- Я одолжила плащ одной девочке из нашего пансионата.
- Прекрасно. Вижу, ты со всеми одинаково любезна.
- А вы узнавали, не принес ли тот тип шляпу?
- Как раз иду спросить. Может, сходим вместе? Посмотрим, как там дела.
- С удовольствием, - тут же согласилась я. - Мне самой интересно - я ведь первая заметила…
- У тебя наметанный глаз, - засмеялся лысый. Он вел себя так, словно на самом деле был моим добрым дядюшкой. Прикрыл меня сверху зонтом, обнял за плечи, и мы направились к "Янтарю".
После обеда в кафе почти никого не было. Наплыв посетителей начинался после пяти. Добрый дядюшка спросил официантку о шляпе. Молодая девушка в белом фартучке озабоченно улыбнулась:
- Мне очень жаль, но никто не заходил.
- Гм, плохо, - помрачнел лысый. - Будем надеяться, до вечера еще зайдет. - Он посмотрел на орошаемое дождевыми струйками оконное стекло. - В такой дождь… неудивительно. - Тут он взглянул на меня. - Не откажешься от порции крема?
Я великодушно изъявила свое согласие, хотелось подробнее расспросить о шляпе, чтобы выяснить, отчего весь этот шум. Тем временем легкий шум издавала пока лишь кофеварка - "экспресс". Усевшись сам и усадив меня напротив, добрый дядюшка заказал две порции шоколадного крема и вздохнул.
Я воспользовалась наступившей тишиной.
- Вы уверены, что вам подменили шляпу?
- Как дважды два - четыре.
"Чрезмерная самоуверенность", - отметила я про себя.
- Интересно! - произнесла я вслух.
- Что интересно? - удивился лысый.
- Вообще… Например, как вы узнаете свою шляпу, если они были так похожи?
- Вижу, подход у тебя вполне профессиональный. Но опознать шляпу очень просто. Поскольку она была мне чуть - чуть великовата, я под кожаный отворот подложил газетную прокладку.
- А вы не помните, какая была газета?
- Хо - хо… Ты копаешь все глубже. Трудно сейчас ответить. Во всяком случае, какая - то варшавская газета - "Экспресс" или "Жиче Варшавы". Другие я не читаю.
- И больше никаких примет?
- Никаких.
- Тогда зачем вам нужна именно эта шляпа? Та, другая, сидит на вас как влитая, и в нее не нужно подкладывать газету.
- Браво! Вижу, ты не только внимательна, но и практична. Мне это нравится. Должен сказать, однако, что не могу так легко расстаться с той шляпой. Открою тебе один секрет. Я заплатил за нее сто двадцать шесть злотых…
- Разве это так много? - перебила я.
- Пока немного, сейчас она стоит ровно столько, сколько я за нее заплатил. Но завтра, в воскресенье… - тут он загадочно улыбнулся, - …она может подняться в цене до ста тысяч или выше.
- Сто тысяч, а может, и больше… - восхищенно прошептала я, забыв даже о необходимости проявлять безразличие. - Но почему?
- Сожалею, но пока не могу объяснить.
Приложив палец к губам, добрый дядюшка жестом призвал меня к молчанию.
- Вы, наверно, волшебник?
- Нет, моя дорогая. - Он развел руками. - Если хочешь знать, я всего - навсего виолончелист. И к тому же не солист, а рядовой музыкант из симфонического оркестра, в котором играю на виолончели. Ты когда - нибудь слышала о ней?
- Конечно. Это такая большая - большая скрипка.
- Ну, не совсем.
- Знаю. Ее не прижимают подбородком, а ставят на пол между ногами.
- Скажите пожалуйста! Вижу, ты хорошо разбираешься в музыкальных инструментах.
Знаю даже, что самый знаменитый в мире виолончелист - это испанец Пабло Касальс.
- Еще раз браво! - дядюшка от восторга был, казалось, на седьмом небе.
- Меня лишь удивляет, почему вы так спокойно говорите о ста тысячах? - задала я каверзный вопрос.
Виолончелист снял очки и, вынув из кармана кусочек замши, начал медленно протирать стекла.
- Моя милая, если бы ты всю жизнь играла на виолончели, то тоже не слишком бы нервничала. Этот инструмент умиротворяющее действует на нервную систему.
"Ну и философ, - подумала я, - о ста тысячах говорит так, словно речь идет всего - навсего о том, чтобы заплатить за две порции крема. Ну, дорогуша, неужто ты и впрямь скромный виолончелист симфонического оркестра?" Во мне зародилось подозрение. Виолончелист же как ни в чем не бывало занялся своей порцией крема. А я тем временем думала о ста тысячах, вернее, о том, что бы я купила себе на эти деньги. Скорее всего, настоящие американские джинсы и кольт из чистого золота. Пацаны с Саской Кемпы иссохли бы от зависти.
- Почему ты не ешь? - спросил виолончелист.
- Исчез аппетит.
- Не принимай эту пропажу близко к сердцу.
- Но ведь дело совершенно необычное.
- Зря я тебе рассказал…
- Я бы и так узнала.
- Браво! - Виолончелист снова снял очки и, подышав на стекла, начал их протирать. а я, воспользовавшись паузой, снова обратилась к нему:
- Вы абсолютно уверены, что этот тип случайно подменил вашу шляпу?
- Абсолютно. Никто не знает, что ее ценность может внезапно возрасти.
- А может быть, он за вами следит?
- Моя дорогая! - вскричал он. - Кому нужно выслеживать старого виолончелиста? - Вдруг взгляд его обострился. Это был уже не добродушный дядюшка, угощавший меня шоколадным кремом, а какой - то недоверчивый, даже подозрительный тип. - Удивлен, что ты вообще задаешь такие вопросы.
- Всякое бывает, и никогда не знаешь, откуда ветер дует, и где зарыта собака.
Последнее присловье я переняла у отца, который всегда пользуется им, когда ему нечего сказать. На виолончелиста оно произвело потрясающее впечатление: вынув из кармана платок, он стал вытирать лоснившуюся лысину.
- Начинаешь философствовать, моя девочка, и, кажется, смеешься надо мной.
Добродушное лицо виолончелиста вдруг посуровело. Резким движением он сорвал очки, но тут же, улыбнувшись, снова надел их.
- Очень странная ты девочка. Я с тобой вполне откровенен, а ты говоришь мне такие вещи. Будет лучше, если ты вообще забудешь о нашем разговоре.
"Тере, фере, мореле, - подумала я, - все понятно. Зарвался, а теперь отступает. Слишком поздно, дорогой дядюшка, а вернее, подозрительная личность".
- Если хотите, могу забыть даже о вашем существовании. - Я изобразила обиду. - Сомневаюсь, однако, что вы сможете найти свою шляпу без моей помощи. Я единственная обратила внимание на того типа…
- Действительно, ты единственная могла бы мне помочь, - произнес виолончелист, потирая ладонью лоб.
- Благодарю. Если хотите, чтобы я помогла, ответьте еще на несколько вопросов.
- Слушаю, слушаю, моя девочка.
- Во - первых, я не выношу, когда мне говорят "моя девочка", а во - вторых, где вы купили шляпу?
- Хорошо, буду называть тебя по имени.
- Меня зовут Девяткой.
- Великолепно, - рассмеялся он. - Это мне очень нравится. Так вот, Девятка, я купил шляпу в Варшаве, в торговых рядах на углу Маршалковской и Зельной.
- На шляпе был фирменный знак?
- Не помню.
- Вы поставили на ней свои инициалы?
- Мне это даже в голову не пришло. Удивительно, но я чувствовал себя единственным в мире владельцем такой шляпы.
- Но ведь существует, наверно, несколько сот таких шляп?
- Да, но моя казалась мне особенно красивой и роскошной. Я не придаю большого значения одежде, моя единственная слабость - шляпы. - Проведя ладонью по голове, он коротко хохотнул. - Может быть, как раз потому, что закрываю шляпой лысину. Да, Девятка, у каждого своя слабость.
"Значит, его шляпа не была помечена инициалами, - сообразила я. - В таком случае у Франта была не чужая, а своя собственная шляпа. И, следовательно, простой вывод - Франт шляпы не подменял. Разве что после подмены пометил ее собственными инициалами".
- Вы точно уверены, что не пометили шляпу своими инициалами?
- Совершенно точно.
- А можно узнать, как вас зовут?
Виолончелист схватил бумажную салфетку и, вынув авторучку, вывел крупными печатными буквами: ВАЛЕРИЙ КОЛЕНКА.
- Вот моя визитка, - пошутил он, - можешь оставить ее себе. Фамилия звучит немного смешно, но ничего не поделаешь. Мы не сами выбираем себе фамилии, а со временем привыкаем к ним.
"Валерий Коленка, - повторила я про себя. - Ей - Богу, это же ВК! Значит, все - таки то была его шляпа!" И с этого момента недоверие отступило, и виолончелист вновь обрел прежни облик добродушного дядюшки.
- Значит, ваши инициалы ВК?
- Да, они тебе не нравятся?
- Нет, нет… только мне кажется, я уже где - то видела… - Тут я опять прикусила язык, вспомнив, что детектив доложен до конца притворяться, будто ничего не знает.
Наступило неловкое молчание. К счастью, виолончелист продолжил:
- Да разве у меня одного такие инициалы? Если не ошибаюсь, больше всего фамилий в Польше начинаются на "к" и на "п".
- Это правда, - подхватила я с облегчением. - Как - то раз я заметила это, листая телефонную книгу.
- Вот видишь! - Собравшись уходить, он встал и, примирительно улыбнувшись, застегнул старый шерстяной жилет.
- Извините, - задержала я его, - у меня еще одна просьба. Не могли бы вы показать мне шляпу, оставшуюся в кафе?
- Ну, конечно же. Сейчас попросим официантку. - Он подошел к буфетной стойке и через минуту вернулся с поплиновой шляпой. - Пожалуйста. Интересно, что тебе еще хочется узнать?
Взяв шляпу дрожащими руками, я поворачивала ее в ладонях, словно цилиндр иллюзиониста, в ожидании, что из нее вдруг выскочит кролик либо выпорхнет голубь. Но ничего не случилось. Тогда, повернув шляпу тульей вниз, я заглянула внутрь, и тут у меня потемнело в глазах. На отвороте отчетливо различались инициалы ВК, выведенные черной тушью.