* * *
Охранник несколько раз лениво пнул Шурку по ребрам. Лениво, но больно, если честно - мальчишка внутренне сжался и перевел дух, когда лоб, хмыкнув, уселся на уцелевшую лавочку и, раскинув руки по спинке, прикрыл глаза.
Мальчишка тоже прижмурился, чтобы собраться с мыслями. Было, конечно, страшно, но сильнее страха была досада на себя: олух! Пенёк!! Тупьё!!! Ну не мог догадаться, что, едва ЭТИ решат, что могут справиться без него, как тут же постараются его… Понадеялся, что будешь нужен им до последнего, а там улизнёшь?
Шурка открыл глаза. Его связали надёжно - руки за спиной, ноги в щиколотках и коленях. Лежать было неудобно… Часа через три эти скоты доберутся до той стороны болота. Потом будут долго искать "чудной овраг" и "курган". К темноте вернуться и начнут выяснять, куда проводник их завел…
Нет, дожидаться этого определённо не стоит. А что делать?
" - Вы блокированы противником в комнате с единственной дверью. Каковы ваши действия?
- Я выпрыгну в окно.
- А окна нет.
- Будет."
Будет.
Шурка осторожно перекатился на другой бок. Охранник всхрапнул. По лицу спящего разливалось явное довольство при не отпускавшей и во сне мысли, что он сидит на солнышке в спокойной брошенной деревушке, а двое его приятелей - и сам БОСС!!! - сейчас тащатся вокруг болота.
Мальчишка расслабился, превратился в кисель. Осторожно потянул руки. Его связывали умело, очень умело. Взрослый, даже тренированный, пожалуй, не мог бы вывернуться… Но у одиннадцатилетнего пацана и суставы, и мышцы, и сухожилия, даже кости - другие, не такие, как у взрослого… Главное - терпение и умение… ага!
Не сводя глаз со спящего, Шурка освободил левую руку. Кожа на запястье была сорвана, лохмотья её затекали кровью. Плевать… Работая зубами и левой, Шурка содрал остатки верёвок с правого запястья. Сел, в два рывка освободил щиколотки, потом - коленки. Бесшумно встал… и никуда не побежал, а нехорошо усмехнулся…
… Амбал проснулся от того, что какая-то штука больно скользнула в рукав и, рванув спину, проскочила во второй. Он тупо со сна раскрыл глаза и секунду две-три обалдело смотрел, как мальчишка почему-то свободный - быстро и умело приматывает конец какой-то длинной толстой палки к забору лохматой верёвкой. Потом - взревел, рванулся… и не мог встать.
Быстро и умело просунутый через рукава камуфляжа длинный кол не дал этого сделать.
Амбал онемел от ярости и растерянности. И молча наблюдал, как мальчишка, даже не очень торопясь, посвистывая, обошел его с другой стороны и прочно зафиксировал второй конец кола за скамейку.
- Ууууу!!! - лесным демоном взвыл амбал, рванувшись снова.
Тщетно. Прочная фирменная ткань даже не крякнула. Мальчишка отступил на пару шагов, удовлетворённо окинул взглядом свою работу и кивнул:
- Очень плохо.
- Уууу… бью!!! - родил крик души охранник, дёргаясь, как бабочка в коллекции. Мальчишка наблюдал за ним с холодным интересом коллекционера. - Щенок! Я тебе… я тебе ж… в лохмотья порррррвуууу!!! - и он начал лягать воздух ногами в берцах сорок шестого размера.
- Ай-ай, как нехорошо ругаться при детях, - спокойно заметил мальчишка. - Не уходите, дяденька, я сейчас… - и он исчез, но лишь затем, чтобы через полминуты вернулся с двумя длинными кольями и увесистым булыжником.
- А… - охранник сглотнул. - Э… па… пацан, э… а это… оно?.. Это тебе зачем?
Мальчишка приставил один кол к животу охранника острым концом и примерился беспощадным глазом. Амбал закрыл глаза.
Когда он их открыл, оба кола были напрочно вогнаны по самые раздвоенные верхушки в землю у ног охранника - прямо через штанины, аннулировав возможность дергать ногами. Мальчишка молча исчез опять и появился с охапкой хвороста, который любовно и умело разложил "колодцем" между ног амбала. Ловко и деловито наломал растопку, начинив ею импровизированный сруб. Спросил, похлопав себя по карманам и покачав головой:
- У тебя спички есть?
Амбал вырубился…
…Шурка не очень-то спешил. Предварительно он раскидал по округе, загладил (самым примитивным и вызывающим способом) и перепортил почти всё оставленное снаряжение, а продукты стаскал в заброшенный погреб, который и сам-то обнаружил случайно. Охранник помалкивал - не хотел привлекать к себе внимания.
Мальчишка посмеивался про себя. Сейчас он сделает ноги - и дня через два будет у людей. А эти… Ну что ж с этим предстоит выбираться не меньше недели - или зимовать в Лядском Побоище.
- Большой Ха… - пробормотал он. - Большой Ху. Тебе. А не клад…
Он совсем уж собирался припустить к околице - конечно, в противоположном направлении - когда затормозил и принюхался.
Пахло дровами. Костром. И не оттуда, где разогревали завтрак "искатели приключений на свою голову" во главе с "надеждой русского бизнеса".
Шурка осторожным шагом двинулся на запах. Ни за чем, если честно - просто чтобы выяснить непонятное. Обогнул старый погреб, перепрыгнул канаву, вошел в сад, запущенностью больше похожей на лес.
Стоп. За кустами прятались три или четыре улья - старых, но вполне ухоженных. К ним вела довольно заметная тропинка. Дальше - за малиновыми зарослями - виднелся угол дома, тоже не производившего впечатления заброшенного.
Шурке стало не по себе. Он остановился. Перевёл дух и… и пошёл дальше. Любопытство пересилило опасение.
Осторожно обогнув угол дома, Шурка присел на корточки и выглянул.
Около летней печки - точнее, простенького очага для подготовки на открытом воздухе - лежал в траве человек. Навзничь. Это был старик… и он был жив. Несмотря на оторопь и изумление, Шурка видел, как прерывисто вздымается грудь под стареньким пиджаком.
Мальчишка, подбежав, присел на корточки. Коснулся руки человека:
- Дедушка… де… ой!
Глаза старика открылись. В них была боль.
- Сердце… - выдохнули синеватые губы в белой бороде. - Первый раз… вот так…
- Дедушка, - заторопился Шурка, где у вас лекарство… какое-нибудь… ну что сделать?!
- Ничего… - старик вроде бы улыбнулся, пройдёт… А ты… кто?
- Я? - Шурка смешался. - Да так… Как вам помочь-то?!
- Не надо, - сморщившись, старик вдруг сел, привалился спиной к белым кирпичам. Перевёл дыхание, прикрыв глаза. - Старый дурак… Сомневался, вот и… а надо было сказать… им сказать…
- Вы о чём? - непонимающе спросил Шурка. Он не мог понять - то ли старик умирает, то ли ему наоборот - делается лучше. - Что сказать?
- Клад, - отчётливо сказал старик, не открывая глаз. - Клад стрельца, которого Кузьмой звали. Тридцать лет назад нашёл. Случайно. И понемногу перетащил к себе, там… - он повернул голову в сторону избы. - В подполе. Ни за чем. Просто так. А теперь что? Надо было сказать. Старый… дурак.
- Кому сказать?! - изумился Шурка.
- Мальчишка… - старик открыл глаза, сглотнул, кашлянул. - Хороший… да они все трое - Федька, Максимка, Саша - это девочка. Им бы… отдать… я…
- Они были тут?! - вырвалось у Шурки.
Но последний житель вымершей деревни его уже не слышал.
* * *
- Держи, - Саша передала котелок с травяным чаем Максу. Тот сделал большой глоток и спросил Федьку, протягивая котелок ему:
- Ты чего мечешься?
- Я? - Федька встрепенулся, словно его окликнули внезапно. - Чёрт… по-моему, за ними кто-то идёт, - он принял котелок, отпил и пожал плечами: - Даже точно.
- Неужели ещё одна такая… крокогрыза? - Саша передёрнула плечами.
- Человек… - Федька покусывал губы. - Спешит… и, по-моему, один.
- Может, дед Степан решил нас проконтролировать? - предположил Макс.
Федька не успел ответить.
Из кустов, под защитой которых они отдыхали, вывалился мальчишка - в грязном и мокром пятнистом обмундировании, волосы всколочены, высокие ботинки полуразбиты. Видно было, что пацан бежал - долго и без остановок. Явно не узнавая никого, он обвёл мутными запавшими глазами троих вскочивших старших ребят и открыл рот - губы покрывал белый налёт выкипевшей слюны. Но Саша опередила его вскрикнув:
- ТЫ?!?!?!