Они кинули в машину русских гранату и застрелили двоих, которые остались живы... Они кричали, что это Рейх, а не Советы, и немцы будут жить, как сами хотят... А потом мы с фрау фон Ирэн и Гюнтером стояли на парадном крыльце. На шоссе, там, - он слабо махнул рукой, - появились огни. Мы услышали рокот, это были русские... танк и грузовик с солдатами...
Хубер и вервольфы стали в них стрелять, а фрау фон Ирэн втолкнула нас с Гюнтером в дом. Но русские вышибли дверь гранатой... - Айнс хлюпнул, вздрогнул. - Ворвались в дом... И всех увели.
Гюнтер дрался с ними, кричал, чтобы не трогали его маму, а я... я струсил. Я спрятался в туалете... я трус, ничтожный трус! Гюнтер был смелым, а я - я не немец, - горько выдохнул мальчик и съёжился, ожидая, наверное, упрёков и брани.
- Я тоже бежал, - сказал Ялмар тихо. - Что ты мог сделать - тоже попасть к ним в руки? А потом?
- Они тут не остались, - Айнс справился с собой. - Никого не осталось... только я. В подвале много консервов, есть уголь, только сильно топить я боюсь, русские ездят по дороге, хоть и редко...
А уже на следующий день я увидел, что по лугу идёт человек в нашей форме. Он дошёл до ворот и упал прямо в них. Мне было так страшно... но тебя могли увидеть с дороги. Я так боялся... - Айнс поднял на Ялмара глаза, и в них ещё была тень того испуга. - Но вышел и потащил тебя в дом.
- Ты меня спас, Айнс, - сказал Ялмар. - Я всегда буду это помнить... И не мучь себя. Каждый сражается, как может. И ты - настоящий немец.
- Ты хочешь уйти?! - испуганно спросил Айнс.
- Понимаешь, я ведь солдат. Я не хочу прятаться. Если придут русские - я буду в них стрелять. Меня, конечно, убьют... а потом могут убить тебя, - пояснил Ялмар буднично.
- Но, куда ты пойдёшь?! - с отчаяньем сказал мальчишка. - Тут есть приёмник же, послушай - бои идут в самом Берлине, американцы и русские встретились на Эльбе...
Ялмар прикрыл глаза. Переведя дух, хрипло сказал:
- Враньё. Пропаганда.
- Говорил доктор Геббельс, - виновато ответил Айнс. - Правда-правда, Ялмар...
Ялмар стиснул зубы. Что оставалось - выйти на дорогу, дождаться первых же русских и принять бой? Хороший выход; и страха он не испытывал. Он умрёт непобеждённым, и это будет легче, чем жить теперь. Ялмар даже не сразу понял, что Айнс зовёт его:
- Ялмар! Ялмар! Не молчи! Пожалуйста, я боюсь, у тебя страшное лицо...
Да, но как же Айнс?
Эта мысль словно бы толкнула Ялмара. Умом он понимал, что сотни и тысячи немецких детей сейчас в ещё худшем положении, но... но Айнс его спас. И он был не где-то, а здесь, рядом. И он верил в Ялмара.
Поверил в фольксштурмовца с оружием, который был старше его самого на пару лет. Поверил, как в панацею, как в спасение от ужаса... Бросить его?
- Не кричи, - с трудом сказал Ялмар. - Я сейчас оденусь, поедим и будем решать, как быть дальше.
* * *
Консервов в самом деле было запасено много - Ялмар не помнил, когда ел так в последний раз. Но он не только ел - он ещё и на самом деле напряжённо думал.
Ялмар недаром прославился ещё в гитлерюгенде умением решать. Но сейчас он не знал, что делать. Куда идти, если враг - кругом, если он захватил всю страну? Боже, его Германия - в руках врагов, как во времена Аттилы! Нет, хуже...
- Айнс, ты говорил о вервольфах - где они?
- А? Я не знаю, Ялмар... Хубер знал. Я даже не уверен, что они тут ещё есть. Я думаю, будь они - они пришли бы проверить, что с их друзьями...
"А он неплохо мыслит", - отметил Ялмар, снова замолчав. Мыслить - это хорошо. А вот решить, что делать дальше - проблемка...
...Чтобы занять руки, Ялмар взялся чистить МР. Он в самом деле нуждался в чистке.
Куда идти? Что делать? Как быть? Вопросов было много. Ответов - ни одного. А думать теперь нужно было за двоих.
- Ты умеешь разбирать-собирать? - спросил Ялмар внимательно следящего за его руками Айнса. Тот покачал головой. - Тогда садись ближе и учись. Пригодится.
Младший послушно подсел. Ялмар делал привычные движения, но, подсчитав патроны, огорчился. Да-да, больше их не стало. Полный магазин, восемь штук в другом. Плюс граната, нож и "вальтер" Кисселя. Можно считать, что без патрон - к нему нужны те же, что и к МР.
- Послушай, - вдруг осенило Ялмара, - а у этого вашего работника, у него же было оружие?! - Айнс кивнул. - Ты не знаешь, где он хранил патроны? Вдруг там что-нибудь осталось?
* * *
Как и все крестьяне, Хубер был запаслив. Другое дело, что все его запасы не могли пригодиться Ялмару.
Покусывая губу, мальчишка с досадой разглядывал внутренность подвального шкафа, который не взломали русские, но взломал он. Тут было не меньше двухсот патрон.
16-го охотничьего калибра. А два ружья русские как раз забрали.
- Д-да-а... - досадливо протянул он.
На патронах лежала Библия. Потрёпанная, толстая. Ялмар не помнил, когда последний раз держал её в руках - кажется, ещё до войны... Он протянул руку, взял книгу, листнул. Прочёл вслух:
- "Разве вы не знаете, братия, - ибо говорю знающим закон, - что закон имеет власть над человеком, пока он жив?" (К римлянам, 7:1).
- Что это значит? - спросил Айнс, стоявший рядом и озиравшийся в подвале, освещённом лишь карбидным фонарём, повешенным на крюк над шкафом.
- Ничего, - ответил Ялмар. - Это писали очень давно и очень далеко от наших мест. Просто слова...
- Пойдём, - попросил Айнс. - Мне тут страшно. Я за консервами сюда спускался, умирал от страха. И даже сейчас страшно.
- Страшно? - Ялмар осторожно положил книгу на патроны, закрыл шкаф. - Почему?
- Т-так... - Айнс помолчал, ёжась. И вдруг сказал тихо: - Мне всё время казалось... ещё когда мы с Гюнтером сюда лазили... что... - Айнс поднял на Ялмара серьёзные и внимательные глаза. - Что там, - он показал в глубину подвала, - есть ещё что-то. Гюнтер только смеялся... Но... Оно там есть.
- Что? - Ялмар буквально обмер, ощутив, как во всему телу зашевелились волоски, а на голове буквально поднялись дыбом. Он не думал, что может чего-то испугаться вот так глупо - просто от слов младшего мальчишки в самом обычном подвале. - Что есть?!
- Послушай, - Айнс взял Ялмара за рукав. - Тихо.
И Ялмар послушно замер, молча застыл.
Первые несколько секунд ничего не было. Только тёмный подвал, в котором пахло углём и - немного - сыростью. Ялмар успокоился, хотел уже кашлянуть и сказать, что надо уходить, чего там... как вдруг...
Нет, это не было страшно, хотя младший мальчишка мог бы и испугаться, конечно. Просто - странно. Как будто не стало подвала. Темноту пронизали запахи - незнакомые, но приятные.
Послышались живые звуки. Да и сама темнота стала иной, не темнотой помещения, а темнотой ночи... И, когда всё это стало совсем реальным - у Ялмара вырвался вскрик - тоже не от страха, от удивления:
- Что это?!
И всё пропало.
Ялмар услышал своё дыхание - сорванное, тяжёлое.
- Это - там, - Айнс поднял руку. Удивлённо сказал: - А сейчас я не испугался. В прошлый раз - тоже, но тогда я сильнее боялся русских и не думал...
- В прошлый раз? - Ялмар посмотрел в направлении вытянутой руки мальчишки - она указывала на большой старый посудный шкаф, едва видневшийся в подвальной темноте за кучей угля. - В какой прошлый раз?
- Я... - Айнс коротко вздохнул. - Я тебя обманул. Я тогда не прятался в туалете. Они везде искали, они бы меня нашли... Я побежал сюда, я хотел спрятаться за углём... И тут вижу - дверца шкафа приоткрылась. Я заскочил туда. И стало так. Как было сейчас.
Я думал, что умру, так боялся... Но русских боялся больше. А потом я увидел русского - он смотрел мне прямо в лицо и не видел. Что-то сказал и исчез. И я выпал из шкафа... А потом я сюда ходил только наощупь. Зажмуривал глаза... - Айнс помедлил и повторил изумлённо: - А сейчас страшно не было.
Ялмар прикусил губу. Глубоко вдохнул.
- Айнс... - тихо сказал он. - Давай ещё помолчим.
- Я возьму тебя за руку, - просто сказал младший мальчик. - Наверное, я опять не испугаюсь тогда.
- Бери, - кивнул Ялмар.
И они замолчали, стоя друг возле друга и вглядываясь-вслушиваясь в темноту.
Стен не стало. Ударили стеклянные колокола. И накатились запахи и звуки, а вместе с ними - пришла песня. Её пели не на немецком, точно - но так же точно Ялмар понимал слова...
Он в мире первом смотрел телевизор,
читал Кастанеду, сушил носки,
И пёс одиночества рвал его горло
тупыми клыками хмельной тоски.
А в мире втором мотыльки и звезды
хрустели, как сахар под сапогом,
И смысла не было, не было -
ни в том, ни в другом...
Айнс всхлипнул - но не от слёз или страха, а словно бы удивлённо...
А в мире третьем он стиснул зубы,
подался в сталкеры мёртвых зон,
Сдирал дымящийся полушубок,
пройдя сквозь огненный горизонт,
Ввалившись в прокуренное зимовье,
рычал из спутанной бороды,
Что смысла не было, б...я,
не было, туды-растуды.
И только Солнце снова
будило его, дыша в висок,
Шептало: "Вставай,
ведь такова твоя функция
Во всех попутных мирах,
где горит моё колесо,
До поры, пока не вытек бензин!"
Потом подчинялся иным законам,
узнавши, как, и узнавши, где,
Становился лёгким и незнакомым,
трёхпалым листиком на воде,
Слетал, планируя, на поверхность,
и было пофиг, куда снесёт,
И смысла не было, не было,
не было - и всё...