- Да откуда пан вообще тут взялся? - возмущенно запротестовал хозяин номера. - Кто сюда наплавил пана? Я не намелен покупать собаку!..
- Минутку! - прервал его Толусь Поэт. - Пан даже не рассмотрел ее как следует, а уже отказывается. Пан даже не представляет себе, какой это умный пес.
Хозяин в отчаянии всплеснул руками:
- Повтоляю, это какое-то недолазумение…
- Минуточку! - перебил его Толусь и невыразимо печальным тоном обратился к собаке: - Видишь, Кайтек, нас снова надули.
Бульдог, будто цирковой пес, встал на задние ноги.
При виде этой сценки хозяин номера, отирая платком вспотевшее лицо, жалобно простонал:
- Это плевосходит уже всякое вооблажение! Кто обманул пана?
- Мне сказали, что пан хочет купить собаку.
- Я? Купить? Кто это пану сказал? Толусь кивнул бульдогу:
- Кто нам это сказал, Кайтек? Бульдог залился лаем.
- Слышите? - вопросил знаток собак и любитель поэзии.
Издав еще один жалобный стон, хозяин номера бессильно опустился в кресло.
- Не надо делать из меня идиота, пан. Забивай своего пса, и убилайтесь оба ко всем челтям!
Толусь безуспешно пытался придумать в ответ что-нибудь умное, но тут из затруднения его вывел телефонный звонок. Хозяин поднял трубку, в которой, к его удивлению, защебетал девчоночий голосок:
- У меня для пана очень важная информация относительно черного зонта…
Оторопевший от неожиданности хозяин, опомнившись, закричал в трубку:
- Кто говолит?
Гипця, находившаяся вместе с Кубусем в телефонной будке напротив "Гранд-отеля", с трудом сдерживала смех и старалась говорить серьезно, тщательно подбирая слова.
- Это я, Гипця. Пан, может быть, помнит, как остановил меня на улице, а потом мы встретились в "Августинке"?
- А-а… помню, помню… А откуда у тебя мой телефон, моя дологая?
- Узнала от пани Баумановой.
- Этого не может быть… Гипця хихикнула.
- Значит, пан не желает узнать что-то интересное?
- Желает, - вскричал Усик. - Подожди!
- В таком случае пан хочет узнать…
- Где ты находишься?
- Внизу, в холле.
- Сейчас спущусь.
Хозяин номера бросил трубку и, даже не взглянув на Толуся, кинулся к выходу. Лишь у самой двери он остановился, устремив обеспокоенный взгляд на своих непрошеных гостей и словно раздумывая, что с ними делать. Потом резко взмахнул рукой.
- Масса хлопот, - пояснил он. - Подождите немного, я сколо велнусь.
- Не стесняйтесь, - успокоил его Толусь Поэт с лицемерной улыбкой, но, едва хозяин скрылся за дверью, добавил шепотом: - Я только и ждал этого. План сработал. А теперь - за дело!
Молниеносно метнувшись к шкафу и приступив к тщательному его осмотру, он нашел в нем несколько новеньких костюмов, непромокаемый плащ, какие-то свитеры, рубашки, нижнее белье. Однако зонта в шкафу не было, как не было его нигде - ни в чемоданчике, стоявшем с откинутой крышкой под окном, ни за портьерами, ни за шкафом…
Тем временем водитель "Крайслера" вихрем ворвался в холл и в углу за газетным киоском увидел маленькую девочку.
- Так в чем дело? - спросил он у нее.
Сузив смеющиеся глаза и шаловливо наклонив голову, Гипця почти спокойно проговорила:
- Только не волнуйтесь, пожалуйста!
- Я не намелен волноваться, но удивлен, откуда пани Бауманова знает мой адлес, и вообще… - Усик завершил тираду нетерпеливым жестом.
- Мне тоже неизвестно, откуда она знает.
- Очень холошо с твоей столоны, что не забыла обо мне, - уже спокойнее проговорил Усик. - Плости, я немного нелвничаю, но ко мне плишел какой-то чудак и увеляет, что я должен купить у него собаку. Идиот. - Вынув платок, он быстрыми движениями отер пот с лица. - Так какая там для меня важная инфолмация?
Гипця приглушила голос:
- Я была сегодня у пани Баумановой… и угадайте, что я там видела?
- Говоли же сколей, моя дологая, - торопил ее Усик, не скрывая раздражения.
Гипця поморгала длинными ресницами и громко сглотнула.
- Я видела черный зонте серебряной…
- Это елунда, - со злостью оборвал он ее.
- Я думала, пан обрадуется.
- Лазумеется, лазумеется. Очень плиятная инфолмация. Селдечно тебе благодален.
- Мне очень жаль, что не смогла обрадовать пана.
- Это и вплавду елунда, - продолжал франт уже более радушным тоном. ~- Зонт меня больше не интелесует. А ты, моя дологая, возвлащайся домой. До свидания. - Он заставил себя улыбнуться ей, потом резко повернулся и бросился к лифту. Ему вспомнилось, что в номере оставался чудаковатый посетитель.
Глава XXII
ВНИМАНИЕ, ПОЛИЦИЯ!
Толусь Поэт обшарил в номере все углы, но нигде не нашел ни малейших следов зонта. Он почти готов был отказаться от поисков, как вдруг подумал, что зонт легко спрятать в кровати. И Толусь методично принялся за работу. Сначала он ощупал постель сверху, затем заглянул под подушку и одеяло, наконец приподнял матрас…
Но тут дверь распахнулась, и на пороге комнаты появился хозяин номера. При виде копающегося в его кровати Толуся он гневно закричал:
- Что пан себе вооблазает?! Что пан здесь ищет? Это безоблазие! Сейчас вызову полицию!
Толусь самым спокойным образом опустил матрас на место и разгладил одеяло и покрывало ладонью.
- Прошу прощения, - громогласно объяснил он, - мне показалось, там что-то шевелится.
Хозяин номера в растерянности вытаращил глаза.
- Плошу делжать эти шуточки пли себе! Никого здесь не было, и никто не мог шевелиться!
- Вот именно, - невозмутимо подхватил Толусь Поэт своим громовым голосом. - Я был очень удивлен тем, что в кровати что-то зашевелилось.
- Пан либо сам идиот, - взорвался Усик, - либо пытается сделать идиота из меня. Если пан немедленно не убелется из номела, я позвоню в полицию…
В этот самый момент, к громадному удивлению препирающихся сторон, на пороге комнаты возник полицейский мундир. Никакое волшебство не могло бы сравниться с эффектом внезапного появления стража общественного порядка. Спорящие умолкли и, застыв на месте, с глуповатыми улыбками уставились друг на друга, словно спрашивая: что это - дух или призрак? А молодой сержант полиции, стоя на пороге комнаты, не менее удивленно поглядывал то на двух мужчин, то на великолепного бульдога. Кайтусю эта ситуация явно не понравилась, и он, заворчав, оскалил зубы, выразив тем самым свое недовольство.
Вежливо козырнув, полицейский обратился к присутствующим:
- Простите, здесь проживает пан Генри Повальский?
- Это я, - негромко проронил хозяин номера. Толусь Поэт незаметно отступил в сторону, потянув
за собой упирающегося Кайтуся.
- Если сейчас же не успокоишься, я шею тебе сверну, - шепнул он ворчавшему песику. У Толуся не было ни малейшего желания мозолить глаза представителю власти, особенно в сопровождении собаки, которую только три дня тому назад отцепил от поводка какой-то зазевавшейся элегантной пани.
Полицейский вошел в комнату.
- Мне поручено выяснить одно дело, - адресовался он к пану Генри Повальскому. - В полицию обратилась пани Камилла Бауманова, утверждавшая, что пан был у нее вчера вечером и… мягко говоря… забрал у нее по ошибке старый зонт…
- Это какое-то недолазумение, - живо запротестовал Повальский. На его лице появилась сладенькая улыбочка, а сам он, будто резиновый, извивался всем телом. Актер это был, можно сказать, превосходный.
- Надеюсь, мы выясним это маленькое недоразумение, - сухим, официальным тоном заявил сержант. - Пани Бауманова утверждает, что пан вертелся около ее дома, заговаривал с ее ученицей, дважды приходил к ней самой в дом и, наконец, вчера вечером…
- Плошу великодушно извинить, - перебил его Генри Повальский, - если не ошибаюсь, лечь идет о ком-то длугом. Я вообще не знаю никакой пани Баумановой…
Нахмурив брови, полицейский пытливо взглянул на пана Повальского.
- Странно, - произнес он с едва заметной усмешкой, - но описание, сделанное пани Баумановой, полностью совпадает с вашей внешностью.
- Не понимаю, - хитро прищурился Повальский, - она ни лазу в жизни меня не видела. И вообще, что все это значит?
- А усики, уважаемый пан, это что? - возликовал представитель власти.
Повальский машинально тронул рукой свои смешные усики.
- Да лазве у меня одного такие усы?
Подойдя поближе к Повальскому, сержант вызывающе посмотрел на него.
- В таком случае пан должен объяснить, что он делал вчера от восемнадцати до девятнадцати часов.
- Я?.. - начал Повальский и замолчал. Было видно, что, потеряв уверенность в себе, он в растерянности подыскивает более или менее правдоподобный ответ. И уж менее всего он мог ожидать, что ему, оказавшемуся в столь незавидном положении, поспешит на выручку Толусь Поэт. Этот знаток собак и тонкий ценитель поэзии вмешался в разговор, зычно провозгласив:
- Да ведь пан был у меня вчера по поводу этой собачки.
- Лазумеется, помню! - захлебываясь от восторга, заявил пан Повальский. Лицо его прояснилось, и он снова обрел дар речи. - Я был вчела у этого пана по поводу этой собачки.
Еще более посуровев лицом, полицейский обратил недоверчивый взгляд на Толуся Поэта.
- А пан кто такой, хотелось бы знать?
- Работаю в области кинологии, - не моргнув глазом, ответил Толусь Поэт, поглаживая рыжеватую бородку.
- Где?
- Занимаюсь продажей породистых собачек, если можно так выразиться. Как раз сейчас мы с этим паном обговаривали маленькую сделку.