* * *
- Я тебя не отпущу!
- Мак, - спокойно и непререкаемо ответил Федька, - я не спрашиваю тебя, что ты собираешься делать. Я ГОВОРЮ тебе, что НУЖНО делать. Это приказ.
- Чёрт! - Макс стукнул прикладом "сайги" о колено и выругался ещё раз, уже круче. - Чёрт! Ты делаешь из меня предателя!
- Глупости, - Федька хмыкнул. - Я задержу их и уйду. А ты за это время вытащить из подвала всё, что там есть. И спрячешь в лесу, как можно тщательней. Встречаемся все четверо утром на той стороне болота, где мы ночевали.
- А если тебя подстрелят?! - с отчаяньем спросил Макс. - Одно ранение - и ты падаешь к ним в руки! Тебя даже вытащить будет некому!
- Мы тратим время, - голос Федьки стал жёстким. - Выполнять! Ну?!
- Есть выполнять, - вздохнул Макс и, повернувшись, пошел к деревне. Когда он, не выдержав, обернулся, Федьки уже не было…
…- Сначала я с него сниму штаны и посажу в костёр. Потом, когда у него… тьфу! - Большой Ха выплюнул попавшего в рот паука и, озверелым жестом смахнув с лица паутину, продолжал: - Потом я с него сдеру шкурку и повешу то, что останется, на самые целые ворота в этой деревне…
Тащившиеся следом охранники поддерживали излияние шефа мрачным похрюкиванием. На то, чтобы идти нормально, их уже не хватало - полсуток мотаний по лесу укатали их вконец, а добило постепенно пришедшее осознание того, что пацан их "кинул". И "кидал" с самого начала!!! Поэтому кровожадные планы шефа встречали у них полное одобрение.
Большой Ха был просто зол. Он начал подозревать то, о чём не думали его "бычки" - что его не просто "кинули", нет. Что он попался в ловушку, расставленную хитро и умело… и главные неприятности - ещё впереди. Поэтому он почти не удивился, когда на прогалине перед самым болотом он их окликнул непонятно откуда шедший голос - глухой и размытый, но достаточно отчетливый:
- Стоп, пришли. Кладём оружие, ложимся на траву рылами вниз.
- В стороны! - заорал Большой Ха, неожиданно ловко ныряя за коряжный выворотень. Его охранники, впавшие было в ступор, опомнились и последовали примеру хозяина, выставив
стволы помповых "моссбергов".
- Шеф, засада! - заполошно завопил один. Не стреляйте, мы сдаёмся!!!
- Заткнись, кретин! - прорычал Большой Ха, вытаскивая из-под камуфляжа "беретту" и жестами показывая своим: стреляйте на голос! - Ты кто?! - окликнул он неизвестного. - Чего тебе надо?!
- А я воин земли Русской! - охотно ответил голос - и прогалину заволокло быстрым дымом от выстрелов, перекрыло грохотом "помп" и пистолета. Когда пальба смолкла - только снесенные картечью и пулями листья кружились в воздухе - голос насмешливо прорезался опять: - Ну и дурачьё… А чей это зад там торчит? - непонятно откуда грохнул выстрел, и один из охранников, бросив "помпу", взвыл и, выгибаясь, начал кататься по траве. - По-моему, опять в тоже место, - заметил голос.
- Мальчишка, - процедил Большой Ха. - Федька Гриднев… - он злым точным движением сменил обойму… и с воплем схватился за кисть, по которой, казалось, ударили кувалдой: - Аааа!!!
Выбитый тяжелым ударом пули пистолет летел куда-то в сторону. А голос заметил:
- Если б ты знал, Хи-Хи, какой ты сейчас убогий… и трусливый. Даже противно… А ты куда?!
Пуля с мокрым шлепком взрыла землю между ног поспешно отползавшего в сторону второго охранника и тот, бросив подальше "помпу", взвыл, стоя на коленях и подняв руки, прямые, как палки:
- Не надо! Сдаюсь! Не стреляйте!
Большой Ха скрипнул зубами, не в силах сдержать бессильного стона. Он физически ощущал насмешливый и презрительный взгляд, понимал, что находится на прицеле… Оба его "бойца" были выведены из строя.
- Вставай, гнида, - голос мальчишки был негромким и усталым. - Вставай, поднимай руки. Или я тебя убью.
И Большой Ха встал.
И поднял руки.
Федька вышел из кустов чуть слева и сбоку от бандитов. Он шел широко и бесшумно, казалось, не пригибая травы и держа всех троих на прицеле полуавтомата. Останавливаясь в двух-трёх метрах.
- Тебе тюрьма будет, Феденька, - сказал Большой Ха одышливо. - Колония тебе будет. А там тебя в первую же ночь зарежут, Феденька, уж я позабочусь. Я…
- Если я тебе позволю жить, сказал Федька.
И прицелился Большому Ха в лоб.
Тот икнул и осёкся.
И в очередной раз посетило его ощущение нереальности происходящего. В реальной жизни четырнадцатилетние пацаны не берут взрослых на прицел. В реальной жизни они всегда слабее. Они - заложники и товар, тихий и покорный, разве что хнычущий иногда, чтобы отпустили. Даже здоровенные, накаченные в тренажерных залах парни.
Но эта реальность, привычная и уютная, где он был хозяином всех положений и судеб, осталось, прах её, за тем чёртовым мостом. А в ЭТОЙ реальности рослый пацан в камуфляже держал дробовик, направив его прямо в лоб "великому и ужасному" - и рука пацана не дрожала, и глаза за сеткой-маской были спокойными и злыми. Пацану было плевать на деньги, охрану, фирмы, джипы, теневой и легальный бизнес. Пацан был из этой чёртовой глубинки и ничего не знал о правилах поведения - похоже, он знал только, что такое свобода, честь и достоинство - куда более важные вещи, чем личная безопасность. Не ощущалось в нём страха - и что делать в этом случае - Большой Ха не знал. Зато чувствовал: пацан сражается за что-то, чему в лексиконе мира Большого Ха не было названия.
И тогда "надежда русского бизнеса" ЗАВИЗЖАЛА, вскидывая руки и бухаясь на колени:
- Не стреляй! - искренне, первое что пришло в голову. - Пожалуйста не стреляй!!!
- Вяжи его, - приказал, чуть двинув стволом, одному из охранников Федька.
ГЛАВА 9
Иван Сусанин
Три старых потёртых рюкзака, серые от времени, были наполнены доверху. Макс поставил их небрежно, и из одного в пыль просыпались золотые, серебряные и медные монетки, серёжки с камешками, нательные крестики, браслеты, иконки в дорогих окладах - всё то, что четыре века назад собирали на отражение вражьей напасти русские люди этих краёв - и что так и не довез погибший стрелец Кузьма.
Большой Ха и оба его охранника - со связанными за спиной руками - сидели возле лавки, на которой в полуобморочном состоянии покоился их подельник. Его, конечно, так никто и не удосужился отвязать. Солнце заходило за крыши домов. Федька, устроившись на плетне, жевал бутерброд с трофейной ветчиной, положив дробовик на колено - стволом в стороны пленных. Макс, присев, начал собирать рассыпавшиеся вещи. Задержал в пальцах потёртый серебряный крестик, повертел и, подняв глаза, тяжело спросил Большого Ха:
- И ты, гнида, ЭТО собираешься украсть?
Тот промолчал, угрюмо и опасливо. Макс почти удивлённо покачал головой и отвернулся.
- А вон Сашка с Юркой идут! - спрыгивая с плетня, подал голос Федька и засмеялся: - Она вся на нервах.
Сашу можно понять. Еле идущего Юрку она, понятное дело, бросить не могла. Он тащился, оглашая воздух то ли всамделишными, то ли притворными жалобами - босиком, повесив ботинки на плечо. Но и идти медленно, не зная, что с мальчишками, она тоже была не в силах, поэтому извелась до последнего предела. И увидев большущую картину финала, бросилась вперед опрометью, покинув младшего мальчишку посреди заросшей лопухами улицей. Макс и Федька переглянулись… но девчонка ухитрилась сграбастать в объятья обоих сразу.
Юрку эти "телячьи нежности" мало интересовали. Он, преобразившись, походкой хищника подошёл к пленным встал возле них. Видно было, что ему хочется учинить нечто зверское, вроде скальпирования тупым перочинным ножом, поливания кипятком и глумления. Но принципы воина не позволяли применять к поверженному врагу физическое насилие без нужды. Поэтому Юрка плюнул в пыль и, обращаясь через голову Большого Ха к пленному им бандиту, сказал:
- Э, ты, кажется, мне хотел ж… порвать в лохмотья? - он повернулся спиной к лавочке и, нагнувшись, непринуждённо спустил с себя штаны с трусами: - Рви, - сказал он через плечо. - Ну?
- Юрка, подлец, прекрати! - взвизгнула слегка пришедшая в себя Саша. Четвёрка бандюг только что не стонала, глядя белыми от бессильной ненависти глазами. Большой Ха лично порвал бы этого пацана не только в лохмотья - вообще пустил бы на комбикорм… но этот гад Федька поднял сетку и смотрел на Большого Ха глазами, от которых становилось нехорошо. Это были глаза, напоминающие Большому Ха спецназовцев, стоящих над мёртвым телом его "партнёра по бизнесу", закончившего свой путь где-то в горах Чечни, у ног бойцов русской армии. И Большой Ха инстинктом крысы понимал: пацан МОЖЕТ выстрелить. Не сдуру, как иной раз стреляют его ровесники, переигравшие в компьютер и разучившиеся отличать реальность от виртуальности - нет. Наоборот - всё хорошо оценив. И ЭТО и было страшно. "Разозли меня, - холодно предлагали глаза. - Спровоцируй меня, ну?"
И Большой Ха молчал. Благоразумно и абсолютно. Он хотел жить. Очень. Любой ценой.
ЖИТЬ.
- В принципе их можно убить, - сказал Макс холодно и безжалостно.
- Я не могу смотреть, как убивают людей, - возразил Юрка. - Я лучше отвернусь, хорошо?
- Ну, Шурка-Шурка… - пробормотал Большой Ха. Мальчишка рассмеялся:
- Обознались, дяденька. Я не Шурка и не Сусанин. Под кодовым именем "Иван". знаете такого? Он вроде меня был, тоже одних козлов болотами таскал. Погиб, правда… Ну всё равно герой.(1.)
- Не будем мы их убивать, - усмехнулся Федька.
- Не надо нас убивать, правда, - попросил в зад раненый охранник и улыбнулся заискивающе. Юрка сплюнул ему на ботинок. Охранник улыбнулся еще шире.
- Шип очень остр,
- заговорил Федька, глядя в глаза Большому Ха, -