Не успели мы опомниться, как дверцы машины снова хлопнули, взревел двигатель и "мерседес" уехал. Я все еще смотрел ему вслед, как вдруг Эвелин дернула меня за рукав.
- Посмотри! - прошептала она.
Я проследил за ее взглядом, но не заметил в окне ничего необычного.
- Что случилось-то? - спросил я удивленно.
- Там был маленький мальчик! Он выглянул из окна и опять пропал.
-: Ты в этом уверена? - взволнованно спросил Очкарик.
Эвелин кивнула и подтвердила:
- Абсолютно точно. Маленький черноволосый мальчик на мгновение подошел к окошку, но теперь его не видно.
- А нас он видел?
- Думаю, нет.
Очкарик снял очки и протер их носовым платком. Лицо его приняло задумчивое выражение.
Я посмотрел на часы. Они показывали без двадцати минут одиннадцать.
12
Рассказ снова продолжил Ким:
Я услышал, как к дому подъехал автомобиль и остановился у входной двери. Присмотревшись, увидел через полуоткрытую дверь кухни мешки с почтовой маркировкой. Они были гораздо больших размеров, чем я предполагал. Оба грабителя вытащили их с трудом из кухонного шкафа и приволокли в прихожую.
Тут же открылась входная дверь.
- Ну, вы готовы?
Голос я узнал сразу же. Это был толстяк.
- Конечно, готовы, - ответил один из бандитов. - А как у тебя? Все ли идет, как запланировано?
- Мой ведет себя послушно, просто как ягненок, - ответил толстяк.
- Если бы так можно было сказать о его сорванце, - бросил лысый. - Это самый настоящий дьяволенок.
- А куда вы его спрятали?
- Он наверху, в комнате для гостей. Как только вы уедете, мы заберем его сюда.
- О'кей! Его отец не должен догадаться что мальчишка находится в этом доме. Я ему растолковал, будто бы он спрятан на моторной лодке, но с ним ничего не случится, если они с женой не станут болтать об его исчезновении и обращаться в полицию. И пообещал, что мальчишка будет освобожден через полчаса после нашего прибытия в Копенгаген.
- Через полчаса? А я думал…
- Черт побери! - воскликнул раздраженно толстяк. - Естественно, я позвоню раньше, но эти полчаса понадобятся нам для возможного маневра. Я позвоню… подожди-ка… теперь половина одиннадцатого. Так вот, я позвоню точно без десяти минут двенадцать и скажу вам, где будут спрятаны деньги, да еще назначу место встречи после вашего прибытия в город. Бандит с усиками проговорил угрюмо:
- А почему бы нам не договориться прямо сейчас?
- Сколько раз я должен объяснять, пока до тебя, дурака, наконец-то дойдет? Во-первых, я еще не знаю точно, куда придется спрятать деньги. И даже если бы и знал, то не сказал бы. Пока вы находитесь в этом доме, с вами, естественно, ничего не случится. Но если… я говорю "если" - понимаешь? Так вот, если что-то произойдет и вас схватит полиция, то мне не хотелось бы рисковать деньгами.
- А ты нас не заложишь? - с недоверием спросил тот, что с усиками.
- Если ты не будешь столько пить. Да нет, шучу, конечно. Я вас закладывать не стану!
- Заткнись, Вальтер! - нетерпеливо воскликнул лысый. - Конечно, он не сдаст нас в полицию. И то, что он сказал, весьма разумно. Итак, точно без десяти двенадцать?
- Да. И как только я позвоню, немедленно выезжайте в Копенгаген. Но и тогда не отпускайте мальчишку, да и того пацана, что сидит в ванной комнате. Обязательно заприте входную дверь. Рано или поздно их крики кто-нибудь да услышит. Будем надеяться, что это случится не сразу. Ну вот, а теперь быстренько загрузите мешки в багажник. И наденьте на лица черные повязки, чтобы он не запомнил, как вы выглядите.
- Но тебя-то он видел, - перебил его бандит с усиками.
- Да, и тот парень утром. Ну да черт с ними! Как только окажусь в городе, сбрею эту бороду.
Тут все они вышли. А я воспользовался подходящим моментом, выбрался из шкафа, прокрался в холл и спрятался там за софой рядом с камином. Пробегая туда, я успел заметить у входной дверь большой черный автомобиль. Но был ли это тот самый, что и утром, я точно сказать бы не мог.
Затаившись, я попытался привести в порядок свои мысли. Для меня было ясно: отец малыша каким-то образом замешан в эту историю. Насколько я понял, он должен был доставить мешки в Копенгаген. И бандиты заставят его сделать это: они похитили его маленького сына и угрожают лишить малыша жизни. Другими словами, мальчику отведена роль заложника.
Но что это, в конце концов, может им дать? Каким образом им удастся избежать полицейского контроля?
Мысли в моей голове путались. Ни к какому логическому выводу я так и не пришел. Тут послышались хлопанье дверей автомобиля и шум заработавшего двигателя. Машина уехала, а оба грабителя - лысый и с усиками - вернулись в дом, заперев за собой входную дверь.
Получалось, что я поступил глупо. Автомашина с деньгами уехала, и я упустил шанс воспрепятствовать этому. Нужно как можно скорее выбираться к друзьям, чтобы совместными усилиями что-то предпринять. Ведь они должны были видеть эту машину и, наверное, смогут дать ее описание.
- Я схожу к малышу, - сказал лысый. - Да брось ты, наконец, пить! Оставь и мне хоть чуть-чуть.
Бандит с усиками что-то пробормотал в ответ. Я увидел лысого, поднимавшегося по лестнице. Через несколько минут он спустился вниз вместе с мальчиком. И они исчезли в кухне, причем бандит плотно закрыл за собой дверь.
Путь для меня был открыт!
Взбежав вверх по лестнице на галерею, я тут же очутился у окна комнаты для гостей и увидел Эрика, вышедшего из кустов и бросившегося к дому. На бегу он сделал другим ребятам знак оставаться в укрытии.
Я открыл окно, вскарабкался на подоконник и глянул вниз. Расстояние до земли было больше, чем я думал.
Затем я прыгнул.
Приземлился не совсем удачно - на одну ногу, которая скользнула по мокрой траве, и я упал на бок. Падая, успел мельком увидеть большую консервную банку с помятыми боками. Потом боль в виске и темнота.
Тут к повествованию вновь подключился Эрик: Мы втроем понесли Кима через лесок к нашей даче. Катя осталась у бревенчатого дома, чтобы понаблюдать, что же будет дальше. Двигались мы довольно медленно, но когда достигли дачи, Ким был все еще без сознания.
- Попробуем привести его в чувство холодной водой, - предложил Очкарик, и Эвелин побежала на кухню и принесла кувшин воды. Побрызгали ему в лицо, но ничего не помогало. У него не дрогнули даже ресницы.
- Такое случается и со мною на уроках немецкого языка, - произнес я, но никто даже не улыбнулся моей шутке.
Лицо Очкарика было очень встревожено. Я тоже мучительно переживал, но виду не подавал.
- Может, нам лучше позвать врача, - предложил Очкарик.
- А как мы ему объясним, что с Кимом?
- Что он упал с дерева, - сказала Эвелин.
Так мы и порешили и вызвали врача. К моменту его прихода Ким был без сознания уже более получаса.
На лице врача появилось озабоченное выражение. Он обследовал голову Кима со всех сторон.
Я стал опасаться, что доктор скажет: случай серьезный, Кима надо отправлять в больницу. Однако, окончив осмотр, врач посмотрел на нас сквозь очки и сказал дружески:
- Хм, я не думаю, что это очень серьезно. Предположительно: легкое сотрясение мозга. На затылке у него шишка. Но вы вроде говорили, что он ударился виском?
- Я даже видел, что он ударился виском, - подтвердил я.
- Хм. Когда он очнется, то должен спокойно полежать. Под вечер я загляну еще разок. А вам обязательно надо сегодня возвратиться в Копенгаген?
- Да.
- Хорошо, посмотрим, как он будет себя чувствовать.
Врач закрыл саквояж и попрощался. Я проводил его до калитки.
- Не забудьте, что ему нужен абсолютный покой, - напомнил он еще раз, садясь в автомашину.
Когда я возвратился, Очкарик немного повеселел. Он сел на софу у окна и стал протирать очки.
- Маленький мальчик, которого Эвелин заметила в окне второго этажа того дома… - начал он.
- Ну и что с ним?
- Мне пришла в голову мысль: не тот ли это малыш, которого мы искали?
- Но ведь мать утверждала, что он уже возвратился, - вмешалась Эвелин.
- Это так. Но тебя не было с нами, когда она это говорила. По ней было видно, что она лжет. А кроме того, за минуту до того она заявила, что его еще нет.
- Что же он тогда там делает?
- Не знаю, - ответил Очкарик и снова надел очки. - Автомашина, подъезжавшая к тому дому, имела номерной знак дипломатического корпуса. А отец мальчика дипломат. Конечно, это может быть простым совпадением, однако…
- Скорее бы Ким очнулся: мы бы от него узнали все подробности, - воскликнула Эвелин.
Я посмотрел на часы, встал и взял куртку.
- Куда это ты? - спросил Очкарик.
- К матери малыша, чтобы спросить ее еще раз о сыне. Вероятно, тогда она была дома не одна. Я не исключаю, что она сказала неправду.
- А по какой причине? - воскликнула Эвелин.
- Не знаю. Но на всякий случай попробую. Скоро вернусь.
По дороге я еще раз подумал об отцовском велосипеде. Куда он делся? У того бревенчатого дома мы ведь его не обнаружили. Ну да все прояснится, когда Ким придет в себя.
Не успел я постучать в дверь дачи, как мне открыли. У меня сложилось впечатление, что мать мальчика стояла у окон и ждала, когда кто-нибудь придет.
- Что случилось? - спросила она.
Видно было, что она плакала. Глаза ее покраснели, веки припухли.
- Извините, пожалуйста, я хотел лишь спросить о вашем мальчике… - начал я.
- Я же сказала еще тогда, что он нашелся, - грубо перебила меня женщина.
- Да, конечно, но я… я хотел лишь спросить, дома ли он сейчас?