Грипе Мария - Навозный жук летает в сумерках... стр 6.

МЕЛОДИЯ

Давид стоял на кухне и ждал, когда вернется отец и они сядут ужинать. Сегодня он сам купил продукты и приготовил ужин. Обычно они готовили по очереди, но во время каникул это было обязанностью Давида.

Папа писал сюиту для хора, которую надо было закончить к августу. Это была работа на заказ, а он никогда не успевал вовремя доделать заказы. Каждый раз отец сильно нервничал, работа не клеилась, и он тянул до последнего дня. Сванте Стенфельдт любил свою работу, но из-за того, что время было ограничено, она давалась ему с трудом.

Давид приготовил жаркое из говядины с луком. Пахло вкусно. Он настежь открыл кухонную дверь, чтобы запах дошел до отца и заставил его оторваться от пианино. Давид не хотел звать его, потому что тогда отец мог разозлиться и весь ужин ворчать, что никто, мол, и представить себе не может, что за кромешный ад эта работа, которую нужно закончить к сроку, установленному не им самим. Но вот звуки фортепиано затихли.

- Чертовски вкусно пахнет! - отец вошел на кухню и сел за стол.

Они никогда много не говорили за едой - каждый был погружен в свои мысли. Но это не значит, что отец с сыном не общались - ведь, чтобы общаться, необязательно постоянно болтать. К тому же они не всегда молчали. Случалось так, что они говорили наперебой, не давая друг другу и слова вставить.

Вдруг отец посмотрел на Давида и спросил:

- А что ты делаешь целыми днями? Тебе не очень одиноко?

Давид никогда не страдал от одиночества, у него были Юнас и Анника, и к тому же он всегда легко находил себе какое-нибудь занятие.

- У меня не возникает проблем, чем заняться в свободное время, если ты это хотел узнать, - ответил он.

- Да нет, просто я подумал, что никогда не спрашиваю, как у тебя дела. Я знаю, конечно, что ты страшно много читаешь, но вообще…

- А вообще у меня все хорошо, - улыбнулся Давид. - Не беспокойся.

Они доели, и Давид начал мыть посуду.

- Может, я?.. - отец встал и хотел подойти к раковине.

- Отстань! Иди работай!

Вскоре снова зазвучало пианино - отец записывал новую мелодию. Обычно Давид никогда не вмешивался в его работу, но тут вдруг музыка показалась ему до странности знакомой. Он выключил воду, вошел в папин кабинет и стал слушать.

- Что это за мелодия?

- Тебе нравится?

- Да, красивая, но откуда ты ее знаешь?

- Откуда я ее знаю? - Отец непонимающе посмотрел на Давида. - Сочинил, разумеется.

- Она для сюиты?

- Конечно. А почему ты спросил? По-твоему, не годится?

- Нет-нет, просто любопытно… Когда ты ее придумал?

- Сегодня утром. Она зазвучала в моей голове, как только я проснулся, но пока что я не успел ее проработать.

- Ты уверен?

- Уверен… в чем? Что ты хочешь сказать?

- То есть… ты действительно не играл ее раньше?

Отец пристально посмотрел на него и покачал головой.

- Я же сказал! Не вижу тут ничего странного. У тебя такой вид, будто ты с неба свалился!

- Да нет, просто мне показалось, что я слышал эту музыку раньше, но, наверное, я ошибся.

Давид вернулся в кухню, и отец продолжил работу.

Но тут зазвонил телефон, и он нетерпеливо ударил обеими руками по клавиатуре.

- Скажи, что я занят! Перезвоню потом!

- Да, да…

- Я не могу подойти!

- Хорошо, хорошо, я подойду!

Но звонили не папе. Это был Юнас, который обнаружил загадочные вещи на пленке и хотел прийти.

- А Анника? Что она делает?

Анника была занята - она расклеивала ценники на товары в магазине.

- Я работаю! Хватит трепаться! Сейчас же повесь трубку! - вспылил отец. Стало ясно, что пригласить Юнаса с магнитофоном сейчас невозможно.

- Слушай, я сам приду к тебе. Папа работает.

- Идет, - ответил Юнас. - А то он только будет нам мешать. Нужно, чтобы было совсем тихо, когда мы будем слушать пленку. Давай быстрей! Дело нешуточное, вот увидишь.

Давид повесил трубку и вошел в комнату. Отец был готов взорваться от ярости.

- Отключи телефон! Этот проклятый аппарат зарубит мою работу! - выпалил он.

Давид отключил телефон.

- Я схожу ненадолго к Юнасу, - сказал он. Отец поднял глаза от клавиатуры и рассеянно посмотрел на него.

- Да, иди, конечно, я не против, - разрешил он. Ему стало стыдно за свою несдержанность.

"Я не против". Давид еле сдержал смех. Как это на него похоже. Интересно, что было бы, если бы сейчас притащился Юнас.

- Тогда пока. Ты идешь сегодня к Линдроту?

- К этому эксплуататору! Нет, я буду работать дома. Придется полночи вкалывать.

Отец тяжело вздохнул. Он явно хотел, чтобы его пожалели.

- Бедняга, - произнес Давид.

- Да, да, да, вот так-то… Но ты иди, развлекайся!

Он сказал это так, будто бы Давид собирался на грандиозную вечеринку, а ему самому предстояло сидеть взаперти и вкалывать. Да еще в невидимом присутствии грозного эксплуататора Линдрота.

Давид сочувственно посмотрел на него, но про себя улыбнулся. Он отлично знал, что на самом-то деле отец обожает работать в одиночестве. И уж Линдрот точно не был никаким эксплуататором.

Но даже заикаться об этом было бессмысленно - отец сказал бы, что к его работе не относятся всерьез.

ШЕПОТ

- Но ведь скажи, тетка не в себе! Напала на меня - ни с того ни с сего - из-за каких-то часов и ракушек! Ненормальная!

Юнас с Давидом слушали пленку, записанную тайком дома у фру Йорансон.

- А теперь послушай следующую запись! - сказал Юнас. - Это самая первая - та, которую я сделал вечером, под окном. Ну, с телефонным разговором. Кашель тоже записался, это тот же кашель, что в лодке. Наверное, это тень кашляет! Тихо, слушай!

Он поставил пленку с начала. Давиду пришлось прослушать всех сверчков, шмелей, навозных жуков и прочих тварей, которых записал Юнас, а еще звук воды в речке, ветер, поезд и тому подобное.

- Какое качество звука! - гордо сказал Юнас.

В комнату вошла Анника. Она пришла уже в самом конце и услышала собственный голос: "Как странно, потянуло холодом…"

Дальше была тишина, но в ней слышались какие-то слабые звуки, смутно похожие на шепот, хотя различить слова было невозможно. Юнас и Анника решили, что это просто помехи, но Давид явно слышал человеческий шепот.

Потом снова голос Анники, немного напуганный: "Что такое? Давид, что случилось?" И Давид: "Ничего, все в порядке. Но ты права, действительно похолодало". Потом Анника сказала, что пора домой, и Юнас выключил магнитофон.

- Вот, слышал? - сказал он. - Правда ведь, подозрительно с этим телефонным разговором?

Телефонный разговор? Давид не понял. Его мысли были заняты совсем другим.

- Можешь еще раз включить конец? - попросил он. - То есть с того места, где ты слез с дерева, и Анника говорит, что похолодало.

Юнас не понял, что тут такого интересного, но выполнил просьбу Давида. Ему пришлось прокрутить этот кусок несколько раз.

- Ну что тут странного? - спросил Юнас.

- Да, расскажи нам, пожалуйста, - подхватила Анника.

- Вы что, не слышите? Разве вы не слышите шепот? На пленку попал какой-то посторонний голос.

Юнас снова прокрутил запись и согласился с Давидом.

- Ничего себе! - сказал он.

Но Анника только фыркнула: ей все это не нравилось, и никакого шепота она не слышала.

- Шум какой-то, только и всего, - произнесла она.

Но Давид все больше и больше убеждался в своей правоте. Теперь он начал различать слова. И Юнас тоже: он ясно слышал, что там какие-то слова, но не мог их разобрать.

- Значит, в саду кроме нас кто-то был! Жуть какая! - сказал Юнас, вздрогнув.

- Да никого там не было, Юнас, - ответила Анника, - мы были одни. Если бы там кто-нибудь шептался, мы бы обязательно услышали.

- Но если никого не было… как же тогда этот голос попал на пленку?

Юнас уставился на них.

- Жуть какая! - повторил он. - Ничего себе! Они снова прослушали пленку.

- Это явно женский голос, - осторожно произнес Давид.

Анника снова только фыркнула.

- Неужели это можно определить по шепоту? - усомнилась она.

- Да, - ответил Давид, - я могу. - Теперь он был более чем уверен. И Юнас тоже.

- Да ну, ерунда, - возразила Анника. - Никакой это не голос, просто какой-то шум, вот и все.

Юнас недовольно посмотрел на нее.

- Попробуй только повторить это еще раз! - сказал он.

Они снова включили магнитофон. Теперь было слышно очень отчетливо. Даже Анника засомневалась, правда, сразу же нашла новое объяснение:

- Неудивительно, что на пленке появились новые голоса, ведь Юнас без конца ее перематывал.

Но Давид ее не слушал.

- Мне кажется, я различаю слова! - возбужденно заговорил он.

- Да, и я тоже! - подхватил Юнас. - С ума сойти!

- Юнас тебе просто подыгрывает, - сказала Анника. - Он готов услышать все, что ты ему скажешь, Давид.

Анника была возмущена. Она не хотела соглашаться с тем, чему нет объяснения. Поэтому она накинулась на обоих. Давид не обратил на это никакого внимания, но Юнаса такое отношение задело. Он не просто готов согласиться с Давидом. У него есть собственное мнение.

- Тогда скажи первый, что она там говорит! - вызывающе сказала Анника.

- Ну-у, - начал Юнас, - она говорит: "В липкой темноте…". Потом ничего не слышно, а потом она добавляет очень тихо: "я или не я".

Анника прыснула со смеху, но Давид кивнул. Версия Юнаса была вполне правдоподобной, но сам он услышал по-другому.