Федька не испугался, нет. Он просто несколько секунд ошарашено наблюдал, как это - ЭТО - приближается к девчонке… шаг… ещё шаг… И только потом истошно заорал:
- Саш, бе-ги-и!!! - и крутнулся на месте, чтобы добраться до снаряжения.
Он не видел, как девчонка, мгновенно обернувшись, вскочила с воплем, но не растерялась, метнула в морду нависшего над ней существа то, что стирала, и бросилась бежать. Брошенная вещь дала ей две или три секунды бега, а длинные сильные ноги и страх увеличили фору. Издав короткий непонятный рык, зверь затрусил следом - вроде и не быстро, но уверенно. Федька никак не мог найти ружьё, под пальцы попался пояс… а вот Макс, стоя на колене, кувыркнулся, уходя с линии "Саша-зверь", и словно на стенде, почти очередью всадил девять "макэлвинов" в косматый бок.
Зверь взревел хрипло, остановился, закрутившись… но пули 410-го калибра для него оказались слабыми, и он бросился вперед снова - уже не за Сашей, а на Макса, который, побледнев, поменял магазин. Саша, проскочившая мимо мальчишек, увидала, как навстречу зверю прыгнул Федька: в левой руке разложенный "соболь", в правой - топорик, услышала его голос - хриплый, не похожий на обычный: Федька РЕВЕЛ:
- Ну?! С-сюда-а!! Иди ссюдаа!!! - и его спина вздулась переплетением мускульных жгутов. Зверь присел на задние лапы и взмахнул передними, опустив голову к груди - мелькнули страшные когти, под которые нырнул Федька…
…Гулкий страшный грохот, непохожий на выстрелы самозарядки, перекрыл все остальные звуки. Зверь взвыл, встал в рост на задние, как оборотень из штатовского фильма - и тяжело завалился на спину.
Несколько раз дернул лапами. Качнулся бок. В воду вытекло откуда-то струйка крови. И - всё.
Все трое озирались: Макс - успевший сменить магазин, Федька - стоящий в боевой позе с оружием в руках, Саша - замёрзшая возле ружья Федьки. Они ничего не понимали и тупо смотрели на идущего к пляжу человека - седого, странно одетого, несшего в длинных узловатых руках старое ружьё-двустволку, левый ствол которого дымился.
* * *
- Напугались? - голос был старческий, надтреснутый, но в остальном облик не соответствовал понятию "старик". Да, седые волосы, да, борода и усы, но держался незнакомец прямо, ступал бесшумно - ногами, обутыми, кстати, в лапти. И старое ухоженное ружьё держал ловко. - И то… Ещё чуть - и добрался бы он до вас…
- Он кто? - Федька бросил взгляд через плечо, где громоздилась туша зверюги. Старик покачал головой:
- Кто его знает… Живут такие в чаще. Мало. А этот, видно, за вами шел, сомневался - нападать, нет? А уж вы развеселились, он и решился… Порвал бы, да и сожрал…
Макс, наклонившийся к снаряжению Федьки, достал и протянул старику гильзу:
- Ваша?
- Моя, - не удивился тот. - Обронил, значит… Глазастые.
- Вы кто?! - почти крикнула Саша и присела на песок - кажется, ногти не удержали. Федька, тяжело ступая, подошел к ней, встал рядом. Саша подняла лицо от коленок, повторила: - Кто вы?
- Дед Степан, - по-прежнему с равнодушным дружелюбием представился охотник - или кто? - Живу тут.
- Тут? - Макс бросил взгляд на деревню, потом - на поношенную, аккуратно зачинённую одежду старика, на плетённый из прутьев ранец за плечами. - Разве тут остались… люди?
- Нет, - покачал головой старик. - На что они мне? Я уж лет десять, как ни с одним человеком не разговаривал. А живу один лет сорок…
- Совсем один? - недоверчиво спросил Макс. А как же…
- Да никак, - в бороду улыбнулся старик. - Живу, и всё…
- А сколько вам лет? - Саша опёрлась на руку Федьки, встала. Старик охотно отозвался:
- Да кто его знает… Когда последние-то люди разъехались, мне, помнится, уже за сорок было. Сорок да сорок - вот и все восемьдесят.
- Вы намного моложе выглядите, - сказала Саша, критически окинув взглядом старика. Тот негромко засмеялся, спросил:
- А вы кто?..
…Самокрутка пахла крепко - табак дед Степан выращивал сам. Из запущенного сада поддувало ветерком, там, в темноте, что-то двигалось и шевелилось, но страшно не было. Временами звуки затихали, и тогда становилось слышно, как позади, в комнате, похрапывает Макс и сопит Саша. Звездное небо высоко и неподвижно висело над землёй.
Федька рассказывал, сидя на ступеньке пониже старика, прислонившись спиной к перилам. Он и сам не знал, с чего вдруг начал этот рассказ, почему разоткровенничался - он, никогда не страдавший излишней доверчивостью. Просто - рассказывалось, и всё тут.
Дед Степан не перебивал - ни разу. Слушал, пыхтел самокрутками, которые ловко вертел на ощупь. Ничего не спрашивал. И даже когда Федька рассказал всё - продолжал
молчать. И Федька молчал тоже.
- Да, история, - сказал старик непонятно. - Тяжёлое дело. Непросто в лесу искать, да ещё в настоящем лесу… Сам видел, кто тут обитает. Я когда ещё к людям-то высовывался, так раз до области добрался, до ученых. А они меня на смех - говорят: "Дедушка, вам книги по… слово такое заковыристое… читать нельзя. Нету такого животного, про которое вы рассказываете, вымерло начисто ещё в долюдские эпохи…" - и дед Степан засмеялся. - Книжки у меня есть, видел? - Федька кивнул, он в самом деле с удивлением обнаружил в дедовом домике, спрятавшемся в глубине запущенного сада, большущую библиотеку. - Тот ученый, что доказал - мол, круглая земля и вертится - Галилей… Он телескоп изобрел, давал в него там разным попам смотреть. А один и говорит: "Не буду, мол, - смотреть, ибо такого быть не может…"
- А почему вы перестали к людям… выходить? - спросил Федька. Старик затянулся, бросил окурок:
- А разонравились они мне… Жадные стали. Торопятся куда-то, бегут, спешат, все ищут, где урвать…
- Не все же такие. - сказал Федька. Старик кивнул:
- Не все. Многие… Я когда воевал, таких не было почти. В опасности человек настоящий - трус как трус, смелый как смелый… Вот вы смелые. А всё одно. Ты мне говоришь: клад для справедливости хотите найти. А найдёте? Увидите - и хорошо, если друг друга не побьёте. А то просто поделите, да и забудете все разговоры про справедливость… Федька не обиделся. Он серьёзно задумался и ответил неспешно:
- Нет. Я - точно нет. И Саша с Максом… Мы не для себя ищем. У нас всё есть, нам ничего не нужно. Только… правда. Без правды плохо. Даже когда есть деньги, дома… всё есть.
Старик снова замолчал. Потом так же молча встал и ушел дом. Слышно было, как он укладывается в соседней с ребятами комнатке на скрипучей кровати. А Федька остался сидеть.
Он думал сразу о многом. О том, что не смог бы тут жить один - и не из страха, а просто… нехорошо, когда человек один. И о сегодняшнем невероятном случае на пляже (толчком возвращался страх). И о Саше, и о кладе, и о многих вещах. О том, что с удовольствием просто отдыхал бы сейчас где-нибудь… но всё равно будет искать клад Кузьмы "до последнего". Наконец он встал и, потянувшись, сказал в пространство:
- Тяжело в деревне без нагана, - и ушел в дом, не забыв за собой опустить засов на двери.
ГЛАВА 8
… а без автомата - вообще копец
- Срок хранения - один год, - прочитал охранник на пустой консервной банке. Задумался и, добавив: - это ж какую силу воли надо иметь?! - зашвырнул её в кусты.
- Эта деревня - мёртвая, - мельком презрительно посмотрев на охранника, сказал Шурка, водя пальцем по карте. - За ней - то место, которое вам нужно.
- За ней болото, - заметил Большой Ха. Шурка, как он это хорошо умел, изобразил всем своим видом презрение:
- Болоту лет сто, не больше. Обогнем его по краю, а там все приметы сойдутся. Просто река высохла, но там такой чудной овраг есть. И курган немного сгладился, но тоже узнаваемый. Найдём.
- Мне тоже так кажется, - медленно сказал Большой Ха и сделал знак стоящему за спиной мальчишки охраннику. - Найдём, он приблизил лицо к сделавшемуся лицу мальчишки, задёргавшемуся в могучих лапах:
- Без тебя. А ты - если очень попросишь, то мы просто бросим тебя в лесу.
- Или бросим… в болото! - заржал охранник и отпустил Шурке подзатыльник.