могут справиться с этими обидами очень легко - если будут еще больше заниматься творчеством, еще больше себя отдавать работе. У меня именно так произошло. Поэтому сейчас я затрудняюсь сказать - хорошо это или плохо, что меня "ушли" в 2000 году, а мою должность ликвидировали. Конечно, это было ужасно, это шок был! Я отдавал всего себя, все 100 %, все пять лет. И тут вдруг. А до этого ведь сколько лет самозабвенно работал! И вдруг - раз - и нет тебя, и все.
- Депрессия?
- Ну, она была буквально считаные дни. А потом работа настолько меня поглотила, что было не до копания в этой истории. Я сразу же, буквально на следующий день после того, как узнал об увольнении, поехал в Рыжевку, это Костромская область. Там мы с женой на протяжении полувека отдыхали каждый август. И когда я приезжал на открытие сезона из этой самой нашей Рыжевки, то говорил жене: "Ну вот, сейчас откроется сезон, и я тогда приеду за вами, через несколько дней буду". Но приехал - и узнал из газет, из радио, что меня нет. А когда позвонил жене, она сказала: "Вот, я же тебе говорила, чем это дело кончится! Я очень рада. Все, приезжай". И я приехал на Рыжевку - и все потом завертелось. Да, конечно, я написал несколько эпиграмм. Эпиграмма - это замечательная вещь. Они поразительно эффективно нейтрализуют негатив, даже удивительно.
- Процитируете?
- Нет, не стану. Не хочу ворошить это прошлое. Злые такие эпиграммки, неплохие очень. На определенных людей, кстати. Но - сейчас не надо, одно дело в компании у себя, другое - на миру.
- Вы были назначены художественным руководителем-директором Большого театра по указу Ельцина.
- Я даже это потом как-то переосмысливал. И не думаю, что сам Борис Николаевич в это вникал и все знал. Другое дело, что перед самым назначением я около трех часов разговаривал с Черномырдиным. Он тогда был у нас премьером. И именно он меня уговаривал, чтобы я взял Большой театр. Ему я был тогда действительно благодарен.
- Настоящая "афера века" - бесконечная и умопомрачительная по затратам реконструкция Большого театра. И пусть даже вы "не в теме".
- Дело в том, что первые подписи под реконструкцией этого театра ставил как раз я. Первый бюджет был именно мной продуман. Конечно, он был в десятки, если не в сотни раз меньше. Поэтому говорить о том, насколько это большая афера, я не могу и не хочу.
Из интервью газете "Конкурент", 2.03.2011
//- Информация к размышлению - //
Осенью 2000 года Минкульт снял со своих постов руководство Большого театра, а именно Владимира Васильева и Владимира Коконина. Директором ГАБТ был назначен Анатолий Исканов. Михаил Швыдкой лоббировал своего бывшего коллегу: Исканов с 1998-го по 2000 год занимал пост заместителя генерального директора телеканала "Культура". Художественным руководителем театра стал дирижер Геннадий Рождественский. Но уже в апреле 2001-го министру пришлось принять прошение Рождественского об отставке.
В 2000 году директором ГАБТ был назначен "хозяйственник" Анатолий Геннадьевич (он же Тахир Гадельзянович) Иксанов, которого лоббировал тогдашний министр культуры Михаил Швыдкой
Геннадий Рождественский: "Я пришел в Большой театр с открытым сердцем…"
//- Геннадий Рождественский уходит из Большого театра - //
Сегодня стало известно, что руководитель Большого театра, дирижер с мировым именем Геннадий Рождественский решил покинуть свой пост. По информации газеты "Известия", такое решение продиктовано глубоким личным разочарованием и обидами.
Уход Рождественского связывается с премьерой "Игрока". Как пишут "Известия", именно после выхода в свет этого спектакля у руководителя Большого театра появился повод для обид. Работа шла трудно, а в результате, пишет газета, публике был явлен сырой спектакль, не имевший до премьеры ни одного полноценного прогона. Кроме того, "последней каплей стал привычный для новой российской прессы некорректный, часто оскорбительный тон рецензий".
В свою очередь министр культуры Михаил Швыдкой, комментируя информацию об уходе Рождественского, сказал, что в контракте с самого начала был пункт о том, что "Геннадий Николаевич волен покинуть свой пост, когда сочтет необходимым".
По словам Швыдкого, Рождественский осуществил свою мечту: поставить первую редакцию "Игрока", и мало кто усомнился в том, что музыкальный уровень спектакля доставил удовольствие меломанам. Министр считает, что уход Геннадия Рождественского - это "тяжелый удар, но катастрофы в Большом театре сегодня нет".
В свою очередь, генеральный директор Большого театра Анатолий Иксанов, говоря о возможном уходе Рождественского, заявил "Известиям", что "Геннадий Николаевич имеет право сам распоряжаться своей судьбой".