- Обожаю собак! - горячо заверил пан Повальский. - Хочу купить этого класавца бульдога. А вчела вечелом я как лаз был у этого пана, чтобы солиентиловаться… какую выблать полоду.
На этот раз пришлось удивляться полицейскому, не ожидавшему такого поворота дела. Его беспокойный взгляд перебегал с Повальского на Толуся Поэта и обратно.
- В таком случае, - смягчился немного сержант, - пусть пан объяснит, каким образом исчез этот зонт.
- Дологой пан! - Повальский театрально развел руками. - И вплавду стланно, что вы задаете мне такие воплосы. Я плиехал сюда как тулист, и мне тлудно понять подобные ошибки.
Полицейский смутился.
- Какое-то странное дело, - озабоченно проговорил он.
- Невелоятно стланное, - с жаром подтвердил Повальский.
Толусь Поэт с довольным видом пощипывал рыжую бородку.
- Эта пани, - заметил он, - засунула куда-то зонт, и теперь ей кажется, что он пропал. Я советовал бы пану проверить…
- Действительно, - вяло усмехнулся полицейский, - какая-то странная пожилая женщина… А пока я приношу вам свои извинения, - обратился он уже к Повальскому. - Здесь придется провести более тщательную проверку.
- Пустяки, - покровительственно бросил Повальский. - Случаются лазные ошибки. Не стоит волноваться по этому поводу.
- Разумеется, это пустяки… - вздохнул с облегчением полицейский, - такой старый зонт.
Он козырнул и вышел из комнаты.
Кубусь Детектив был явно обеспокоен. Взглянув на часы, он с тревогой обратился к Гипце:
- Целый час прошел, а Толусь Поэт до сих пор не вернулся. Что там могло случиться? Мне это не нравится.
- Мне это тоже не нравится, - согласилась Гипця и предложила: - Пошли домой!
Но они остались стоять за телефонной будкой, наблюдая с напряженным вниманием за входом в отель. Подступали сумерки. Над подъездом зажглись громадные неоновые буквы, а перед ним усиливалось оживленное движение. Люди входили в отель, выходили из него, суетились у входа, как пчелы возле улья. К подъезду то и дело подкатывали роскошные автомобили. Швейцар в голубой ливрее, расшитой золотым галуном, отворял дверцы "Фордов", "Мерседесов", "Бьюиков" и помогал высаживаться элегантным пассажирам… Огромный красный автобус, остановившийся перед отелем, выбросил из своего чрева полсотни уставших путешественников и нескончаемую лавину чемоданов, сумок, несессеров…
Было жарко, душно, и в глазах юных детективов рябило от этой беспрерывной круговерти.
- Может, его пристукнули? - шепнула сбитая с толку Гипця.
- Толуся Поэта? - засомневался Кубусь. - Такого специалиста трудно пристукнуть. Думаю, здесь что-то иное.
- Возможно, - вздохнула Гипця. - Должно быть, он все еще ищет зонт. Во всяком случае, я устала и не хочу больше ждать.
- Ты никогда не станешь хорошим детективом, - упрекнул ее Кубусь. - Если требует дело, нужно уметь ждать. - В его голосе звучала глубокая убежденность в своей правоте, хотя сам он шатался от усталости.
- Ох! - Гипця вздохнула еще громче. - Это становится скучным. Мы здесь стоим и стоим, а Толусь Поэт декламирует, наверное, свои стихи.
- План был на все сто, а ты пищишь и пищишь.
- А что, нельзя?
- Если хочешь быть детективом, то нельзя.
- А мне наплевать! - вспыхнула Гипця.
Они бы, наверно, поссорились, если бы Кубусь не заметил вдруг в дверях отеля мордочку Кайтека.
- Идет, - произнес он сдавленным шепотом, но тут голова у него пошла кругом, ибо вслед за Кайтеком в дверях появился высоченный Толусь Поэт, а за ним показались черные усики.
- Драпаем! - вскричал Кубусь. - Не хочу встречаться с этим гангстером.
Гипце не требовалось повторять дважды, ее словно ветром сдуло. Ей тоже не хотелось объясняться с грозным преступником. Они неслись очертя голову и задержались лишь у троллейбусной остановки на улице Прекрасная.
- Что все это значит? - отдышавшись и поостыв, спросил Кубусь.
- Что-то очень странное, - подтвердила Гипця. -
Толусь Поэт вместе с этим типом! Этого я не ожидала. Он обманул нас!
- Это еще не доказано.
- Тогда почему он вышел вместе с ним?
- Может, был вынужден?
- Мы же с ним договорились, что будем его ждать.
- В таких ситуациях невозможно все предвидеть заранее, - успокаивал ее Кубусь, хотя у самого на душе кошки скребли.
Они вошли в подъехавший троллейбус.
Глава XXIII
ВСЕ ИЩУТ, А ЛЕНИВЕЦ НАХОДИТ
На лужайке у новых домов мальчишки играли в футбол. Десятка полтора подростков неистово горланили, подбадривая воплями атакующих, когда на тротуаре около дома появились уставшие и разочарованные Кубусь и Гипця. Направляясь к "Гранд-отелю", они надеялись вернуться назад с зонтом, но с горечью убедились, что Толусь Поэт скорее всего надул их, вступив в сговор с Усиком. Позади остался целый день напряженной слежки - день, насыщенный приключениями и опасностями, потребовавший отдачи стольких сил… И все это теперь пошло насмарку. Сидя в троллейбусе, они не обмолвились ни словом. Более того, они даже сторонились друг друга, как будто каждый из них в чем-то винил другого.
Подойдя к воротам, где толпилось больше всего болельщиков, Кубусь увидел Ленивца. Тот, лежа на траве и подперев голову рукой, со скучающим видом присматривался к борьбе на футбольном поле.
- Чао! - приветствовал его Кубусь. - Почему не играешь?
- Объелся дикой черешней и думаю… - Ленивец протяжно зевнул.
- О чем думаешь? - спросила Гипця.
- Да так себе… думаю, что теперь заболит живот.
- Так зачем ел? - Гипця весело хихикнула.
- Да так…
Кубусь пожал плечами.
- Растяпа ты, вот и все!
Ленивец скривил губы, зевнул и повернулся на другой бок.
- Да так себе… думаю, ты и сам растяпа.
- Так о себе и думай, - проговорил Кубусь и, собравшись уходить, на прощание вскинул кверху ладонь.
Ленивец задержал его вялым движением руки.
- Ты где был? - лениво протянул он.
- А что?
- Есть кое-что для тебя.
- Так припрячь это у себя!
- Уже припрятал.
Кубусь с интересом взглянул на Ленивца.
- Что припрятал?
- В водосточной трубе, - пробормотал Ленивец.
- Но что именно?
- Черный зонт…
- Черный зонт! - дружно вскрикнули Кубусь и Гипця. И сразу Ленивец стал для них самой важной в мире персоной. Взбудораженные, с покрасневшими от волнения лицами, они подскочили к нему и закидали вопросами:
- Что за черный зонт? Отвечай! Где ты его нашел? Ленивец загадочно усмехнулся.
- Тише, а то забуду. Ты ведь говорил мне про черный зонт и вообще, чтобы я поглядывал.
- Говорил, и что из этого?
- Ничего. Только вчера вечером я пошел подзаправиться дикой черешней.
- Куда?
- В сад пани Баумановой.
- И что? И что?
Ленивец продолжал говорить тем же равнодушно-спокойным тоном:
- И страшно объелся, как и сегодня. Говорю вам, не черешня, а мед!
- Очень нужна мне твоя черешня! - горячился Кубусь. - Говори про зонт!
- Ну, а когда налопался, почувствовал себя плохо и прилег в кустах под стенкой…
- Ленивец, я сейчас тебе врежу! - не выдержал Кубусь.
- И не знаю, как все случилось, но сверху упал зонт.
- Откуда сверху?
- Кажется, из окна.
- Знаю! - обрадованно вскричала Гипця, хлопая в ладоши. - Теперь наконец все ясно! Это Усик выбросил зонт в окно!
- Конечно! - с восторженно-изумленным видом произнес Кубусь. - А мы не могли додуматься, как он вынес из комнаты зонт!
- Вот так номер! - не могла успокоиться Гипця. - Ленивец, ты самый замечательный друг на свете.
- Ты мировой парень! - Кубусь похлопал Ленивца по плечу. - Но где же зонт?
Ленивец поморгал рыжими ресницами,
- Как где? Я же сказал, что в водосточной трубе.
- Тогда бегом!
- Подожди, может, досмотрим матч? - захныкал Ленивец.
Кубусь ухватил его за одну руку, Гипця за другую, и они потащили Ленивца за собой. Сначала он сопротивлялся, потом постепенно разошелся, и они побежали. Когда добрались до сломанной водосточной трубы, Ленивец просунул в нее руку.
- Есть! Есть! - вскричали все трое как по команде.
На этот раз все прошло без сучка и задоринки. Ленивец вытащил из проржавевшей трубы старый черный зонт с серебряной ручкой! Все зачарованно рассматривали незатейливую вещь. Взяв зонт из рук Ленивца, Кубусь с благоговейным трепетом осторожно раскрыл его. Скрипнули старые металлические спицы, зашелестел слежавшийся шелк, пахнуло застарелой пылью, и громадный купол зонта медленно развернулся.
- Все сходится, это тот самый, настоящий, - торжествуя произнес Кубусь. - Смотрите, вот две дырочки, оставленные мышами. Это точно он.
- А что, есть еще и другой? - озабоченно проронила Гипця.
- Есть, - подтвердил Кубусь, - только я не могу о нем говорить.
Они долго разглядывали зонт, вертели его в руках и так и сяк, присматривались к спицам снизу, ощупывали серебряную ручку и никак не могли понять, почему такой обычный с виду зонт считают весьма ценным.
- И что вам даст этот зонт? - заспанным голосом спросил Ленивец.
- Может, будем на нем летать, - весело засмеялась Гипця, подняв зонт над головой.
- Э-э… - скривился Ленивец. - В общем, мура все это…
- Можешь говорить что хочешь, - с обидой произнес Кубусь, - но это действительно фантастический зонт.