- Нам так и не удалось выяснить, что это была за новость, - с сожалением ответил он. - Ни один человек в редакции ничего о ней не знал. Даже Стефан Шпирс. Это наш старейший репортер. Даже Мосси ничего не слышала. - Элмо вдруг заулыбался. - Это мисс Мосс. Дед всегда звал ее Мосси. А папа никогда бы не осмелился.
Элмо снова нахмурился и мрачно замолчал, кусая губы. "Бедный дед", - пробормотал он и тяжело вздохнул.
Мне было очень неловко, и я чувствовала себя виноватой перед ним.
- В прошлую пятницу Шейла Звездинска переманила в "Звезду" еще одного человека, - вдруг взорвался Элмо. Он снова плотно сжал губы и выставил вперед свой решительный подбородок. - И конечно, опять увольнение без всякого предупреждения, - продолжал он возмущаться. - Отец сам не свой от всех этих уходов.
- Кто на этот раз?
- Фелиция. Секретарша мисс Мосс.
Та самая жующая девица с длинными алыми ногтями.
- Невелика потеря. - Я презрительно фыркнула.
Элмо невольно рассмеялся.
- Ты права, пожалуй. Она была совершенно безнадежна. Все, что от нее требовалось, - печатать, отвечать на телефонные звонки и относить готовые материалы в типографию. Так она даже с этим едва справлялась. Ей любая работа была не по силам. - Элмо снова пожал плечами и добавил: - Но мы выкрутились. Почти сразу нашли секретаршу. Да еще в сто раз лучше. Повезло. Иначе сразу бы появилась куча проблем.
Мы дошли до угла, где должны были разделиться. Элмо остановился.
- Мы обязаны сохранить "Перо". Во что бы то ни стало. - Он даже зубами заскрипел от напряжения.
Ришель изумленно на него уставилась. Ей всегда казалось странным, когда люди беспокоились о таких вещах. Я несколько раз пыталась ей объяснить:
- Представь себе, Ришель, что для других это так же, как для тебя заботиться об одежде и косметике.
В таких случаях она всегда смотрела на меня как на чокнутую. Она вовсе не "заботилась" об одежде и косметике. Для нее это было как есть, пить, дышать. Это просто была ее жизнь. Она считала, что это ни с чем нельзя даже сравнивать.
Тем временем Элмо перевел дух и сказал, глядя мне прямо в глаза:
- "Перо" существует уже шестьдесят лет. И было сделано много хорошего и полезного. И что бы там ни говорили мисс Мосс, или Терри Важный, или кто-нибудь еще, Шейле Звездинска никогда не заполучить нашу газету. И никогда ее не уничтожить. Ни за что.
Глава V
НА МАРШРУТЕ
Когда я начала обход своего участка, мысли мои были все еще заняты тем, что сказал Элмо. Я аккуратно засовывала сложенные газеты в проемы между железными прутьями калиток. Или просто оставляла на тропинке перед входом. Я была очень довольна тем, что могу кому-то помочь. Да и работа была несложная. Ко всему прочему, я еще и деньги зарабатывала. Тут мне вдруг стало стыдно. Если у газеты сейчас такие проблемы с деньгами, наверное, мистеру Циммеру и платить-то нам нечем. Может, стоит предложить работать бесплатно?
От таких мыслей я совсем приуныла. И попыталась выкинуть всю эту дребедень из головы.
Примерно через полчаса у меня заболели ноги. А правая рука уже просто отваливалась от усталости. Я поменяла руки и решила, что брать деньги за эту работу совершенно справедливо. Она оказалась не такой уж легкой. Я натерла ногу и теперь едва тащилась. "Плюх-дрям-брям", - продолжала скрипеть тележка. Когда я засунула газету в калитку очередного дома, на дорожке появился карапуз и заковылял к воротам. Он был почти совсем голенький, вряд ли слюнявчик можно назвать одеждой. "Би-би-и!" - пронзительно заверещал карапуз. Не знаю, может, его "би-би-и!" означало "здрасти!". А может, так он сообщал, что хочет есть. Потому что после этого он направился к нашей газете, вытащил ее из щели в калитке, засунул в рот и стал жевать, распуская слюни по заголовкам. Вид у него был такой, словно он просто умирает от голода.
- О, нет, только не это, - шепотом взмолилась я и попыталась осторожно вытянуть у него "Перо". Что тут началось! Карапуз разинул рот и истошно завопил. Пора было уносить ноги. Едва я об этом подумала, как услышала в холле шаги и кто-то визгливым голосом позвал: "Джейсон!" Я оставила карапузу газету и, спотыкаясь и прихрамывая, понеслась вниз по улице. Тележка за моей спиной плюхдрямбрямкала с удвоенной скоростью.
Но на этом мои неприятности не кончились. Время шло. Люди начали просыпаться и выходить из домов. И люди, и животные. В следующие полчаса со мной произошло много интересного. На меня напали и чуть не искусали две собаки. Меня облаял огромный дог с таким видом, словно готов был проглотить в один присест. На меня наорал какой-то тип за то, что я якобы слишком далеко просунула газету сквозь прутья решетки и в результате помяла его розовый куст. На меня наорал другой тип за то, что я не слишком глубоко просунула газету сквозь прутья решетки и в результате "Перо" упало на тротуар. На меня наорала какая-то тетка за то, что на прошлой неделе я пропустила ее дом и ей не досталась наша газета. На меня наорала другая тетка, которая назвала "Перо" дрянной газетенкой и заявила, что никогда ее не читает. Я наступила на огромный кусок жвачки, которая крепко-накрепко прилипла к подошве моих ботинок. И теперь я сама на каждом шагу прилипала к асфальту. Я попала рукой в большого мерзкого слизняка, который притаился в щели какого-то почтового ящика. У одного дома чей-то ребенок уселся в мою тележку и ни за что не хотел оттуда вылезать. Тогда его мамаша наорала на меня за то, что именно я мешаю ее малышу это сделать.
Я шла все дальше и дальше, едва передвигая ноги от усталости. К тому времени, как тележка моя почти опустела, я была совершенно без сил. Мне было ужасно жарко. Нога болела так сильно, что я теперь хромала по-настоящему. И вообще я решила, что с меня хватит.
Наконец я свернула на свою родную улицу, последнюю в моем списке. Пот градом катился у меня по лицу. Навстречу мне попались двое мальчишек, у которых были такие же тележки. В них лежали пачки "Звезды". Это, наверное, были те самые мальчишки, которых переманили у мистера Циммера. Я смотрела прямо перед собой и сделала вид, что в упор их не вижу. У меня горело лицо, и я знала, что я сейчас вся красная как рак. Тележка моя скрипела и дрямкала. Когда мальчишки проходили мимо, я услышала, как один из них тихонько произнес мое имя и они тут же расхохотались. При этом они громко всхрюкивали и презрительно фыркали в мою сторону. Теперь лицо мое просто пылало.
Наконец я добралась до "Крэйгенда" и остановилась отдышаться в тени какого-то большого дерева. "Крэйгенд" был в самом конце нашей улицы. Дальше начиналась Лесистая Долина, а за ней парк. Теперь мне можно было возвращаться в редакцию. Мне не нужно было приносить газеты в "Крэйгенд". Они заказывали такую большую пачку, что мистер Циммер сам заезжал к ним на машине, когда развозил "Перо" по магазинам и больницам.
Я стояла на другой стороне улицы и разглядывала "Крэйгенд". За оградой, увитой плющом, был огромный сад. А в саду - большой красивый дом. Мисс Пламмер сейчас, наверное, одевается к завтраку. Она сидит в своей очаровательной спальне с видом на Долину и парк. Она снова представляет себе Руби и ласково ей улыбается. А потом спрашивает подругу, что же та поручила ей сделать. Хотя, может, у мисс Пламмер сегодня один из "хороших" дней.
Я взглянула на часы. Нечего больше здесь рассиживаться. Мне надо сейчас же возвращаться в издательство. Проклиная свою тележку, мозоль на ноге и жвачку, которая все еще приклеивала меня к асфальту, я перешла улицу и двинулась в обратный путь.
- Чего это ты вернулась? - фыркнула мисс Мосс, когда я осторожно заглянула в приемную. Она читала свежий номер "Пера", но сразу же отложила газету в сторону и полностью переключилась на меня.
- Я уже закончила. - С этими словами я робко проскользнула в комнату.
- Это невозможно. Сейчас еще даже девяти нет. У тебя будут большие неприятности, если мистер Циммер обнаружит, что ты пропустила хоть один дом, - предупредила мисс Мосс. Затем она заглянула в газету на столе и добавила: - Хотя в этот раз, возможно, было бы лучше, если бы ты действительно кого-то пропустила.
Я совершенно не поняла, что она имеет в виду, и поэтому ничего не ответила.
- Ну, раз пришла, садись и жди, - хмыкнула мисс Мосс и надолго замолчала.
Вдоль одной из стен приемной стояла длинная, обитая кожей скамейка. Я уселась на нее поближе к выходу и стала ждать. Я чувствовала себя так, словно сижу в очереди к зубному. От нечего делать я уставилась на мисс Мосс. Она читала сегодняшний номер, и вид у нее был не очень-то счастливый. То и дело она тяжело вздыхала. На стене тикали часы. Я тихонько постукивала ногой в такт.
Через некоторое время мисс Мосс достала из стола бутылку с водой и тряпочку и направилась к искусственной пальме. Той самой, на которую я чуть не налетела в прошлый четверг. Мисс Мосс опрыскивала и без того сверкающие чистотой зеленые листья и тщательно протирала их тряпочкой.
- Давайте я вам помогу, - предложила я, надеясь хоть так добиться ее расположения.
- Не надо ничего, - отрезала мисс Мосс. Потом она решила, что ведет себя слишком грубо. Хуже, чем прежде. - Я люблю сама ухаживать за этой пальмой. Это моя пальма, - объяснила она. - Мистер Циммер... - Она сделала торжественную паузу, гордо вздернула подбородок и сказала: - Я имею в виду первого мистера Циммера. Так вот, мистер Циммер подарил мне эту пальму, когда засох мой старый цветок. Он сказал, что искусственная пальма, по крайней мере, не погибнет. И листья у нее не опадают. - Мисс Мосс с нежностью посмотрела на это жуткое растение и еще усерднее стала протирать его жесткие, острые листья.
В этот момент дверь открылась и в приемную вошла симпатичная темноволосая девушка.